Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. (233)
  2. Радости о горести знаменитой Молль Флендерс... (12)
  3. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (11)
  4. Беспощадный (10)
  5. Затмение (10)
  6. НКВД. Война с неведомым (10)
  7. Покер с акулой (6)
  8. Хочу замуж, или Русских не предлагать! (6)
  9. Крещение огнем (6)
  10. Золотой песок (5)
  11. Все в шоколаде (5)
  12. Начало всех начал (4)
  13. Пелагия и красный петух (том 2) (4)
  14. Прозрачные витражи (4)
  15. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (4)
  16. Вещий Олег (4)
  17. Овечка в волчьей шкуре (4)
  18. Веселое мореплавание Солнышкина (4)
  19. Ближайший родственник (4)
  20. Вчера будет война (3)
  21. Гиперболоид инженера Гарина (3)
  22. Базарное счастье (3)
  23. Ричард Длинные Руки - 1 (3)
  24. Любовница на двоих (3)
  25. Смерч (3)
  26. Свирепый черт Лялечка (3)
  27. Последний город (3)
  28. Приключения Незнайки и его друзей (3)
  29. Портрет кудесника в юности (3)
  30. Колдун из клана Смерти (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Дымов Феликс — > читать бесплатно "Полторы сосульки"


Феликс Яковлевич Дымов.


Полторы сосульки



Сборник фантастики
Дымов Ф. Я. Полторы сосульки: Сборник фантастики.-- Л.: СП "СМАРТ",
1989. -- 200 с.
В своих рассказах автор продолжает исследование своей излюбленной темы:
человек в движущемся, изменяющемся мире.
© Феликс Яковлевич Дымов, 1989 г.
OCR: Сергей Кузнецов

Содержание:
Эхо времени
Фантастическая гравюра
Сиреневый туман
Эхо
Хомо авиенс
А она уходила...
Ищу себя
Авария
Я+Я
Ищу себя
Полторы сосульки
На углу Митрофаньевской улицы
Эринния
Эхо времени
Фантастическая гравюра
Прежде всего, она не была гравюрой, как это понимают специалисты, хотя
именно под этим названием и приобрела свою популярность. То есть, я хочу
сказать, она не была оттиснута с деревянного или любого другого клише -- ее
писали самостоятельно, в классической манере короткого мазка, с виртуозной
отработкой фона. А гладкая, без единого следа кисти поверхность ее еще
больше, чем даже сочные неожиданные краски, напоминала лубок или литографию.
Оговорюсь заранее: я никогда не причислял себя не только к
специалистам, но даже просто к ревностным любителям живописи. Я знал
единственную классификацию: картины приличные -- и мура. Да и ценность их
представлялась мне в виде некой странной рифмованной последовательности:
след, свет, сюжет, портрет. След должен оставаться в моей душе, тут все
ясно. Свет... Ну, это свет. Например, в полотнах обоих Рерихов и Рокуэлла
Кента. С сюжетом сложнее, просто так не объяснишь. Я не люблю натюрмортов, в
картине, на мой взгляд, обязательно должно что-то происходить. Пусть там
воюют, целуются или возносятся на небо. В крайнем случае, пусть ничего не
делают, но живут -- ведь именно так получаются портреты, а человеческие лица
безусловно приятнее бессмысленных упражнений с предметами. Вот хотя бы...
Впрочем, мне все равно никто не поверит. Лучше уж пользоваться
общепризнанным эталоном -- улыбкой Джоконды.
Так вот. Нашумевшая впоследствии картина была портретом. А если быть
совсем точным -- иконой. Я получил ее в подарок от бабушки. А поскольку я
всегда был убежденным атеистом, подарок не вызвал у меня никакого восторга.
Но мне не хотелось никого обижать, тем более бабушку: моя обожаемая старушка
примчалась на мою свадьбу из глухой деревушки Псижа Новгородской области.
Она всплакнула, по очереди обнимая меня и мою молодую жену, и сказала:
-- Благословляю вас, детушки, самым дорогим, что только есть у меня на
свете. Это старинный чудодейственный образок. Я знаю, вы теперь живете
по-другому, и не осуждаю вас. Но все-таки обещайте мне всегда его хранить.
Пусть приносит счастье в новую семью.
-- Он слишком хорошо выглядит, чтобы быть древним, -- возразил я,
взвешивая на ладони небольшую доску.
Одну сторону доски, без полей и рамки, занимал поясной портрет старца с
несколько усталым худощавым лицом. Не знаю, можно ли о лице сказать
"усталое", но именно такое впечатление произвели на меня впалые щеки и
выпуклый, неестественно высокий лоб с узлом морщин посередине. А глаза
глянули на меня так пронзительно, с такой спокойной мудростью, что я
вздрогнул.
-- Никто не ведает, сколько ему лет, -- продолжала бабушка. -- С тех
пор, как я себя помню, он всегда был таким. Чудодейственный образок...
Я неопределенно хмыкнул -- не верю я в эти неувядающие краски! -- и
сунул образок на полку между книгами. Через неделю я бы по старой
холостяцкой привычке забыл о нем. Но тут случилось нам разбирать книжные
сокровища, удвоившиеся с приходом Лиды. Наткнулись на бабушкину икону. И
меня опять поразило удивительное лицо иконописного старца.
Я всегда представлял святых этакими сморщенными стручками, низколобыми



