Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (19)
  2. (14)
  3. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  4. Обряд дома Месгрейвов (11)
  5. Вещий Олег (9)
  6. Москва слезам не верит (сценарий) (9)
  7. Главный противник (8)
  8. Посмертный образ (7)
  9. Бремя власти (6)
  10. Последний завет (6)
  11. Битва за Царьград (6)
  12. Принц Каспиан (5)
  13. Пелагия и красный петух (том 1) (5)
  14. Любовница на двоих (5)
  15. День проклятия (5)
  16. Чары старой ведьмы (4)
  17. Кафедра странников (4)
  18. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (4)
  19. Требуется чудо (4)
  20. Чистильщик (4)
  21. По тонкому льду (4)
  22. Свирепый черт Лялечка (4)
  23. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  24. Горы Судьбы (4)
  25. Круг любителей покушать (4)
  26. Пощады не будет (4)
  27. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  28. Отпетые плутовки (3)
  29. Смягчающие обстоятельства (3)
  30. Пиковый валет (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Зарубежная фантастика — > Лем Станислав — > читать бесплатно "Маска"


Станислав Лем


Маска



Stanislav Lem. Maska, 1976
И.Левшин, перевод, 1976
Вначале была тьма, и холодное пламя, и протяжный гул; и многочленистые,
обвитые длинными шнурами искр, дочерна опаленные крючья передавали меня все
дальше, и металлические извивающиеся змеи тыкались в меня плоскими рыльцами,
и каждое такое прикосновение пробуждало молниеносную, резкую и почти
сладостную дрожь.
Безмерно глубокий, неподвижный взгляд, который смотрел на меня сквозь
круглые стекла, постепенно удалялся, а может быть, это я передвигалось
дальше и входило в круг следующего взгляда, вызывавшего такое же оцепенение,
почтение и страх. Неизвестно, сколько продолжалось это мое путешествие, но
по мере того, как я продвигалось, лежа навзничь, я увеличивалось и
распознавало себя, ища свои пределы, хотя мне трудно точно определить, когда
я уже смогло объять всю свою форму, различить каждое место, где я
прекращалось и где начинался мир, гудящий, темный, пронизанный пламенем.
Потом движение остановилось и исчезли суставчатые щупальца, которые
передавали меня друг другу, легко поднимали вверх, уступали зажимам клещей,
подсовывали плоским ртам, окруженным венчиками искр; и хоть я было уже
способно к самостоятельному движению, но лежало еще неподвижно, ибо хорошо
сознавало, что еще не время. И в этом оцепенелом наклоне -- а я лежало тогда
на наклонной плоскости -- последний разряд, бездыханное касание, вибрирующий
поцелуй заставил меня напрячься: то был знак, чтобы двинуться и вползти в
темное круглое отверстие, и уже без всякого понуждения я коснулось холодных
гладких вогнутых плит, чтобы улечься на них с каменной удовлетворенностью.
Но может быть, все это был сон?
О пробуждении я не знаю ничего. Помню только непонятный шорох вокруг
меня и холодный полумрак. Мир открылся в блеске и свете, раздробленном на
цвета, и еще так много удивления было в моем шаге, которым я переступало
порог. Сильный свет лился сверху на красочный вихрь вертикальных тел, я
видело насаженные на них шары, которые обратили ко мне пары блестящих
влажных кнопок. Общий шум замер, и в наступившей тишине я сделало еще один
маленький шаг. И тогда в неслышном еле ощутимом звуке будто лопнувшей во мне
струны я почувствовало наплыв своего пола, такой внезапный, что у меня
закружилась голова, и я прикрыла веки. И пока я стояла так с закрытыми
глазами, до меня со всех сторон стали долетать слова, потому что вместе с
полом я обрела язык. Я открыла глаза, и улыбнулась, и двинулась вперед, и
мое платье зашелестело. Я шла величественно, окруженная кринолином, не зная
куда, но шла все дальше, потому что это был придворный бал, и воспоминание о
моей ошибке -- о том, как минуту назад я приняла головы за шары, а глаза за
мокрые пуговицы, -- забавляло меня ее ребяческой наивностью, поэтому я
улыбнулась, но улыбка эта была предназначена только мне самой. Слух мой был
обострен, и я издалека различала ропот изысканного признания, затаенные
вздохи кавалеров и завистливые вздохи дам: "Откуда эта девочка, виконт?" А я
шла через гигантскую залу под хрустальной паутиной жирандолей, и лепестки
роз капали на меня с сетки, подвешенной к потолку, и я видела свое отражение
в похотливых глазах худощавых пэров и в неприязни, выползающей на
раскрашенные лица женщин.
В окнах от потолка до паркета зияла ночь, в парке горели смоляные
бочки, а между окнами, в нише у подножья мраморной статуи, стоял человек,
ростом ниже других, окруженный придворными в черно-желтых полосатых одеждах.
Все они словно бы стремились к нему, но не переступали пустого круга, а этот
человек, один из всех, когда я приблизилась, даже не посмотрел в мою
сторону.
Поравнявшись с ним, я приостановилась и, хотя он даже отвернулся от
меня, взяла слабыми кончиками пальцев кринолин и опустила глаза, будто
хотела отдать ему глубокий поклон, но только глянула на свои руки, тонкие и
белые, и, не знаю почему, их белизна, засиявшая на голубом атласе платья,
показалась мне чем-то ужасным. Он же, этот низенький господин или пэр, за
спиной которого возвышался бледный мраморный рыцарь в латном полудоспехе с
обнаженной белой головой и с маленьким, будто игрушечным трехгранным
мизерикордом, "кинжалом милосердия"[1], в руке, не соизволил даже взглянуть
на меня, он говорил что-то низким, как бы сдавленным скукой голосом, глядя
прямо перед собой и ни к кому не обращаясь. А я, так и не поклонившись ему,
только посмотрела на него быстро и пристально, чтобы навсегда запомнить лицо
со слегка перекошенным ртом, угол которого был стянут белым шрамиком в
гримасу вечной скуки.
Впиваясь глазами в этот рот, я повернулась на каблуке так, что зашумел
кринолин, и пошла дальше. Только тогда он посмотрел на меня, и я сразу
почувствовала этот взгляд -- быстрый, холодный и такой пронзительный, словно
бы к его щеке прижат приклад, а мушка невидимой фузеи нацелена на мою шею



