Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (65)
  2. Гнев дракона (25)
  3. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (22)
  4. Колдун из клана Смерти (18)
  5. Заклятие предков (17)
  6. Свирепый черт Лялечка (16)
  7. Аквариум (15)
  8. Поводыри на распутье (11)
  9. Пелагия и красный петух (том 2) (11)
  10. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (9)
  11. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  12. Цифровая крепость (8)
  13. Роксолана (8)
  14. Вещий Олег (7)
  15. Бубен верхнего мира (7)
  16. Покер с акулой (7)
  17. Гиперион (7)
  18. К "последнему" морю (7)
  19. Брудершафт с Терминатором (6)
  20. Непредвиденные встречи (6)
  21. Чудовище без красавицы (6)
  22. Его сиятельство Каспар Фрай (6)
  23. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (6)
  24. Путь Кейна. Одержимость (5)
  25. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  26. Кредо (4)
  27. Признания авантюриста Феликса Круля (4)
  28. Умножающий печаль (4)
  29. Журналист для Брежнева (4)
  30. Вставай, Россия! Десант из будущего (4)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Зайцев Михаил — > читать бесплатно "Час волкодава"


Михаил Зайцев


Час волкодава


(Фирма "Синяя Борода")



Аннотация

Раньше они были бойцами спецслужб, а теперь стали боевиками безжалостной и неуловимой банды. Их `бизнес` - брачные аферы с последующей ликвидацией `семьи` и перепродажей квартир. Свидетелей они не оставляют. Но не все согласны умирать. Двое бросают убийцам вызов. Двое против двенадцати. Правда, эти двое умеют драться с целой стаей противников, превращать любой предмет в оружие и, похоже, даже проходить сквозь стены. Теперь им есть, где применить свои боевые навыки... Тем более что на кону шесть миллионов долларов, свобода, жизнь...


