Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (25)
  2. Аллан Кватермэн (17)
  3. Гнев дракона (16)
  4. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (11)
  5. Начало всех начал (10)
  6. Яфет (9)
  7. Путь Кейна. Одержимость (9)
  8. Летучий Голландец (8)
  9. Второй уровень. Весы судьбы (8)
  10. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (8)
  11. Роксолана (7)
  12. Киммерийское лето (7)
  13. Память льда (7)
  14. Странствующий теллуриец (7)
  15. Армагеддон (5)
  16. К "последнему" морю (5)
  17. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  18. Круг любителей покушать (5)
  19. Пирамида (5)
  20. По тонкому льду (4)
  21. Полковнику никто не пишет (4)
  22. Париж на три часа (4)
  23. Любовница на двоих (4)
  24. Демон и Бродяга (4)
  25. Дикарка (4)
  26. Свет вечный (4)
  27. Обратись к Бешенному (4)
  28. Колдун из клана Смерти (3)
  29. Инквизитор (3)
  30. Машина времени (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Зарубежная фантастика — > Лем Станислав — > читать бесплатно "Возвращение со звезд"


Станислав Лем


Возвращение со звезд


Перевод Е. Вайсброта, Р. Нудельмана.
I
Я не взял с собой ничего, даже плаща. Мне сказали, что это не нужно.
Позволили оставить черный свитер: сойдет. А рубашку я отвоевал. Сказал, что
буду отвыкать постепенно. В проходе, под нависшим днищем корабля, где мы
стояли в толчее, Абс протянул мне руку и многозначительно улыбнулся. -
Только тише...
Об этом я и сам помнил. Осторожно сжал его пальцы. Я был совершенно
спокоен. Он хотел еще что-то сказать. Я избавил его от этого, отвернувшись,
словно ничего не заметил, и поднялся по ступенькам внутрь корабля.
Стюардесса повела меня вперед между рядами кресел. Я не хотел отдельного
купе. Успели ли ее предупредить об этом? Кресло бесшумно раздвинулось. Она
исправила спинку кресла, улыбнулась мне и отошла. Я сел. Подушки были
бездонно мягкие, как и всюду. Спинки такие высокие, что я еле видел других
пассажиров.
К яркости женских нарядов я уже привык, но мужчин без всяких на то
оснований все еще подозревал в маскараде и все еще питал робкую надежду, что
увижу нормально одетого человека - жалкий самообман. Посадка закончилась
быстро, ни у кого не было багажа. Даже портфеля или свертка. У женщин тоже.
Женщин было как будто больше. Передо мной сидели две мулатки в накидках из
взъерошенных перьев попугая. Видно, такая теперь была птичья мода. Дальше -
какая-то супружеская пара с ребенком. После ярких селенофоров перрона и
тоннелей, после невыносимо кричащей, фосфоресцирующей растительности на
улицах свет вогнутого потолка казался еле тлеющим. Руки мне мешали, я
пристроил их на коленях.
Все уже сидели. Восемь рядов серых кресел, ветерок, несущий запах хвои,
стихающие разговоры. Я ожидал предупреждения о старте, каких-нибудь
сигналов, приказа пристегнуться ремнями - ничего подобного, однако, не
произошло. Какие-то неясные тени, словно силуэты бумажных птиц, поплыли
