Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (157)
  2. Умножающий печаль (127)
  3. Пелагия и красный петух (том 2) (91)
  4. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (79)
  5. Гнев дракона (77)
  6. Начало всех начал (72)
  7. Цифровая крепость (70)
  8. Битва за Царьград (65)
  9. Имя потерпевшего - никто (61)
  10. Омон Ра (60)
  11. Путь Кейна. Одержимость (59)
  12. Шпион, или повесть о нейтральной территории (45)
  13. Свирепый черт Лялечка (37)
  14. Покер с акулой (35)
  15. Аквариум (31)
  16. Ричард Длинные Руки - 1 (28)
  17. Роксолана (23)
  18. Журналист для Брежнева (22)
  19. Тимур и его команда (21)
  20. Париж на три часа (21)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (20)
  22. Колдун из клана Смерти (20)
  23. По тонкому льду (16)
  24. Прозрачные витражи (14)
  25. Киммерийское лето (14)
  26. Любовница на двоих (14)
  27. К "последнему" морю (14)
  28. Ледокол (13)
  29. Яфет (13)
  30. Брудершафт с Терминатором (12)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Покровский Владимир — > читать бесплатно "Парикмахерские ребята"

Владимир Покровский.

Парикмахерские ребята


-----------------------------------------------------------------------
© Copyright Владимир Покровский
Авт.сб. "Планета отложенной смерти".
М., "АСТ", 1988.
OCR & spellcheck by HarryFan, 10 December 2001
-----------------------------------------------------------------------

Каждый день, ровно в восемь пятнадцать, я выхожу из Дома - не потому,
что мне куда-то надо успеть, а по той только причине, что в это время
оставаться в нем невозможно. Во всяком случае, мне. В восемь пятнадцать,
вот уже десятый на моей памяти год, наш Дом, как, впрочем, и весь город,
взрывается пробуждениями: кричат дети, немелодично завывают испорченные
энергоблоки Восточного склона (их не успевают менять - так часто
ломаются), на многие голоса орут меморандо, приемники, стереофоны, кто-то
для кого-то передает объявления, кто-то с кем-то ругается, кто-то что-то
роняет... Потом начинают грохотать ремонтные работы: здесь постоянно
что-нибудь ремонтируют, видите ли - улучшение планировки. И я не
выдерживаю.
Другие-то ничего не слышат, говорят - тишина. Так что, наверное, у меня
с психикой не в порядке. Или у них у всех.
Если включить поглотители, становится тише, но я не включаю. Они ничего
не изменят, как ничто не может изменить ничего в нашем
противоестественном, патологическом образе жизни: пусть даже звук исчезнет
совсем, но ведь останется, все останется. И к восьми пятнадцати я не
выдерживаю, я уже жду восьми пятнадцати, как раз чтобы не выдержать. Я
одеваюсь и говорю Марте, что пойду поразмяться, привычно ее целую и ухожу.
Она считает, что это у меня возраст, тяга к размеренному и неизменяемому,
она посмеивается надо мной. Она, как и все, не слышит, не воспринимает ни
звука из всей этой утренней какофонии. Она, я подозреваю, и понятия не
