Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив (263)
Детская литература (57)
Драма (222)
Женский роман (76)
Зарубежная фантастика (315)
История (58)
Классика (15)
Приключения (61)
Проза (5)
Русская фантастика (442)
Триллеры (32)
Философия (30)

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ

Free books series
семена марихуаны;Довольно быстро управились, договорились сделать срочно ремонт одежды в недорогом ателье;Здоровые кролики для бизнеса.

ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

РЕКЛАМА
Володихин Дмитрий - Маяк Хаагард
Володихин Дмитрий
Маяк Хаагард


Сертаков Виталий - Коготь берсерка
Сертаков Виталий
Коготь берсерка


Андреев Николай - Пролог. Рожденный на Земле
Андреев Николай
Пролог. Рожденный на Земле


Шилова Юлия - Растоптанное счастье, или Любовь, похожая на стон
Шилова Юлия
Растоптанное счастье, или Любовь, похожая на стон



Жорж Санд

Консуэло


Перевод с французского А. Бекетовой
Изд. "Мастацкая лiтаратура", 1989, Минск
OCR Палек, 1998 г.

I
- Да, да, сударыни, можете качать головой сколько вам угодно: самая
благоразумная, самая лучшая среди вас - это... Но я не назову ее, так
как она единственная во всем моем классе скромница и я боюсь, что, наз-
вав ее имя, я заставлю ее тотчас же утратить эту редкую добродетель, ко-
торой я желаю и вам.
- In nomine Patris, et Filii, et Spiritu Sancto [1], - пропела Конс-
танца с вызывающим видом.
- Amen [2], - пропели хором все остальные девочки.
- Скверный злюка, - сказала Клоринда, мило надув губки и слегка уда-
ряя ручкой веера по костлявым, морщинистым пальцам учителя пения, словно
уснувшим на немой клавиатуре органа.
- Это вы не по адресу! - произнес старый профессор с глубоко невозму-
тимым видом человека, который в течение сорока лет по шести часов в день
подвергался дерзким и шаловливым выходкам нескольких поколений юных особ
женского пола. - И все-таки, - добавил он, пряча очки в футляр, а таба-
керку в карман и не поднимая глаз на раздраженный и насмешливый улей, -
эта разумная, эта кроткая, эта прилежная, эта внимательная, эта добрая
девочка - не вы, синьора Клоринда, не вы, синьора Констанца, и не вы,
синьора Джульетта, и, уж конечно, не Розина, и еще того менее Микела...
- Значит, это я!
- Нет, я!
- Вовсе нет, я!
- Я!
- Я! - закричало разом с полсотни блондинок и брюнеток, кто приятным,
кто резким голосом, словно стая крикливых чаек, устремившихся на злос-
частную раковину, выброшенную на берег отхлынувшей волной.
Эта раковина, то есть маэстро (и я настаиваю, что никакая метафора не
подошла бы в большей мере к его угловатым движениям, глазам с перламут-
ровым отливом, скулам, испещренным красными прожилками, а в особенности
- к тысяче седых, жестких и остроконечных завитков его профессорского
парика), - маэстро, повторяю я, вынужденный трижды опускаться на скамей-
ку, с которой он подымался, собираясь уйти, но, спокойный и бесстраст-
ный, как раковина, убаюканная и окаменевшая в бурях, долго не поддавался
просьбам сказать, какая именно из его учениц заслуживает похвал, на ко-
торые он - всегда такой скупой - только что так расщедрился. Наконец,
точно с сожалением уступая просьбам, вызванным его же хитростью, он взял
свою профессорскую трость, которою обыкновенно отбивал такт, и с ее по-
мощью разделил это недисциплинированное стадо на две шеренги; затем,
продвигаясь с важным видом между двойным рядом легкомысленных головок,
остановился в глубине хоров, где помещался орган, против маленькой фи-
гурки, сидевшей, скорчившись, на ступеньке. Опершись локтями на колени,
заткнув пальцами уши, чтобы не отвлекаться шумом, она разучивала вполго-
лоса урок, чтобы никому не мешать, скрючившись и согнувшись, как
обезьянка; а он, торжественный и ликующий, стоял, выпрямившись и вытянув
руки, словно Парис, присуждающий яблоко, но не самой красивой, а самой
разумной.
- Консуэло? Испанка? - закричали в один голос юные хористки в вели-
чайшем изумлении. Затем раздался общий гомерический хохот, вызвавший
краску негодования и гнева на величавом челе профессора.
Маленькая Консуэло, заткнув уши, ничего не слышала из того, что гово-
рилось, глаза ее рассеянно блуждали, ни на чем не останавливаясь; она
была так погружена в работу, что в течение нескольких минут не обращала
ни малейшего внимания на весь этот шум. Заметив наконец, что она являет-
ся предметом всеобщего внимания, девочка отняла руки от ушей, опустила
их на колени и уронила на пол тетрадь; сначала, словно окаменев от изум-
ления, не сконфуженная, а скорее несколько испуганная, она продолжала
сидеть, но потом встала, чтобы посмотреть, нет ли позади нее какого-ни-
будь диковинного предмета или смешной фигуры, вызвавших такую шумную ве-
селость.
- Консуэло, - сказал профессор, взяв ее за руку без дальнейших объяс-
нений, - иди сюда, моя хорошая, и спой мне "Salve, Regina" Перголезе,
которое ты разучиваешь две недели, а Клоринда зубрит целый год.
