Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (157)
  2. Умножающий печаль (127)
  3. Пелагия и красный петух (том 2) (91)
  4. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (79)
  5. Гнев дракона (77)
  6. Начало всех начал (72)
  7. Цифровая крепость (70)
  8. Битва за Царьград (65)
  9. Имя потерпевшего - никто (61)
  10. Омон Ра (60)
  11. Путь Кейна. Одержимость (59)
  12. Шпион, или повесть о нейтральной территории (45)
  13. Свирепый черт Лялечка (37)
  14. Покер с акулой (35)
  15. Аквариум (31)
  16. Ричард Длинные Руки - 1 (28)
  17. Роксолана (23)
  18. Журналист для Брежнева (22)
  19. Париж на три часа (21)
  20. Тимур и его команда (21)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (20)
  22. Колдун из клана Смерти (20)
  23. По тонкому льду (16)
  24. Киммерийское лето (14)
  25. Любовница на двоих (14)
  26. К "последнему" морю (14)
  27. Прозрачные витражи (14)
  28. Яфет (13)
  29. Ледокол (13)
  30. Брудершафт с Терминатором (12)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Корабельников Олег — > читать бесплатно "Вечные темы"

Олег Корабельников.

Вечные темы


-----------------------------------------------------------------------
Авт.сб. "Башня птиц". СпБ., "Азбука", 1997.
OCR & spellcheck by HarryFan, 9 November 2000
-----------------------------------------------------------------------
Повесть в рассказах



Сначала я навещал его по долгу участкового врача, потом придумывал
причины, чтобы постучаться в дверь на первом этаже старого дома, а
впоследствии заходил в любое время уже не как доктор, а как собеседник и
чуть ли не близкий друг.
До этого я не встречал людей, с которыми можно было говорить часами о
самых разных вещах, и беседы эти не наскучивали, не утомляли, а наоборот,
будили новые мысли, будоражили воображение и заставляли лихорадочно
листать умные книги, чтобы разыскать достойный довод в нашем очередном
споре.
Это были хорошие времена. Мы беседовали в его спальне, он лежал на
кровати, вытянув поверх одеяла худые руки с длинными красивыми пальцами, я
сидел в кресле, на столике дымился чай, за вечер я выпивал чашек пять, ему
же позволял только одну. Это была моя маленькая шуточная месть за
проигранные споры, потому что на каждый мой аргумент он приводил два более
веских, и мне не помогали ни изощренные софизмы, ни с трудом выисканные
цитаты из авторитетных источников.
Звали его Геннадием Николаевичем, фамилия была Шубин, всю жизнь он
проработал учителем истории, прошел войну, а на седьмом десятке грянула
большая беда. После кровоизлияния в мозг отнялись ноги и левая рука,
только правая могла еще двигаться, но уже не так, как раньше. Он стойко
переносил несчастье, и я ни разу не слышал ни одной жалобы, да и семья у
него была замечательная. Жена с любовью ухаживала за ним, сын смастерил
пюпитр над кроватью, Геннадий Николаевич мог читать, писать и пользовался
этим в пол ной мере. Что именно он писал, я узнал уже после его смерти.
Жена Шубина пришла ко мне и принесла тонкую папку, на которой было
написано мое имя.
"Геннадий Николаевич никому не показывал свои рассказы, - сказала она,
- да и сочинять он начал во время болезни, перед смертью просил передать
это вам. Он сказал, что вы лучше всех поймете, для чего они написаны".
Я развязал папку, прочитал рассказы, и в моей памяти сразу же ожили
наши бесконечные беседы. Это были не просто рассказы, а поиски и
доказательства новых решений вечных проблем, стоящих перед человеком:
здоровье и болезнь, жизнь и смерть, свобода и рабство.
Именно на эти темы мы беседовали с ним, и неудивительно, что сюжеты
рассказов показались мне знакомыми, хотя и были не совсем обычными. Я
плохо разбираюсь в литературе, в конце концов, я обыкновенный участковый
врач и не берусь судить о достоинствах и недостатках рассказов Шубина, но
считаю своим долгом снабдить их своими комментариями, ибо я был свидетелем
и, если хотите, соавтором их.
Я хорошо помню тот давний разговор с Геннадием Николаевичем о
современной медицине. Безнадежно больной, он напряженно думал о новых
путях лечения неизлечимых болезней. И не беда, что он был дилетантом,
собственный опыт заставлял смотреть на обычные вещи другими глазами. Я
представляю, например, как писался первый маленький рассказ о мальчике,
разбитом параличом. Ведь сам Геннадий Николаевич мог в полной мере ощутить
себя на месте своего героя.
"Современная медицина в поиске, - сказал он тогда, - но вы изучаете
отдельные кирпичи, а стены не видите". - "Вы не правы, - горячился я. - Мы
уже многое знаем и умеем и скоро не останется ни одной непобежденной
болезни. И я убежден, что ваш недуг будет излечим". - "Возможно, -
усмехнулся он, - но не подумайте, что я сетую на личную судьбу. Как я
понимаю, у меня перегорели центры, управляющие движением рук и ног. Как же
вы представляете себе способ излечения? Ведь человек не машина, детали не
заменишь. И много ли вы знаете о работе человеческого мозга?" -
"Регенерация, - уверенно говорил я, - введение лекарств, стимулирующих
регенерацию поврежденных нейронов". - "Даже дети знают, что нервные клетки
не восстанавливаются", - улыбался он. "А мы научимся! - самонадеянно
изрекал я, развивая свою мысль. - Проникновение в мозг, точное нахождение
поврежденного центра, вживление электродов, стимуляция. Мозг гибок, мы
сумеем развивать взаимозаменяемость различных его областей". - "К
сожалению, хирургия - это вынужденная тактика, - говорил Шубин. - Думаю,
что любой врач предпочтет обойтись без ножа, а больной и тем более. Сама