назад по матовому потолку. "Что за чертовщина с этими птицами? - беспомощно
подумал я. - Может, это что-нибудь означает?"
Я словно одеревенел от постоянного старания не сделать чего-нибудь
неподобающего. Так было уже четыре дня. С первой минуты. Я неизменно
отставал от событий, и постоянные усилия понять какую-нибудь беседу или
ситуацию превращали это напряжение в чувство, близкое к отчаянию. Я был
убежден, что и остальные чувствуют то же самое, но мы не говорили об этом,
даже наедине. Мы только подшучивали над собственной мощью, над тем избытком
сил, который у нас сохранился: ведь и впрямь приходилось все время быть
начеку. Поначалу, например, пытаясь встать, я подпрыгивал до потолка, а
любая взятая в руки вещь казалась мне пустой, бумажной. Но управлять
собственным телом я научился быстро. Здороваясь, уже никому не причинял боли
своим рукопожатием. Это было просто. Только, к сожалению, не так важно.
Слева от меня сидел плотный загорелый мужчина с неестественно блестящими
глазами, возможно, от контактных линз. Внезапно он исчез: его кресло
разрослось, поручни поднялись вверх и соединились, образовав нечто вроде
яйцевидного кокона. Еще несколько человек исчезло в таких же кабинах,
похожих на разбухшие саркофаги. Что они там делали? Впрочем, с подобными
загадками я сталкивался на каждом шагу и старался не показывать удивления,
если они меня непосредственно не касались.
Интересно, что к людям, которые пялили на нас глаза, узнав, кто мы такие,
я относился довольно безразлично. Их изумление не задевало меня, хотя я
сразу понял, что в нем пет ни капли восхищения. Раздражали меня скорее те,
кто заботился о нас, - сотрудники Адапта. А больше всего, пожалуй, доктор
Абс, потому что он обращался со мной, как врач с необычным пациентом,
довольно удачно прикидываясь, что имеет дело как раз с вполне нормальным
человеком. А когда притворяться становилось невозможно, он острил.
Мне надоели его остроты и притворная непосредственность. Любой встречный
(так по крайней мере я полагал), если его спросить, признал бы меня или
Олафа себе подобным - ведь не столько мы сами должны были казаться
ненормальными, сколько наше прошлое, действительно необычное. Но доктор Абс,
как и все в Адапте, знал, что и сами мы другие. В нашем отличии от других не
было ничего почетного, оно было лишь помехой для понимания, для самого
простого разговора, да что там - мы даже не знали, как теперь открывать
двери, поскольку дверные ручки исчезли лет пятьдесят-шестьдесят назад.
Старт наступил неожиданно. Тяжесть не изменилась ни на йоту, ни один звук
не проник в герметическую кабину, тени все так же мерно плыли по потолку -
может быть, многолетний опыт, выработавшийся инстинкт внезапно подсказали
мне, что мы находимся в пространстве, и это была уверенность, а не
предположение.
Впрочем, меня занимало совсем другое. Уж слишком легко мне удалось
настоять на своем. Даже Освамм не очень-то возражал. Доводы, которые