и хмурыми, с фанатическим полыханием в зрачках и обрубленными пальцами или
иными следами убиенной плоти. А тут -- высоченный лоб мыслителя и глаза, для
которых нет тайн. Как бы я ни относился к религии, но этот взгляд не должен
был упираться в пыльную книжную обложку. Нет-нет, между книгами ему не
место! И после коротенького спора -- сплошных взаимных уступок -- мы
повесили образок над нашим изголовьем -- под самой полкой с внутренней
стороны. Скрытый от посторонних глаз, старец немигающе смотрел перед собой и
что-то беспрерывно выпытывал. Мы постоянно ощущали на себе этот взгляд --
живой, пристальный и бесконечно мудрый. И чем прозрачней для вечного
наблюдателя делались наши жизни, тем настойчивей и изощренней становился его
безмолвный вопрос. Это трудно объяснить, но где-то внутри подсознательно
вызревало убеждение, что он представитель потусторонних сил. Всяких там
загробных, сверхъестественных и надчеловеческих... Ни больше ни меньше.
Для меня впечатление было особенно мучительным в силу своей
двойственности. Я атеист. Атеист законченный, убежденный. Даже, я бы так
осторожно сказал, воинствующий. И не то чтобы меня кто-нибудь особенно
агитировал. Или, скажем, насильно вырывал из меня это признание. Совсем нет.
Просто каким-то образом с детства, с книгами и наблюдениями в меня вошла
вера в материальное. В окружающем меня мире не нашлось места богу. Наивысшим
критерием любого действия или явления я начал считать закон сохранения
энергии -- закон, по которому немыслим никакой акт творения. Ибо что такое
акт творения? Божественное создание всего из ничего.
С этих своих прочных позиций я могу объяснить все. Абсолютно все, . .
кроме разве факта собственной смерти. Действительно. Мне больно и обидно, но
в конце концов нетрудно представить себе пустоту вместо любого человека,
самого знакомого или крайне близкого. Его не будет -- и "De mortuis out
bene, out nihil..."[1] Но как представить себе свое собственное
отсутствие? Распад ощущений? Черноту вместо полнокровных неуловимых мыслей?
Короче, как моему единственному и неповторимому "Я" ощутить всю
бессмысленность и бесконечность собственного небытия? Бр-рр! Пожалуй, только
этим меня и не устраивает материализм. Однако я скорее поверю в переселение
душ или в непостижимое ментальное поле Вселенной, чем в существование
загробного мира!
И вот мне, стихийному материалисту, да еще с философским уклоном,
попадается сие потустороннее произведение -- живое воплощение "Портрета
Дориана Грея"! Я бы, может, смирился, будь оно из древней египетской
пирамиды или из забытого индийского храма. Но православная икона? Икона!!
Я предположил, что впечатление одушевленности, "эффект присутствия"
старца происходит от мастерства иконописца. Моим любимым занятием стала
детская игра в "гляделки": кто кого пересмотрит. Конечно, я всегда первый
отводил взгляд. Но мне кажется, вовсе не потому, что состязался с портретом:
просто его глаза излучали куда больше жесткости и леденящей силы!
Постепенно я изучил каждую черточку необыкновенного лица, запомнил
любую его деталь -- от легчайшего колышущегося на ветру хохолка над
огромным, едва припущенным по краям и потому обнаженным лбом, до затейливого
завитка под крохотным, с едва намеченными губами ртом. Странный, никогда
мной не виданный узел морщин выглядел неестественным, но не посторонним
посреди гладкого лба. А диковатые, чуточку асимметричные усики как-то уж
очень неизбежно переходили в небольшую ладную бородку, взбитую незатейливыми
и мягкими колечками.
Это был во всех отношениях необыкновенный портрет, чью необыкновенность
лишь подчеркивало то, что когда-то его сотворил богомаз.
Но скоро я узнал, что мой портрет не единственный в мире.
Как-то раз, перелистывая немецкое издание "Собрания новгородских икон",
я наткнулся на точно такого же старца. Не очень владея языком, я тем не
менее разобрался, что где-то -- впрочем, что значит, где-то? -- под боком у
меня, в Новгороде-- существует огромная, 177X129 сантиметров, икона. А раз
так, то мой чудодейственный образок, о котором пока не подозревает никто из
историков, всего лишь ее маленькая копия. Это было неожиданно и обидно --
ведь я привык считать себя единственным владельцем чуда!
В каталоге "Художник РСФСР", куда я заглянул по совету Лиды, я наконец
отыскал моего старца в натуре. Разумеется, если натурой считать репродукцию
деревянной, писанной яичной темперой иконы, хранящейся в Новгородском
историко-архитектурном музее-заповеднике. В каталоге приводился и текст
уставной надписи: "В лето 6802 (1294) при князи Андреи Александровичи и при
архиепископе Клименте и при посаднике Андреи Климовичи написана бысть икона
сия повелением и стежанием раба божия Николы Васильевичь святому Николе в
честь и славу от века и до века. А писал грешный Алекса Петров сын. Да в
лето 7064 (1556) при державе царя и Государя великаго князя Ивана
Васильевича всея Руси самодержца и при архиепископе Пимене Великого
Новгорода и Пскова повелением и стежанием Никольского игумена Антония
обновлен бысть си образ святого Николая Чудотворца Липенского монастыря".
Вот так. Никола Липный. Николай Чудотворец Липенского монастыря.
Больше всего меня поразили даты: 1294 и 1556. Дата написания и дата
обновления. Дело в том, что на обороте моего образка было одно число: 6801.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38
РЕКЛАМА
Шилова Юлия - Охота на мужа, или Заговор проказниц
Шилова Юлия
Охота на мужа, или Заговор проказниц


Ильин Андрей - Мы из Конторы
Ильин Андрей
Мы из Конторы


Василенко Иван - Волшебные очки
Василенко Иван
Волшебные очки


Шилова Юлия - Запасная жена
Шилова Юлия
Запасная жена


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.