Часть I

Глава 1
Нечаянные встречи

Если бы Миша Чумаков, как большинство дисциплинированных водителей, затормозил на перекрестке возле станции метро "Новые Черемушки", повинуясь красному сигналу светофора, то скорее всего ничего бы особенного в его жизни не случилось. Так бы и работал до сих пор Миша врачом-реаниматологом в Медицинской академии, дежурил сутками, в свободное время мотался по городу в своей видавшей виды "шестерке", халтурил и, наверное, годика через два дописал-таки начатую давным-давно диссертацию.
Но Миша, матюкнувшись, проскочил перекресток на красный, и этот вроде бы незначительный проступок предопределил его дальнейшую судьбу. На светофоре у метро "Калужская" Мишин "жигуленок" остановился рядом с угольно-черным "БМВ", едва не клюнув носом уродливую задницу нерасторопного "Запорожца" впереди по курсу.
- Яп-понский городовой! - выругался Чумаков, долбанув кулаком по рулевому колесу.
Тормоза в Мишином "жигуленке" давно пошаливали, и нервишки у Миши тоже серьезно шалили вот уже целых пять лет. С тех самых пор, как ушла жена. Стерва. Он ночей не спал - вкалывал, накопил денег, вывез ее и дочку за границу на горнолыжный курорт, а она подцепила там молодящегося старпера-капиталиста из Норвегии. Причем на глазах у мужа, зараза, целыми днями кокетничала с норвежцем, клеила дедушку, а Миша топтался рядом и улыбался, как полный кретин, не въезжал, что происходит. Его супруга прекрасно говорила на абсолютно непонятном для Чумакова английском языке. Во время их недолгой совместной жизни она постоянно ходила на всякие языковые курсы, совершенствовалась, а Миша недоумевал, с чего это вдруг преподавательница физкультуры в обычной средней школе так запала на иностранный язык? Потом понял. После того, как предательница заявила, что уезжает в Норвегию и дочку с собой забирает.
Светофор вдалеке засветился зеленым маячком. Взревели моторы, однако "Запорожец" впереди и не думал двигаться с места.
- Ну давай, ты! Поехали! - Миша шлепнул ладошкой по клаксону. - Поехали, япона мать! Урод! Козел!
Чумаков ругался долго и смачно, от всей души. Как будто водитель "Запорожца" мог слышать его ругань... А может, и ни при чем светофор на Новых Черемушках? Вполне возможно, не нарушь Миша правила дорожного движения пять минут назад на предыдущем перекрестке, все одно вляпался бы в какую-нибудь неприятную историю, не сегодня, так завтра, и недаром же в детстве Миша слыл драчуном и сорвиголовой. Подобных ему людей жизнь, как правило, с годами ломает, но в душе подросшего сорванца до седых волос таится, словно мина замедленного действия, отчаянное безрассудство, и когда бикфордовы шнуры нервов сгорают, это оружие массового уничтожения взрывается, разнося в клочья судьбу своего носителя.
- Поехали, мать твою в печенку-селезенку! - Миша исполнил на клаксоне нехитрую мелодию "та-та-тата-та!". Светофор метрах в двадцати впереди мигнул желтым, "Запорожец" остался неподвижен. Впрочем, как и два ряда машин справа и слева. Запоздало осознав общее состояние глобального застоя, Чумаков оставил клаксон в покое. Наверное, что-то произошло вдалеке, у самого светофора. Вон мент туда пошел, размахивая полосатой палкой. Из Мишиных "Жигулей" не разглядеть, что случилось. Одно понятно - застрял. Вопрос - насколько.
- Вот ведь непруха! Ну что ты будешь делать! Невезуха, блин! - Чумаков заглянул в зеркальце над ветровым стеклом, будто ожидая от собственного отражения ответных слов утешения.