имеет, что меня мучит. Да что там!
Ровно в восемь пятнадцать, сжавшись, я прохожу по нашему
полукилометровому коридору, стены которого какой-то идиот разукрасил в
зеленую клетку, здороваюсь с соседями, кому-то киваю, кому-то жму руку, с
кем-то перекидываюсь обязательной и совершенно бессмысленной информацией о
самочувствии и вчерашних, всем непременно известных новостях, а там лифт и
ступеньки, и опять лифт, и гигантский, оторванный от земли, эркер с
Антеем, и лифт, и лифт, и лифт, и ступеньки. А потом велосипед, который
сперва надо встряхнуть хорошенько, прежде чем ехать, потому что автопилот
у него барахлит и может не включиться. Продравшись сквозь тесные ряды
столетних, но все еще незаконных пристроек, повиляв среди ярко-красных
конусов чего-то сугубо технического - не знаю чего, - я наконец выбираюсь
к путепроводам. Я оглядываюсь на Дом - огромную, ярко разрисованную
пирамиду, почти неотличимую от других, и вот уже еду по городу. От шума
таким образом не избавиться, шума здесь даже больше, но здесь по крайней
мере он не мешает жить. Я не могу объяснить причину - может быть, из-за
того, о чем последнее время только и говорят наши психологи, - из-за того,
что на улицах город контролирует каждое твое движение, а на частной
территории такой контроль запрещен. Под контролем приятно: безопасно и
знаешь, что ничего такого из ряда вон ты в данную минуту не делаешь. А в
Домах никакой слежки, разве только соседская.
Я еду по городу и вижу, что в остальном все то же, все то же вокруг, и
все, что я делал когда-то, оказалось бессмысленным. Не всегда я именно так
думаю, но подобное ощущение бывает всегда. Я никак не могу поверить, что
бессмысленно, они мне все уши прожужжали, что с куаферством ошибочка
вышла, что надо было иначе, как-то не так... Но ведь сейчас иначе, а разве
что-нибудь изменилось в лучшую сторону? Я не знаю, не знаю, не знаю...
Меня учили с детства, и, наверное, это действительно было так, что
Земле просто не повезло - тогда, во время Первого Кризиса. Что слишком
рано у них появились бомбы, что слишком много им внимания уделялось, а
потом не знали, как от них избавиться. Что успей они развязаться со своими
военными делами хотя бы лет на тридцать - пятьдесят раньше, у них бы
достало и сил, и времени с другими проблемами справиться, а то сразу много
их навалилось. Они бы справились. И никакого бы кризиса не было - так нам
всегда говорят. Мы и сейчас бежим от него, а он на пятки нам наступает, и
нет времени ни отдышаться, ни оглянуться, и ничего тут не сделаешь, ничего
не поправишь. А как с куаферством разделались, так ни у кого никакой охоты
нет. Все бессмысленно.
Я ничем сейчас не занимаюсь, не делаю абсолютно ничего, даже не
встречаюсь с людьми. Разве что случайно.
С дю-А тоже вышло случайно. Я и не знал, что он в городе. Я вообще про
него почти ничего не знал. Катил себе на велосипеде к Парку Третьего