выдвигали они с Абсом, были неубедительны, я сам мог бы придумать лучше. Они
настаивали только на одном - что каждый из нас должен лететь отдельно. Они
даже не ставили мне в вину то, что я подбил на эту поездку и Олафа (если б
не я, он, наверно, согласился бы остаться у них подольше). Это наводило на
размышления. Я ожидал осложнений, чего-то такого, что в самую последнюю
минуту сведет весь мой план на нет, но ничего не произошло - и вот я лечу.
Это последнее путешествие должно закончиться через пятнадцать минут.
Совершенно ясно: то, что я задумал, и то, как я добивался досрочного
отъезда, не было для них неожиданностью. Подобные реакции, по-видимому, были
внесены в их каталог, значились в их психотехнических таблицах под
соответствующими номерами, как стереотип поведения, свойственный именно
таким молодчикам, как я. Они позволили мне лететь - почему? Опыт подсказывал
им, что я все равно не справлюсь сам? Ведь вся эта "самостоятельная"
эскапада сводилась к перелету из одного порта в другой, где меня должен был
ждать кто-то из земного Адапта, и все, что мне предстояло самому совершить,
это отыскать нужного человека в условленном месте.
Что-то случилось. Послышались возбужденные голоса. Я выглянул из своего
кресла. Женщина, сидевшая через несколько рядов от меня, оттолкнула
стюардессу, и та, словно от этого не такого уж сильного толчка, пятилась по
проходу медленно, как-то автоматически, а женщина повторяла: "Я не позволю!
Пусть это ко мне не прикасается!" Лица женщины я не видел. Сопровождавший ее
мужчина, схватив ее за руку, что-то успокаивающе говорил ей. Что означала
эта сцена? Остальные пассажиры просто не обратили на нее внимания. В который
уж раз меня охватило ощущение неимоверной отчужденности. Я поглядел снизу
вверх на стюардессу. Она остановилась как раз возле моего кресла все с той
же неизменной улыбкой. Девушка улыбалась искренне, явно не ради того, чтобы
скрыть огорчение. Она не притворялась спокойной - она действительно была
спокойна.
- Выпьете что-нибудь? Прум, экстран, морр, сидр?
Мелодичный голос. Я отрицательно покачал головой. Мне хотелось сказать ей
что-нибудь приятное, но я решился всего лишь на банальный вопрос:
- Когда посадка?
- Через шесть минут. Съедите что-нибудь? Вам незачем спешить. Можно
остаться и после посадки.
- Нет, благодарю.
Она отошла.
В воздухе, прямо перед глазами, на фоне спинки стоявшего передо мной
кресла, возникла словно вырисованная быстрым движением кончика тлеющей
папиросы надпись: СТРАТО. Я наклонился, чтобы посмотреть, откуда она
взялась, и вздрогнул - спинка моего кресла последовала за мной и мягко
обняла меня. Я уже знал, что мебель предупредительно реагирует на любое
изменение позы, но все время забывал об этом. Это было неприятно - словно
кто-то следил зa каждым твоим движением. Я попробовал вернуться в прежнее
положение, но, видно, сделал это слишком энергично. Кресло неправильно
поняло мои намерения и раскрылось, совсем как кровать. Я вскочил. Что за
идиотизм! Больше самообладания. Наконец уселся снова. Буквы розового СТРАТО
задрожали и превратились в другие: ТЕРМИНАЛ. Никаких толчков,
предупреждений, свиста. Раздался далекий звук, напоминавший рожок
почтальона, четыре овальные двери в конце проходов между сиденьями широко
распахнулись, и внутрь ворвался глухой, всепроникающий шум, словно гул моря.
Голоса пассажиров бесследно потонули в этом шуме.
Я продолжал сидеть, а люди выходили. Один за другим мелькали на фоне
льющегося снаружи света их силуэты - то зеленым, то пурпурным, то лиловым -
настоящий бал-маскарад. Наконец все вышли. Я встал. Машинально одернул
свитер. Как-то нелепо так идти, с пустыми руками. Из дверей тянул прохладный
ветерок. Я обернулся. Стюардесса стояла у перегородки, не касаясь ее спиной.
На лице ее застыла все та же радушная улыбка, обращенная теперь к пустым
рядам кресел, которые начали неторопливо свертываться, складываться, словно
какие-то мясистые цветы, одни быстрее, другие чуть медленней - и это было
единственным, что двигалось под аккомпанемент плывущего через овальные двери
всепроникающего протяжного шума, напоминавшего о море. "Не хочу, чтобы это
ко мне прикасалось!" В улыбке вдруг почудилось мне что-то зловещее. Подойдя
к двери, я сказал:
- До свидания...
- Всегда к вашим услугам.
Значение этих слов, таких странных в устах молодой красивой женщины, я
осознал не сразу, лишь когда отвернулся и стоял в дверях. Я хотел поставить
ногу на ступеньку, но трапа не было. Между металлическим корпусом и краем
перрона зияла щель метровой ширины. Теряя равновесие от неожиданности,
неловко прыгнул и уже в воздухе почувствовал, как меня будто подхватывает
снизу какой-то невидимый поток, переносит через пустоту и мягко опускает на
белую, упруго прогнувшуюся поверхность. Наверно, в полете у меня был
довольно нелепый вид, потому что я поймал несколько веселых взглядов,
брошенных в мою сторону. Я быстро повернулся и пошел вдоль перрона. Ракета,
на которой я прилетел, лежала глубоко в выемке, отделенной от края перрона



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
РЕКЛАМА
Сапковский Анджей - Божьи воины
Сапковский Анджей
Божьи воины


Курылев Олег - Руна смерти
Курылев Олег
Руна смерти


Суворов Виктор - Святое дело
Суворов Виктор
Святое дело


Сертаков Виталий - Страшные вещи Лизы Макиной
Сертаков Виталий
Страшные вещи Лизы Макиной


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.