Отражение смотрело на Мишу с ненавистью. Чумаков прищурился, внимательно вгляделся в косые морщины на лбу. Ну и морда! Самурай перед смертельной схваткой. Миша невольно рассмеялся. А теперь ничего морда. Улыбка превратила злобного самурая во вполне симпатичного мужика тридцати четырех лет от роду, привыкшего ежедневно бриться и ежемесячно стричь непослушные светло-русые вихры. Если еще и чертиков в глазах спрятать за дымчатыми стеклами очков в минус одну диоптрию, то совсем солидно получится. Доктор Чумаков, Михаил Викторович. Врач-реаниматолог из Медицинской академии. Без пяти минут кандидат наук. По совместительству - ветеринар в ЦКБ.
Как только Миша вспомнил про ЦКБ, во внутреннем кармане пиджака завибрировал пейджер. Случаются же такие совпадения! Впрочем, сплошь и рядом происходят еще более невероятные стечения обстоятельств. Строго говоря, вся наша жизнь - одно сплошное совпадение случайностей.
Пейджер зудел под мышкой назойливой мухой. Тяжело вздохнув, Миша извлек на свет божий пластмассовую коробочку, легко догадываясь, какой текст прочтет на прямоугольнике жидкокристаллического дисплея.
Текст Чумаков предугадал почти слово в слово: "Что случилось? Клиент звонит мне в офис, нервничает. Тебя давно ждут. Уже пять, а тебя все нет! Еще один звонок клиента, и ты уволен. Борис Николаевич. ЦКБ!"
- Что случилось, что случилось... Шина лопнула, пришлось запаску ставить, - объяснил Миша пейджеру. - Кабы не пробка на дороге, уже бы подъезжал к дому клиента Нужный адрес где-то совсем рядом. Всего-то и осталось - проскочить последний перекресток, свернуть с Профсоюзной и попетлять минут десять по дворам... Понял меня, козел?
Естественно, пейджер Мише ничего не ответил, как не ответил чуть раньше невидимый водитель стоящего впереди "Запорожца".
"Пора садиться на транквилизаторы, - подумал Миша. - Следующий этап - разговаривать вслух с кухонными сковородками и ведущими в телеящике, и не просто разговаривать, но еще и требовать от них ответа. Дожил, блин! Дошел до ручки..."
Чумаков отшвырнул пейджер на пустое соседнее сиденье и полез в карман за сигаретами. Песчинки секунд стремительно уносились в вечность, время бежало, а автомобильная пробка оставалась неподвижной, будто окаменевшая река. Вот ведь непруха! Не ровен час, Боря действительно уволит его из ЦКБ. Тем паче что, откровенно говоря, в ЦКБ нужны и работают настоящие ветеринары, а Миша практически самоучка, реаниматолог, научившийся резать уши щенкам на полуофициальных курсах.
Борис Николаевич Тузанович, хозяин и устроитель Центральной кинологической больницы, был начальником строгим и придирчивым и почти никогда не улыбался. Существовал единственный способ развеселить и смягчить Борю - попросить рассказать, как он регистрировал собственную ветеринарную лечебницу под аббревиатурой ЦКБ. В стране, где заглавными буквами ЦКБ пестрели передовицы большинства газет, зарегистрировать клинику для собачек под тем же сокращенным названием было ох как непросто. "К" - кинология, наука про собак, это ладно, это чиновнику понятно и возражений не вызывает. Но почему "центральная"? Отчего "больница", когда в распоряжении Бори Тузановича нет и не планируется никаких больничных площадей, а есть всего лишь офис с телефоном да десяток врачей, выезжающих на дом к клиентам, обремененным домашними питомцами. Однако рублем и долларом Борис Николаевич превозмог чиновничьи сомнения, и на страничке "Экстры-М", посвященной услугам по лечению братьев наших меньших, появилась реклама "ЦКБ Бориса Николаевича" и затмила всяких там "Докторов Айболитов", "Котов Леопольдов" и т. п. Владельцы четвероногих друзей человека оценили юмор. Прикольно похвастаться друзьям во время веселой пирушки: мол, "нашему Рексу хвост купировать из ЦКБ приезжали, от Бориса Николаевича". В прикольном названии был и свой минус - по делам, связанным с серьезными проблемами собачьего здоровья, в ЦКБ звонили редко, но зато вызовов по поводу обрезания хвостов и резки ушей хватало с избытком.