уровня, там бывают прекрасные стекла, просто удивительные стекла бывают. И
дают не на сутки, а на сколько захочешь. "Пять лет за пять минут" - вот их
девиз, там же, в Парке, висит. Я, как и все городские бездельники, очень
привязан к стеклам, больше чем к Марте; с той вообще сложности, похоже,
что дело к разрыву идет, а жаль, будет тяжело без нее, еще, пожалуй,
тяжелее, чем с ней. Мы все чаще и чаще ругаемся, мы пытаемся не видеть
друг друга днем. Ночью, вымотанные бездельем, мы приходим домой, садимся к
столу и говорим - каждый раз часа по четыре. В этом наша совместная жизнь,
для этого мы необходимы друг другу. Смешно - весь день ненавидеть, а к
ночи даже мысль оставить о ненависти. Смешно. И страшно, что
четырехчасовые беседы эти, в общем бессмысленные и безынформационные, как
утренние приветствия с соседями, как и все вокруг, все чаще превращаются в
каскады микроскопических ссор, все чаще оборачиваются злобным скандалом (и
неизменным утренним поцелуем), что ненависть из дневного все чаще
проникает в драгоценное время ночи, но пока мы держимся друг за друга,
пока в принципе у нас все хорошо.
Да, так дю-А. Симон дю-А. Старший математик Шестого Пробора. В тот день
он ехал навстречу в двухместной деловой бесколеске последней модели - без
верха. Строгий концертный свитер, розочка на плече, ухоженное моложавое
лицо (впрочем, почему моложавое? Не рано ли в старики? Даже я еще не
старик, просто выгляжу так, а он всегда был моложе меня). Он первый меня
заметил, я-то давно уже растерял куаферские привычки, ничего во мне от
куафера не осталось, да и на кой бы мне черт вглядываться, кто там едет на
бесколеске, нет у меня таких знакомых в городе, у меня, считай, никаких
знакомых в городе нет, разве что Федер, бывший мой командир, но он давно
уже на Землю носа не кажет, а если и появляется, то всегда предупреждает
заблаговременно. Он говорит, что помнит меня и любит, он говорит, что
сейчас почти никого из наших в Ближнем Ареале не осталось, будто я без
него не знаю, что и в Дальнем их не так уж много, будто я не сидел тогда
под бронеколпаком из-под списанной "Птички" и не на моих будто глазах
гибли лучшие наши товарищи. Будто я ничего не помню. Но он, наверное,
имеет в виду всех куаферов, а не только наших общих знакомых.
Дю-А крикнул:
- Массена, эй!
Я остановился и стал молча вглядываться в него, пока он не подъехал
вплотную. Он протянул руку:
- Ну, привет!
- Привет, - сказал я. - Вот так встреча.
- А ты все такой же, - соврал он, чего раньше за ним не водилось. Почти
не водилось - один случай все-таки был. И я подумал, что он стал совсем
деловым человеком, наш бывший старший математик Пробора.
Мне эта встреча не слишком-то приятна была, да и Симону, думаю, тоже...
впрочем, не знаю, что он там чувствовал, я и насчет себя то и дело
ошибаюсь, мне бы раньше это понять.
Мы помолчали немного, потому что первый и основной стандартный вопрос:
"Ну как там наши?" - относился к числу затрепанных. А другие в голову не
приходили. И уж слишком дю-А был холен. Он растянул губы (так и не
научился правильно улыбаться) и спросил:
- У тебя важных дел сейчас никаких нет?
- Я их переделал уже лет двадцать тому...
- Бездельничаешь. - Он неодобрительно поморщился, но не успел я
обидеться, как тут же перестроился на прежний приятельский лад. - А я свои
могу отложить ради такого случая. Посидим?
И неожиданно для себя я сказал:
- Чтобы! - что на сленге куаферов, откуда ни возьмись вдруг
прорвавшемся, означало, в частности, крайнюю степень согласия. Я встряхнул
велосипед, поставил автопилот на "возвращение к Дому" и, не раздумывая,
пересел в бесколеску, которая, как похвастался дю-А, носила гордую марку
"Демократрисса".
Некоторое время ехали молча. Я пристально смотрел на него, но, в общем,
не видел. Я чувствовал, что имею право смотреть на него пристально, и
пытался к тому же сгладить гадливый привкус от своего слишком поспешного и
униженного, нищенского согласия на совместное "посидим". Он же делал вид,
что взгляда не замечает и весь поглощен дорогой. Потом, словно вспомнив
что-то, улыбнулся и повернул ко мне голову. Хуже улыбки я ни у кого не
встречал. Он совершенно не умел улыбаться.
- Я, честное слово, рад тебя видеть. Пан Генерал, - сказал он.
Пан Генерал. Вот что меня удивило. Слишком для него панибратски. Так
они звали меня на Проборах - Пан Генерал. Даже не знаю, почему. Может
быть, и в насмешку. Но он ко мне всегда обращался только по имени.
- Я верю, - ответил я. - Хотя странно, конечно.
Это действительно было странно. Я не видел еще, чтобы дю-А кому-нибудь
когда-нибудь был бы рад. Он никого не любил, и никто из нас тоже его не
любил. Ни Лимиччи, ни Новак, ни Гвазимальдо, ни Джонсон, ни Джанпедро
Пилон - никто. Даже Кхолле Кхокк старался обходить его стороной. Один



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
РЕКЛАМА
Шилова Юлия - Служебный роман, или Как я влюбилась в начальника
Шилова Юлия
Служебный роман, или Как я влюбилась в начальника


Шилова Юлия - Ликвидатор, или Когда тебя не стало
Шилова Юлия
Ликвидатор, или Когда тебя не стало


Головачев Василий - Ведич
Головачев Василий
Ведич


Ильин Андрей - Мастер сыскного дела
Ильин Андрей
Мастер сыскного дела


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.