Консуэло, ничего не отвечая, не выказывая ни страха, ни гордости, ни
смущения, пошла вслед за профессором, который снова уселся за орган и с
торжествующим видом дал тон своей юной ученице. Консуэло запела просто,
непринужденно, и под высокими церковными сводами зазвучал такой прекрас-
ный голос, какой никогда еще здесь не звучал. Она спела "Salve, Regina",
причем память ей ни разу не изменила, она не взяла ни одной ноты, кото-
рая не прозвучала бы чисто и полно, не была бы вовремя оборвана или вы-
держана столько, сколько требовалось. Послушно и точно следуя наставле-
ниям маэстро и выполняя в точности его разумные и ясные советы, она при
всей своей детской неопытности и беззаботности достигла того, чего не
могли бы дать и законченному певцу школа, навык и вдохновение: она спела
безупречно.
- Хорошо, дочь моя, - сказал старый маэстро, всегда сдержанный в сво-
их похвалах. - Ты разучила эту вещь добросовестно и спела ее с понимани-
ем. К следующему разу ты повторишь кантату Скарлатти, уже пройденную на-
ми.
- Si, signer professore [3]. Теперь мне можно уйти?
- Да, дитя мое. Девицы, урок окончен!
Консуэло сложила в корзиночку свои тетради, карандаши и маленький ве-
ер из черной бумаги - неразлучную игрушку каждой испанки и венецианки, -
которым она почти никогда не пользовалась, хотя всегда имела при себе;
потом она скользнула за органные трубы, сбежала с легкостью мышки по та-
инственной лестнице, ведущей в церковь, на мгновение преклонила колени,
проходя мимо главного алтаря, и при выходе столкнулась у кропильницы с
красивым молодым синьором, который, улыбаясь, подал ей кропило. Окропив
лоб и глядя незнакомцу прямо в лицо со смелостью девочки, еще не считаю-
щей и не чувствующей себя женщиной, она одновременно и перекрестилась и
поблагодарила его, и это вышло так уморительно, что молодой человек рас-
хохотался. Рассмеялась и сама Консуэло, но вдруг, как будто вспомнив,
что ее кто-то ждет, она пустилась бегом, в мгновение ока выскочила за
дверь и сбежала по ступенькам на улицу.
Тем временем профессор снова спрятал очки в широкий карман жилета и
обратился к притихнувшим ученицам.
- Стыдно вам, красавицы! - сказал он. - Эта девочка, самая младшая из
вас, пришедшая в мой класс самой последней, только одна и может пра-
вильно пропеть соло, да и в хоре, какую бы какофонию вы ни разводили
вокруг нее, я неукоснительно слышу ее голос, чистый и верный, как нота
клавесина. И это потому, что у нее есть усердие, терпение и то, чего нет
и не будет ни у кого из вас: у нее есть понимание.
- Не мог не выпалить своего любимого словечка, - крикнула Клоринда,
лишь только маэстро ушел. - Во время урока он повторил его только трид-
цать девять раз и, наверно, заболел бы, если б не дошел до сорокового.
- Чему тут удивляться, если эта Консуэло делает успехи? - сказала
Джульетта. - Она так бедна, что только и думает, как бы поскорее нау-
читься чему-нибудь и начать зарабатывать на хлеб.
- Мне говорили, что ее мать цыганка, - добавила Микелина, - и что де-
вочка пела на улицах и на дорогах, перед тем как попасть сюда. Нельзя
отрицать, что у нее прекрасный голос, но у бедняжки нет и тени ума! Она
долбит все наизусть, рабски следуя указаниям профессора, а все остальное
довершают ее здоровые легкие.
- Пусть у нее будут самые лучшие легкие и самый замечательный ум в
придачу, - сказала красавица Клоринда, - я отказалась бы от всех этих
преимуществ, если б мне пришлось поменяться с ней наружностью.
- Вы потеряли бы не так уж много, - возразила Констанца, не особенно
стремившаяся признавать красоту Клоринды.
- Она совсем нехороша собой, - добавила еще одна. - Желтая, как пас-
хальная свечка, а глаза большие, но совсем невыразительные. И вдобавок
всегда так плохо одета! Нет, бесспорно: она дурнушка.
- Бедняжка! Какая она несчастная! Ни денег, ни красоты!
Так девушки закончили свой "панегирик" в честь Консуэло и, пожалев
ее, утешили себя за то, что восхищались ею, когда она пела.

II
Это происходило в Венеции около ста лет тому назад, в церкви Мендика-
ити, где знаменитый маэстро Порпора только что закончил первую репетицию
своей музыки к большой вечерне, которою он должен был дирижировать в
следующее воскресенье, в день Успения. Молодые хористки, которых он так
сурово пробрал, были питомицами одной из тех школ, где девушек обучали
на казенный счет, а потом давали пособие "для замужества или для поступ-
ления в монастырь", как сказал Жан-Жак Руссо, восхищавшийся их велико-
лепными голосами около того же времени и в этой самой церкви. Ты хорошо
помнишь, читатель, все эти подробности и прелестный эпизод, рассказанный
им самим по этому поводу в восьмой книге его "Исповеди". Я не стану пов-
торять здесь эти очаровательные страницы, после которых ты, конечно, не
пожелал бы снова приняться за мои; я поступил бы точно так же на твоем
месте, мой друг читатель. Надеюсь, однако, что в данную минуту у тебя


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.