Миша Чумаков тоже под хорошее настроение любил пошутить: дескать, "подрабатываю в ЦКБ", но улыбка при этом у него выходила грустноватой. Миша сразу же вспоминал, КАК он подрабатывает. Не выспавшись, после суток дежурства колесит по столице. Едва успеет в Перово обработать уши щенку добермана, брюзжит пейджер, диктует адрес ризеншнауцера в Митине. И так трое суток кряду, а потом снова дежурство в реаниматологическом отделении, где все такие же, как он, у всех зарплата триста пятьдесят рэ (плюс надбавки рублей триста), и приходится халтурить. Михаилу еще повезло, с собачками работать не так противно, его же коллеги в основной своей массе специализируются на халтуре по части алкашей и наркоманов. Вывод из запоя, снятие ломки и прочая гнусь. Блевотина, исколотые вены, иссушенные тела, больные мозги. Пушистые щенята-очаровашки куда приятнее...
Чумаков вытащил из кармана пиджака пачку "Союз-Аполлон", закурил сигарету, ослабил узел галстука и с равнодушным отвращением философа-фаталиста стал рассматривать задницу "Запорожца" прямо по курсу. Казалось, пробка закупорила перекресток навсегда. Вдобавок к прочим неприятностям из-за серой, беременной дождем тучи выкатился нахально яркий диск солнца. В салоне сразу же стало душно. Тиран Тузанович заставлял всех выезжать к клиентам в костюме и при галстуке. В любую погоду. И в лютую стужу, и в испепеляющую жару.
- Сам бы попарился разок в костюмчике в автомобильной пробке в середине июля, попотел, знал бы, каково это - "держать марку ЦКБ". Козел! - по своему обыкновению вслух высказался Миша и потянулся к ручке, опускающей боковое стекло.
Мерзко скрипнув, стекло опустилось. Миша машинально выглянул в открывшееся окно, мазнул взглядом по холеному боку "БМВ", волею слепого случая оказавшемуся возле чумаковских "Жигулей", поднял глаза, без всякого интереса заглянул в кабину иномарки, и тут у Миши отвисла челюсть. В буквальном смысле отвисла, как у покойника. А сигарета выпала из открывшегося рта.
- Не может быть... - прошептал Миша, шаря рукой по своим коленям в поисках потерянной сигареты. - Японский бог! Вот так встреча...
За рулем "БМВ" сидел Дмитрий Юльевич Антонов, собственной персоной. Или человек, поразительно похожий на красавца-мужчину, с которым Миша Чумаков встречался всего раз в жизни. Но этот один-единственный раз отпечатался шрамом в памяти.
Миша на ощупь (никак не мог оторвать взгляда от господина Антонова или его двойника) отыскал тлеющую сигарету в брючных складках, жадно затянулся, выплюнул окурок на улицу, набрал в легкие побольше воздуха и едва собрался на выдохе окликнуть человека за рулем "БМВ", как громко и надрывно завизжали клаксоны сзади. Миша оглянулся. Сигналил здоровенный детина за рулем черной "Волги", стоявшей вплотную за Мишиными "Жигулями". Почему сигналил? Миша мотнул головой, посмотрел вперед. Оказалось, в то время как Чумаков ел глазами господина в "БМВ", автомобильную плотину прорвало. "Запорожец", радостно пыхтя выхлопными газами, успел отъехать корпуса на три и продолжал набирать скорость, а Мишин "жигуль" оставался стоять костью в глотке у вереницы машин, выстроившихся за ним в длиннющую очередь.
Пока Миша крутил головой, тронулся и ряд слева. Черный "БМВ", прошуршав шинами по асфальту, показал Мише свой задний бампер. Чумаков опомнился, вцепился в руль, пришпорил свою старуху-"шестерку" и устремился вслед за иномаркой.
Никаких колебаний! Про клиента ЦКБ, живущего где-то рядом, Миша забыл мгновенно; ибо в голову полезли воспоминания полугодичной давности, вытесняя все бренное, сиюминутное. Январь. Хмурое небо. Хоровод снежинок. Соленая снежная каша под ногами...

