Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (84)
  2. Признания авантюриста Феликса Круля (23)
  3. Колдун из клана Смерти (20)
  4. Свирепый черт Лялечка (16)
  5. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (16)
  6. Аквариум (14)
  7. Пелагия и красный петух (том 2) (14)
  8. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (13)
  9. Чудовище без красавицы (12)
  10. Поводыри на распутье (11)
  11. Покер с акулой (10)
  12. Гнев дракона (9)
  13. О бедном Кощее замолвите слово (9)
  14. Брудершафт с Терминатором (8)
  15. Бубен верхнего мира (8)
  16. Заклятие предков (8)
  17. Гиперион (7)
  18. Вещий Олег (6)
  19. Путь Кейна. Одержимость (5)
  20. Его сиятельство Каспар Фрай (5)
  21. По тонкому льду (4)
  22. Роксолана (4)
  23. Омон Ра (4)
  24. Ричард Длинные Руки - 1 (4)
  25. К "последнему" морю (4)
  26. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  27. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  28. Цифровая крепость (4)
  29. Пощады не будет (3)
  30. Умножающий печаль (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Дмитрук Андрей — > читать бесплатно "Ветви большого Дома"

Андрей Дмитрук.

Ветви Большого Дома



М. Пухов. Корабль Роботов. А. Дмитрук. Ветви Большого Дома. Е. Носов.
Солнечный Ветер/Сборник фантастических произведений. Составитель Н. Полунин.
-- М.: Молодая гвардия, 1989. -- 228 с. (ISBN 5-235-00860-X) стр. 92-166.
OCR: Сергей Кузнецов
I. "8 августа. 14 часов 51 минута восточного стандартного времени.
Высота Солнца 68°10'5". Координаты: 5°29' южной широты, 116°14' западной
долготы. За истекшие сутки пройдено 58 миль".
Окончив писать, Петр подул на страницу,-- чернила высохли не сразу,--
поставил перо в бамбуковый стаканчик, прикрепленный к столу, закрыл журнал,
положил его в ящик и запер на ключ. Здесь аккуратность не была прихотью.
Если бы они не закрепляли и не прятали мелкие предметы, первый же удар волны
принес бы хаос.
Петр поправил белый платок, которым была повязана его голова, и вышел
на палубу. Строго говоря, он мог бы еще отдохнуть,-- до вахты оставалось
больше двух часов,-- но душу не покидало смутное беспокойство. Как будто во
время короткого отдыха могло случиться непоправимое.
За месяцы плаванья Петр настолько привык к качке, что теперь ноги сами,
независимо от сознания, пружинили на пляшущем помосте, а тело принимало
нужный наклон. Залитый солнечным золотом плот двигался вперевалку, качая
бортами, задирая то нос, то корму. Плот увесисто хлопал по воде, белые
пенные языки выхлестывали сквозь щели между бревнами, трехслойная связка
бальсовых стволов зыбилась, точно клавиатура под незримыми пальцами,-- и все
же складывалось впечатление, что судно стоит на месте. Полтора месяца -- с
тех пор, как окончательно утонул южноамериканский берег,-- вокруг было
строгое кольцо морского горизонта. На мачте, сколоченной в виде циркуля,
надувался и опадал холщовый грот[1]; рулевой вцеплялся в тугой