операция наносит тяжелую травму. А наркоз? А возможные осложнения?" -
"Пока у нас нет другого выхода, - смело отвечал я за всю медицину, - но он
будет, непременно будет". - "Я не ретроград, - говорил Геннадий
Николаевич, - я тоже верю в прогресс науки, просто мне кажется, что
необходима коренная ломка традиционного мышления в медицине. Не анализ
отдельных частей, а синтез противоположностей. И согласитесь, что ваши
предположения о медицине будущего лишь развивают существующие тенденции,
но никак не выходят на новые рубежи. Вы не пытаетесь взглянуть на проблему
со стороны, для этого вы слишком врач". - "Что же вы предлагаете? -
язвительно спрашивал я, - чудесное исцеление? Оперативное вмешательство
без нарушения здоровых тканей? Но как? Все это совершенно не научно". -
"Как знать, - отвечал Шубин, - быть может, то, что мы сейчас считаем
лженаукой, в будущем будет таким же естественным, как кибернетика и
операция на открытом сердце сегодня".
Собственно говоря, два первых рассказа и посвящены этому нашему спору.
Идеи, высказанные Шубиным, наверное, не новы, он пытался развить свои
мысли, раскрасить их подробностями и деталями, и кто знает, покажутся ли
они такими уж фантастичными через пару десятков лет...


ЛЕНИВЫЙ ЧУДОТВОРЕЦ
Он пришел вместе с дождем. Когда хлынули первые струи, туго сплетенные
в прозрачные жгутики, и первая молния отразилась на беленом потолке,
одновременно с раскатом грома, словно джинн из бутылки, явился он и встал
в проеме двери. Встал и стоял, как портрет в раме из темного дерева. Со
своей кровати Слава видел только силуэт, большой и малоподвижный,
заслонивший собой свет.
- Ну, что стоишь? - спросил Слава. - Проходи, а то промокнешь.
Человек шевельнулся, переступил порог и, пройдя несколько шагов в глубь
веранды, уселся прямо на полу, скрестив ноги по-турецки. Из одежды на нем
было что-то вроде набедренной повязки, но Слава не слишком удивился такому
виду. Поселок дачный, и мало ли как ходят дачники в жаркие дни. Этого
человека Слава раньше не видел, лицо оставалось в тени, и неподвижность
его и странная поза не располагали к радушному приему.
- Садись на стул, - предложил Слава. - Все равно ты на турка не похож.
Турков курносых не бывает.
Человек и в самом деле был курносым, приземистым, мускулистым и
вдобавок с бритой головой, на которой явственно пробивалась рыжая щетина.
- Дождь на улице? - спросил Слава, хотя и так ясно было, что дождь. -
Ты к соседям пришел или к маме? Она скоро придет.
Славе было скучно. Книгу он прочитал, спать не хотелось, а маму,
наверное, задержал где-нибудь дождь. Он был рад случайному гостю.
Незнакомец сидел, молчал и не глядел на Славу. Просто сидел, поджав пятки,
положив руки на колени и смотрел куда-то вдаль, через стену.
- А, ты, наверное, немой, - сказал Слава. - Послушай, будь добр,
принеси мне воды с кухни. Такой ливень, а мне пить хочется.
Незнакомец не шевельнулся.
- Ну и сиди так, если нравится, - не обиделся Слава. - Я бы сам встал,
только вот не могу. Ноги не слушаются.
- Где болит? - неожиданно спросил незнакомец тихим хрипловатым голосом.
- Да нигде у меня не болит. У меня ноги парализованы с детства. Но это
не больно, просто я ходить не могу. Ты принеси, пожалуйста, воды, если не
трудно.
- Трудно, - сказал незнакомец, не отрывая взгляда от невидимой точки в
пространстве. - Сам сходи.
- Не надо так разговаривать со мной, - тихо произнес Слава. - Я тебя
ничем не обижал. Если не хочешь сходить за водой, так и не надо. Я маму
дождусь.
- Помолчи, - оборвал его незнакомец. - И лежи спокойно.
Слава не испугался. Он давно уже ничего не боялся. Болезнь научила его
бесстрашию. Просто он не привык, чтобы с ним так обращались. Со стороны
людей он видел только сочувствие и неприкрытую жалость, которую не любил,
но мирился с ней, как с неизбежным злом.
- Хорошо, - сказал он, - я буду лежать спокойно. Но зачем ты сюда
пришел? В гостях так себя не ведут.
- Молчи и лежи спокойно, - повторил человек. - А теперь подними голову.
Слава пожал плечами, но голову приподнял. И тут ощутил, как в том
месте, где голова переходит в шею, что-то укололо его, словно надавили не
больно, и тотчас же ощущение прикосновения ушло вглубь. Тоненькие иголочки
впились в голову и защекотали внутри. Слава замер, прислушиваясь удивленно
к меняющимся ощущениям, даже не успел испугаться. Что-то твердое и тонкое
входило в голову, но больно не было, просто щекотно, словно муха ползла
внутри, перебирая лапками. Потом невидимые иголочки скользнули ниже, вдоль



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
РЕКЛАМА
Посняков Андрей - Воевода заморских земель
Посняков Андрей
Воевода заморских земель


Афанасьев Роман - Между землей и небом
Афанасьев Роман
Между землей и небом


Березин Федор - Лунный вариант
Березин Федор
Лунный вариант


Афанасьев Роман - Оборотень
Афанасьев Роман
Оборотень


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.