* * *

Обычно с работы Миша возвращался, пользуясь муниципальным транспортом. Летом еще, случалось, гонял личный автомобиль, дабы домчаться до своей берлоги с ветерком, а зимой - ни-ни. В разгар зимы сильнее обычного хотелось спать после суток дежурства, и Чумаков с удовольствием дремал, сидя в вагоне метро. Если, конечно, удавалось сесть. Сладкая дрема на дерматине метрополитеновского диванчика - изысканное удовольствие перед несколькими часами глубокого домашнего сна.
В то январское утро Чумаков, позевывая, вышел из каменного жерла станции метро "Третьяковская" и, привычно закуривая, не спеша побрел к своему дому.
Когда она его окликнула, Чумаков не обернулся. Услышал за спиной звонкое "Миша" и продолжил шагать по изувеченным солью снежным клочкам на асфальте. Мало ли Миш темным зимним утром бредут по продрогшим московским улицам. Кто на работу, кто в школу, кто в поисках опохмелки.
Тогда она его догнала и положила на плечо руку в синей вязаной варежке. Подруга укатившей в норвежское королевство жены, одноклассница бывшей супруги. Давным-давно, вспомнить страшно, Ира была свидетельницей на чумаковской свадьбе. Сто лет не виделись. Ну, не сто, а лет шесть-семь точно не встречались, хоть и жили в двух кварталах друг от друга.
- А ты совсем не изменился.
- Ты тоже прекрасно выглядишь.
- Ой, да ладно тебе! Лучше скажи, как поживает моя бывшая соседка по парте.
- Наверное, лучше всех. Подробностей не знаю, пять лет ее не видел.
- Развелись?!
- Ага.
- Ты меня разыгрываешь! Что, неужели правда развелись? Слушай! Я сейчас спешу, вечерком забегай ко мне на чашку кофе. Помнишь, где я живу? Забегай, поболтаем.
- Кофе я не люблю, а вот если твоя мама пельмени сварганит, то...
- Мама умерла. Год назад.
- Извини.
- Ничего, ты ж не знал... А пельмени я тебе сама сварганю. Придешь?
- Во сколько?
- Часам к семи.
- О'кей.
И она побежала к метро. Высокая, чуть располневшая, немного поблекшая с годами, скромненько одетая, без следов косметики на курносом личике, но еще очень даже пригодная и для постельных забав, и вообще, ничего деваха, что-то в ней есть.
"Как же я раньше не замечал в Ирке это "что-то"? - недоумевал Чумаков, глядя ей вслед. - Раньше я Ирку совсем не воспринимал как женщину. Подружка и подружка. Повзрослевшая девочка, серая мышка с фотографий в школьном альбоме жены. Умненькая, но наивная. Ладненькая, но не королева и даже не принцесса. Большой ребенок, так казалось раньше. И относился я к ней соответственно. Где же были мои глаза?.."
Весь день она, как говорится, не шла у него из головы. Миша удивлялся, с чего вдруг его так зацепило? Баб у него мало, что ли?.. Честно говоря, не так уж и много у него "баб". Но есть в записной книжице телефоны особ женского пола, всегда готовых Чумакова принять, обогреть и обласкать. И особы эти куда симпатичнее и эффектнее Ирки, а вот, поди ж ты, звонить им совсем не хочется. Ни одной. А к Ирке тянет. С чего это вдруг?
"Воистину сказано: чудны дела твои, господи! Хоть я в тебя и не верю..." - подумал Миша, покупая вечером возле метро букет белоснежных цветов с неаппетитным названием "калы". Шампанское и тортик Чумаков купил еще днем, в промежутках между оказанием ветеринарных услуг гражданам собачникам.
С подобным идиотским продуктово-цветочно-алкогольным набором в гости к представительнице противоположного пола Чумаков шел второй раз в жизни. Впервые торт с цветами и шампанским он приволок на доя своей будущей супруге, готовясь сделать ей предложение.
Ирка удивилась цветам, обрадовалась торту и шампанскому, сгребла Мишины дары в охапку, понесла их на кухню, а Чумакову предложила "проходить в гостиную". Миша разделся в просторной... да что там "просторной"!.. в огромнейшей прихожей и прошел в самую большую из пяти Иркиных комнат.
Иркин дедушка был когда-то полярником, знаменитостью, лауреатом великого множества почетных званий. Отсюда и гигантских размеров квартира, куда во времена оны привозили иностранных журналистов показывать, как живут в Стране Советов ее герои, выходцы из безлошадных крестьян. Дед давно умер. Отец Иры, пошедший по стопам обласканного правительством родителя, погиб во время арктической экспедиции уже на спаде общего интереса к завоевателям Севера. Ее мама, литературная критикесса, успела написать книгу о муже и свекре, но не успела ее издать. Началась перестройка, грянула победа демократии, дали порулить Гайдару, и со стен огромной квартиры в тихом центре Москвы стали исчезать сначала моржовые клыки и шкуры белых медведей, затем писанные маслом картины, а позже на старых обоях образовались яркие пустые пятна - на продажу пошла добротная мебель из заповедного самшита. Миша еще застал времена, когда под потолком в гостиной красовалась бронзовая люстра пуда на три. Теперь же на трехметровой высоте потрескавшуюся лепнину потолка освещала тусклая лампочка на витой проволочке, спрятавшаяся под самодельным ситцевым абажуром. Под убогой лампой стоял покосившийся журнальный столик и рядом два кожаных кресла, не проданных из-за обивки, порванной зубами давно скончавшейся полярной лайки.
- Ну, что ты стоишь? Садись. Нет! Помоги мне из кухни пельмени принести... Хотя нет! Лучше скатерть достань во-он оттуда, из нижнего ящика комода. Смотри, осторожней, стопку книг на полу возле комода не урони...
Ирка возникла в дверном проеме гостиной, отдала распоряжение звонким, веселым голосом и растворилась в полумраке длиннющего коридора. Раскрасневшаяся, живая, улыбающаяся, в пространстве дряхлеющей квартиры она смотрелась инородным, чуждым телом... Чуждым для декораций вокруг и неожиданно страстно желанным телом для Миши.
Он хотел ее с того момента, как она открыла входную дверь и взяла цветы. Не так, как до этого, в течение дня, чисто теоретически, априорно, а по-настоящему. Зверски, до дрожи в пальцах.
Чумакову понадобилось сделать над собой нешуточное усилие, чтобы хоть немного успокоиться, взять себя в руки.