штурвал, прочие колдовали с такелажем[2],-- плот неизменно
покоился в центре мироздания. Океан, накрытый жарким куполом, повторял
древние модели Вселенной, чудовищные часовые механизмы, где под скрежет
тайных колес ползут нарисованные созвездия, безумное Солнце в огненных
космах, Месяц с улыбкой скряги... Ночью бревна скрипят и ноют, будто
заржавевшее полушарие проворачивается, выволакивая за хвост Большую
Медведицу... по нет, с ней не справиться, засела крепко, лишь три звезды на
виду.
Сейчас плот шел хорошо, точно по ветру. Штурвал был закреплен,
крашенная алым средняя спица наверху. Разумеется, при таком положении дел за
рулевого могла стоять Бригита; она и стояла, расставив пошире сильные ноги,
с наклейкой на носу. Это Нгале дразнил ее вчера, что нос облупился.
Вдруг решив, что Нгале не худо бы подтянуть, с его вечными шуточками и
зубоскальством, Петр закричал:
-- Слепой, что ли?! Не видишь, рыскает! А ну...
Тому не надо было долго объяснять. Только что сидел у самого
планширя[3], вспарывая брюхи пойманным рыбам -- и вот уже,
зверино ловкий, облитый шоколадной глазурью, ослабляет парус. Все правильно.
Впрочем, не надо было бросать на палубу кривой малайский нож. Может смыть.
Проходя по палубе, Петр в очередной раз покосился на круглые ягодицы и
загорелую сильную спину Бригиты. Наверное, девчонка была бы не против
уединиться с ним или с Нгале -- на корме за каютой, штилевой звездной ночью.
Но... Положение сложилось бы прелукавое. Один пользуется благами жизни,
другой терпит. А потом как? Поменяться ролями? А если Бригита взбунтуется?
Или счастливому избраннику не захочется "отдавать" возлюбленную? Здесь, на
деревянных клавишах над бездной, всякая ссора губительна.
Ветер продолжал дуть наполненно и ровно, грот больше не тревожил Петра.
Правда, оставалось то необъяснимое беспокойство, точно саднящая боль,-- но
от него все равно нельзя было избавиться, и "капитан" дал команду обедать.
Как обычно при хорошей погоде, расположились на помосте между входом в
каюту и грот-мачтой. Бригита выложила на блюдо куски жаренного утром тунца.
К сему была подана еда инков: шарики из мокрой ячменной муки -- мачики,
сушеный картофель -- кумара, а на закуску сахар-сырец с черной патокой,
называемый чанка-ка. Запивали всю эту изрядно поднадоевшую спедь водой,
хранившейся в пустотелых тыквах. Кокосовые орехи Петр приказал беречь:
Бригита и Нгале, обожавшие млечный сок, уже в первую декаду плаванья
ухитрились истребить половину запаса...
Изо всех действий, постоянно повторявшихся на плоту, не приедалось лишь
одно -- послеобеденный ритуал кормления акул. Поев, мореплаватели
отправились на корму, присели на корточки и стали колотить мисками по
бревнам. Немедленно из мутно-зеленой глубины поднялась, трепеща множеством
плавников, сигара в добрых два человеческих роста... Лопнула продольно с
тупого переднего конца; выгнутая подковою пила почти касалась
пуговично-бесстрастных глаз. Собственно, акулы никогда и не отставали от