"Сожру пельмени, напьюсь шампанского и все ей скажу, - решил Миша. - Так прямо и ляпну: "Ирка, режь меня, жги, зацепило! Веришь - и не вспомнил про тебя ни разу за те годы, что не виделись, а встретил сегодня утром и... ну это самое... по уши!.."
Пельмени удались. Проголодавшийся за день Миша с жадностью уплетал здешнее фирменное блюдо, не сводя телячьих глаз с хозяйки. А она, скушав пару пельменей за компанию, рассказывала, как жила-тужила последние годы. Мама долго и тяжело болела. Почему не позвонила Мише? Он же все-таки врач, может, и помог бы чем. А потому не позвонила, что помочь было уже нечем. У мамы был рак, она знала об этом и покорно дожидалась смерти, уговаривая дочку "подумать о себе", заняться наконец собственной личной жизнью. Да какая "личная жизнь" может быть, когда близкий человек умирает. Никакой личной жизни. Дом, работа, аптека. Пять минут назад улыбчивая, минуту назад серьезная и рассудительная, Ира закрыла лицо ладошкой, шмыгнула носом, всплакнула.
- Не обращай внимания, ешь спокойно. Я сейчас... сейчас приду в себя. Все уже переболело внутри, но вспоминать тяжело, понимаешь?
- Ира, я... - Чумаков отодвинул тарелку, где еще осталось с десяток дымящихся аппетитных пельменей, и встал с кресла. - Ира, я хочу тебе сказать...
В дверь позвонили. Длинный звонок и два коротких.
- Миш, иди открой, ладно? - ничуть не удивившись, попросила Ира.
- А кто это? Ты разве еще кого-то ждешь?
- А что? Забыла сказать про Диму? Вот дуреха. И столовый прибор забыла для Димы поставить. Мы познакомились осенью. Он... он хороший. Вы подружитесь. Пойди открой, я себя пока в порядок приведу.
Ира достала из кармашка дешевых джинсов аккуратно отглаженный платочек и принялась утирать глаза. А Миша, ошарашенный и опустошенный, поплелся открывать дверь.
Дмитрий Юльевич Антонов - так он представился. Его-то как раз Ира предупредила, что ждет к семи в гости "старого друга". Дима обещал быть "ровно к девятнадцати", но опоздал и "нижайше просил прощения". Вел себя Дима шумно и весело. К бутылке шампанского на столе добавился коньяк, к тортику - огромная коробка конфет, а к букету "калов" - целая охапка пунцовых роз. С Мишей Дима держался крайне любезно и доброжелательно, игнорируя косые взгляды Чумакова. С Ирой обращался как с королевой. Она, в свою очередь, смотрела на него с обожанием.
Вечер плавно перешел в ночь. Допили коньяк, причем в основном пил Миша, Дима лишь подливал. Пепельница переполнилась окурками, опять же по вине более Чумакова, чем Антонова, и тарелки неряшливо блестели тонкой пленочкой засохшего жира.
- Пойду чай поставлю. - Ира вспорхнула из-за стола, подхватила скользкие тарелки, пустую бутылку. - Не скучайте без меня.
- Не будем! - широко улыбнулся Дима, показав идеально ровные белоснежные зубы. - Правда, Майкл?
Миша промолчал. Стук каблучков по рассохшемуся паркету быстро затих, в недрах квартиры глухо хлопнула кухонная дверь, открытая, искренняя улыбка тотчас стерлась с красивого мужественного лица господина Антонова.
- Майкл, спросить тебя хочу...
- Спрашивай. - Миша поднял глаза, встретился с жестким, почти злобным взглядом Дмитрия Юльевича. Выдержал его взгляд, усмехнулся уголком губ. - Спрашивай, не стесняйся.
- Ты чего? Виды на Ирку имеешь? Скажи честно.
- А твое какое дело?
- А я на ней жениться хочу.
- Хотеть не вредно.
- Ошибаешься, Майкл. Иногда очень даже вредно. Можно и по хотелке схлопотать.
- Пугаешь?
- Предупреждаю. Слиняй в туман, Майкл, не путайся под ногами.
- Шел бы ты, Дима, знаешь куда?
- Догадываюсь... Значит, не отступишься?
- Не-а.
- Значит, будем соперничать? - Дима неожиданно помягчел, оттаял лицом. Улыбнулся, как и минуту назад, доброжелательно и открыто. - Ха! Давай, Майкл, рыцарский турнир устроим или лучше дуэль, а? Не возражаешь?
- Давай. - Миша остался вполне серьезен.
- Ох-ха-ха! Да ну тебя, чумной! - рассмеялся Дима абсолютно беззлобно. - Правильная у тебя фамилия - Чумаков. В десятку. Давай-ка лучше выпьем еще! Коньяка нет? Кончился. Хлебнем, Майкл, шампанского. По-гусарски!
Дима разлил шипучий напиток по бокалам, хитро прищурился и, похохатывая, произнес тост:
- Хе! Выпьем, старик, за даму наших сердец! Где и когда? А? Майкл? Банкуй.
- Не понял я. - Миша немного расслабился, чокнулся с Димой, отхлебнул шампанского. - Не въехал я на предмет "что, где, когда". О чем ты?
- О дуэли, - лукаво подмигнул Дима.
- Ты прикалываешь или серьезно? Если серьезно, не по пьяни, то...
- Адресок свой назови, старичок. Завтра с тобой созвонюсь, встретимся и поговорим на трезвую голову. Тет-на-тет. Идет?
- Держи. - Миша достал из пиджачного кармана визитку, протянул картонный прямоугольник красавцу, сидевшему напротив. - Там внизу мой домашний адрес и телефон.
- "ЦКБ. Ветеринар Чумаков..." - вслух прочитал надпись на визитке Дима и засмеялся громче прежнего. - Ух-ха-хы! Ну, ты даешь! Это что? В натуре ЦКБ или прикол такой?
Ответить Миша не успел. В комнату вошла Ирина с внушительного вида подносом. На подносе стояли чайник, чашки, коробка с тортом. Дима без промедления вскочил со стула (кресла ему не хватило, кресел было всего два в комнате) и кинулся к даме на подмогу, на ходу пряча Мишину визитку в задний карман педантично отглаженных твидовых брюк.
Во время чаепития общая непринужденная беседа мало-помалу перетекла в диалог Ирины и Михаила, а потом и вовсе в монолог Чумакова. Миша рассказывал Ире о романе жены и норвежского дедушки, о разводе, об отъезде бывшей жены за бугор. О том, о чем ему совершенно не хотелось говорить. Но Ира спрашивала, и пришлось отвечать.
Надо сказать, Дмитрий Юльевич проявил такт и деликатность во время беседы старинных знакомых, не встречавшихся много лет, о некой мадам Чумаковой, про существование каковой господин Антонов узнал три минуты назад. Заявив, что ему "надо бы звякнуть приятелю по делам общего бизнеса", Дима достал из чехольчика на поясе миниатюрный мобильный телефон и удалился на кухню, оставив Мишу с Ириной наедине.
Деликатный Дима отсутствовал не менее получаса, затем возник на пороге комнаты с кофейником в одной руке и горстью миниатюрных чашечек для кофе в другой.
- А я нам кофейку сварил! - радостно объявил Дима и запел: - "Чашку кофею я тебе бодрящего налью, тра-ля-ля-ля!"
- Я кофе не буду. Не люблю, - отказался Миша.
- А я с удовольствием, - улыбнулась Ирина.
"Однако Дима ведет себя в этом доме вполне по-хозяйски, - отметил про себя Чумаков. - И Ирке это очень даже нравится..."
Уходили они в полвторого ночи. Вместе. Дима и Миша. Дмитрия Юльевича Ирина чмокнула в щеку на прощание. Чумакова дружески похлопала по плечу.
- До завтра, Дима. Не пропадай, Миша, звони.
Дверь закрылась. Кавалеры остались вдвоем на лестничной площадке.
- Понял, Ромео? - усмехнулся Антонов. - Мне "до завтра", а тебе "не пропадай". Думаешь, Ирка не заметила, как у тебя глаз горит? Не обратила внимания, как ты на нее смотрел весь вечер? Приперся, понимаешь, с цветами и шампанским... Да у тебя на лбу крупными буквами написано, что ты ее хочешь! И она все просекла. Между тем тебе - "не пропадай", а мне "до завтра". Намекает женщина, делай выводы.
- Делаю.
- И какие же?
- Надо будет с ней встретиться без тебя.
- Ну-ну... - Дима нехорошо улыбнулся и потопал вниз по ступенькам. На выходе из подъезда они все-таки пожали друг другу руки.
- Так как насчет дуэли? - спросил Миша.
- Я тебе завтречка с утреца звякну, обо всем договоримся. Лады? - ответил Дима, ухмыльнувшись.
- О'кей.
И они расстались. Дима сел в припаркованный невдалеке "БМВ", а Чумаков залез в "Жигули" шестой модели.
Ехать до дому Мише было всего ничего. Пять минут. Он оказался "на колесах" лишь потому, что чрезмерно спешил в гости вследствие особо лирического эмоционального состояния и после дня пахоты на тирана Тузановича решил не заезжать домой - так ему хотелось поскорее увидеть Иру.
Припарковав машину возле родного подъезда и проверив сигнализацию, Чумаков запачкал подошвы ботинок о рассыпанный заботливыми дворниками песок, хлопнул тяжелой дверью на пружине и очутился в каменном мешке подъезда. Мише предстоял пеший переход на третий этаж. Шесть темных лестничных пролетов.
Он успел добраться до площадки второго этажа, когда на улице заверещали знакомые трели автомобильной сигнализации. Резко развернувшись, Миша поскакал вниз.
Какая наглость! Хозяин, можно сказать, ключи от машины не успел в карман спрятать, а двое бомжей-оборванцев уже орудуют возле его "Жигулей". Алкашня проклятая!
Увидев бегущего к ним разгневанного автовладельца, доходяги-бомжи с перепугу, как решил Миша, остолбенели вместо того, чтобы пуститься наутек. Чумаков налетел на них ураганом. Одному с ходу заехал ногой в пах, замахнулся на второго и...
Очнулся Миша в машине "Скорой помощи". Медиков и милицию вызвала бдительная бабуля с первого этажа. Не спугни страдающая бессонницей голосистая бабка бомжей, они бы, наверное, забили Мишу до смерти. Дохлые с виду, оборванцы на поверку оказались ребятами крепкими, умелыми и злыми.