плота, шли за ним сотни и тысячи километров. Они были идеальными
мусорщиками, подбиравшими все, что падало за борт,-- но стук мисок вызывал
особую жадность. И свежая, и жареная рыба портились через несколько часов;
поэтому, съев лучшие части тупца или макрели, ребята бросали остальное своим
молчаливым, как смерть, спутникам.
Вопреки тому, что читал или слышал Петр об акулах, человека они не
трогали. Вот и сейчас: вывалив объедки и прополоскав посуду, так что дымка
разошлась в воде, Бригита шаловливо опускает за бот ступню. Хищница,
всплывшая первой, даже не делает попыток приблизиться, висит на месте, мощно
работая плавниками. Был случай, когда Нгале тянул левый брас[4];
внезапный натиск ветра повернул рею, и "помощник капитана" оказался среди
волн. Снасть, правда, не отпустил -- но минут десять ушло на то, чтобы
вытащить Нгале, и все это время вокруг него вертелись два высоких спинных
плавника... Какое-то диковинное уважение сдерживает кошмарных тварей, с их
глазами чучел и ртом "человека, который смеется". Но кто и когда внушил его
акульему роду?..
К четырем часам пополудни ветер сменил направление и усилился. Начали
оправдываться темные предчувствия Петра. Вместе с Нгале он
зарифил[5] грот,-- при такой погоде было достаточно
кливера[6] и бизани[7]. Штурвал освободили, "капитан"
самолично встал за него, поскольку сейчас могли понадобиться и мастерство, и
мышечная сила. Тяжелый руль, сделанный из мангрового дерева, становился все
более капризным, но до поры удавалось идти в бейдевинд. В ящике перед
штурвалом дрожала стрелка большого компаса, чуя близкое бешенство стихий.
Очевидно, некие душевные струны Петра были сродни земному магнетизму...
Черта горизонта расплывалась впереди по курсу, там накапливался
скверный желтый туман. Несмотря на зловещие предзнаменования, морская
живность играла вокруг плота: дельфины гонялись за летучими рыбами, и те,
точно синие стрекозы над прудом, расчерчивали небо вокруг мачт. Бац! Одна из
оперенных стрел натыкалась на упругий шест, падала, начинала панически
биться на помосте. Бригита привычным движением стукала рыбу головой о
палубу, швыряла в корзину.
Кончились часы беспечности. То, что еще недавно выглядело рыхлым
туманом, теперь сгустилось, стало плотнее, сплошным массивом от моря до неба
тронулось навстречу. Последний раз озорные бродяги-дельфины показали мокрые
лоснящиеся горбы -- и ушли себе в глубину, где покой, подальше от
наваливающейся беды.
Все, пошло веселье! Со звуками ружейной стрельбы встали дыбом сухие
банановые листья на крыше каюты. Море запестрело кипящими гребнями, воздух
сделался сырым и липким, будто холодными руками схватил за разгоряченные
плечи. Долой грот -- он и зарифленный принимает на себя слишком много ветра!
Нгале берется за правый нирал[8], Бригита за левый... Что за
черт! Она дергает изо всех сил, она плачет, она размазывает по лицу слезы и
кровь -- ладонь содрана до живого мяса...
Литого свинцового стекла, ростом с двухэтажный дом стена лениво
вспучивается перед бушпритом[9]. Хоть и не первый это шторм на
пути, но все равно каждый раз обрывается сердце: сейчас рухнет жидкая
громада и размечет хлипкие бревнышки по яростному морю... Точно в аквариуме,
в недрах вала виден мечущийся толстый тунец.
Наехав, подмяла пахнущая йодом, необоримая масса, оглушил грохот. Петр
до боли вцепился в штурвальное колесо -- только бы не оторвало, не выметнуло
прочь! Когда тяжесть стала невыносимой и удушье колом вонзилось под ребра,
схлынула волна. Грузно осела, ушла в зазоры помоста.
Плот вертело и раскачивало все сильнее, несло на зюйд-вест, обратно к
берегам Южной Америки. "Команда" до сих пор билась над застрявшим ниралом --
не могут догадаться, безмозглые...
- Блок! -- завопил Петр, тыча пальцем вверх, в сторону реи. Ну,
разумеется, конец нирала застрял в блоке -- тут можно руки оборвать, ничего
не сделаешь. Надо лезть по вантам и освобождать проклятую веревку. Вот,
Нгале так и делает... Осторожно! Хоть ты, брат, и ловчее всех обезьян, но
уже вздымается, хищно изгибая верхушку, волна повыше прежних...
К вечеру, против всех надежд, погода не угомонилась, низкое солнце
кровоточило сквозь грубые бинты туч. Мужчины сделали все, чтобы уменьшить
парусность: до предела зарифили бизань, убрали клипер. Извлечены были на
палубу выдвижные кили. Бригита, освобожденная от работ, тихонько постанывая,
втирала в израненные ладони индейский бальзам.
В сумеречной полумгле, в столбах водяной пыли уже не шторм -- единый
ревущий поток бесповоротно сносил их к давно оставленной широте порта
Гуаякиль. Шел насмарку полуторамесячный каторжный труд. Леденящий, вовсе не
тропический ливень наотмашь сек по плечам и лицам.
- ВЫ УВЕРЕНЫ, ЧТО СПРАВИТЕСЬ?
Ну, а это уж совершенно некстати -- Бригита вполне может сдрейфить...
Ровное сияние разливается по бушующим волнам. И они стихают, словно хищники
на арене под ладонью дрессировщика, и покорно ложатся в круге мягкого
золотистого света.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
РЕКЛАМА
Никитин Юрий - Земля наша велика и обильна
Никитин Юрий
Земля наша велика и обильна


Посняков Андрей - Сын ярла
Посняков Андрей
Сын ярла


Глуховский Дмитрий - Метро 2033
Глуховский Дмитрий
Метро 2033


Корнев Павел - Аутодафе
Корнев Павел
Аутодафе


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.