Через две недели, когда Миша смог шевелить сломанной челюстью, к нему в больницу пришел следователь. Из разговора с солдатом правопорядка Чумаков понял - милиция сильно подозревает факт нечаянной встречи пострадавшего с матерыми уголовниками, маскирующимися под оборванцев.
С травмой челюсти, трещиной в ребре, множественными ушибами и сотрясением мозга Миша провалялся в больнице десять с половиной недель.
"Сильный дождь быстро проходит", - утверждают мудрые китайцы. Про невероятно яркую вспышку страсти к девушке Ирине, предшествовавшую стычке с бомжами, Миша вспомнил только на третий день лежки. В первые два дня на больничной койке болевые ощущения глушили напрочь все мысли и чувства, напрямую не касающиеся изрядно пострадавшего организма.
Намереваясь написать Ирине письмо, лишенный первое время дара речи из-за сломанной челюсти, Чумаков жестом попросил у медсестрички бумагу и карандаш. Час примерно думал, что писать Ирине. Еще час зачем ей писать, а потом вспомнил о родителях и написал им. Про то, что попал в больницу (где вообще-то чувствует себя вполне комфортно в бытовом плане, ибо для врача Чумакова любое лечебное учреждение - дом родной), про то, что какое-то время не сможет высылать денег в далекий город Чапаевск, не сможет помогать бюджетникам папе с мамой и сестренке-старшекласснице.
Несмотря на все трудности переходного периода от развитой демократии к полному беспределу, почта сработала отменно. (Видимо, шахтеры по причине зимнего времени не сидели на промерзших рельсах.) Мама приехала помочь чем может (заботой и состраданием) попавшему в беду сыну аккурат к тому моменту, когда Миша заговорил. Новости с малой родины, инструктаж мамы, где чего лежит у него в квартире, как включаются телевизор и стиральная машина и т. д. и т. п., вновь заставили позабыть об Ирине. На сей раз надолго. Вплоть до выписки и проводов мамы обратно в Чапаевск.
Выписался Миша в конце марта. Мама уехала в начале апреля. То да се, выпивка с коллегами на основной работе по поводу возвращения в строй, восстановление статуса в рядах ветеринаров ЦКБ, автомобильные заботы... Ирине Миша собрался позвонить лишь накануне майских выходных.
Позвонил. Долго слушал длинные гудки. Позвонил на другой день с тем же результатом, а спустя еще день решил к ней зайти.
Шампанское, цветы, сладости покупать не стал. Когда поднимался по лестнице, что-то сжалось внутри, екнуло сердце, но не так, как раньше. Совсем иначе. Сумасшедшие чувства более не будоражили душу. Скорее воспоминания о январском взрыве эмоций, а не сами эти эмоции заставляли сердце биться чуть чаще обычного. "Сильный дождь быстро проходит". Но радуга после дождя остается.
Знакомая дверь в огромную квартиру осталась глуха и к трелям электрического звонка, и к настойчивому стуку костяшками пальцев о дубовые панели. Зато открылась дверь напротив. Соседка Ирины, пожилая женщина с крашеными фиолетовыми волосами, собралась в поход по магазинам. Соседка подозрительно взглянула на молодого человека возле запертой двери. Миша поздоровался, объяснил, к кому пришел, и престарелая Мальвина ошарашила его новостью: "Ирочка умерла".
Она умерла в начале марта. 6т чего? Почему? Соседка не знала. Знала только, что приезжала "Скорая", но не успела - что-то с сердцем. Что-то внезапное, неожиданное и фатальное. Муж очень плакал. Какой муж? В конце февраля Ирочка вышла замуж. За кого? За такого красивого, высокого, статного брюнета. "За Диму", - понял Чумаков.
Тем же вечером Миша отыскал в ворохе бесполезных мелочей потрепанную записную книжку и обзвонил всех общих с покойницей знакомых, одноклассников и одноклассниц своей экс-супруги.
Соратники по школе бывшей мадам Чумаковой с трудом вспоминали, какой такой Михаил им звонит. Приходилось вкрадчиво напоминать о событиях минувших дней. Некоторые так и не вспомнили свадьбу рыжей одноклассницы и блондина по имени Миша девять лет назад, где орали до хрипоты молодыми пьяными голосами "Горько!". Про свадьбу Ирины с красавцем брюнетом мало кто знал. Но кто-то знал. А о смерти Иры не знал никто. И каких-либо координат Димы тоже никто не знал.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
РЕКЛАМА
Посняков Андрей - Грамота самозванца
Посняков Андрей
Грамота самозванца


Андреев Николай - Четвертый уровень. Предательство
Андреев Николай
Четвертый уровень. Предательство


Василенко Иван - В неосвещенной школе
Василенко Иван
В неосвещенной школе


Громыко Ольга - Верные враги
Громыко Ольга
Верные враги


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.