между завитками золотых буклей, -- и это было вторым началом. Я не хотела
оборачиваться, и все же повернулась к нему и, приподняв обеими руками
кринолин, склонилась в низком, очень низком реверансе, как бы погружаясь в
сверкающую гладь паркета, ибо то был король. Потом я медленно отошла,
размышляя над тем, отчего, зная все это так твердо и наверняка, я чуть было
не совершила ужасной оплошности: должно быть, потому что раз я не могла
знать, но узнавала все каким-то навязчивым и безоговорочным путем, то чуть
было не приняла все за сон, -- однако что стоит во сне, к примеру, схватить
кого-нибудь за нос? Я даже испугалась, что не могу совершать промахи оттого,
что во мне возникает как бы невидимая граница. Так я и шла между сном и
явью, не зная куда и зачем, и при каждом шаге в меня вливалось знание, волна
за волной, как на песке оставляя новые имена и титулы, будто сплетенные из
кружев, и на середине залы, под сияющим канделябром, который плыл в дыму,
как пылающий корабль, я уже знала всех этих дам, искусно прячущих свою
изношенность под слоями грима.
Я знала уже столько, сколько знал бы человек, который вполне очнулся от
кошмара, но помнит его почти ощутимо, а то, что еще было для меня
недоступным, рисовалось в моем сознании, как два затмения: откуда я и кто я
-- ибо я все еще ни капельки не знала себя самое. Правда, я уже ощущала свою
наготу, укрытую богатым нарядом: грудь, живот, бедра, шею, руки, ступни. Я
прикоснулась к топазу, оправленному в золото, который светлячком пульсировал
в ложбинке на груди, и тотчас почувствовала, какое у меня выражение лица --
неуловимое выражение, которое должно было изумлять, потому что каждому, кто
смотрел на меня, казалось, что я улыбаюсь, но если он внимательно
присматривался к моим губам, глазам, бровям, то замечал, что в них нет и
следа веселости, даже вежливой, и снова искал улыбку в моих глазах, а они
были совершенно спокойны, он переводил взгляд на щеки, на подбородок, но там
не было трепетных ямочек: мои щеки были гладки и белы, подбородок серьезен,
спокоен, деловит и так же безупречен, как и шея, которая тоже ничего не
выражала. Тогда смотревший впадал в недоумение, не понимая, как ему пришло в
голову, что я улыбаюсь, и, ошеломленный своей растерянностью и моей
красотой, отступал в глубь толпы или отвешивал мне глубокий поклон, чтобы
хоть этим жестом укрыться от меня.
А я все еще не знала двух вещей, хотя и понимала, что они самые важные.
Я не могла понять, почему король не посмотрел на меня, когда я проходила
мимо, почему он не хотел смотреть мне в глаза, хоть и не боялся моей красоты
и не желал ее; я же чувствовала, что по-настоящему ценна для него, но ценна
каким-то невыразимым образом, так, будто бы я сама была для него ничем,
вернее, кем-то как бы потусторонним в этой искрящейся зале и что я была
создана не для танца на зеркальном паркете, уложенном многокрасочной
мозаикой под литыми из бронзы гербами, украшающими высокие притолоки;
однако, когда я прошла мимо него, в нем не возникло ни одной мысли, по
которой я могла бы догадаться о его королевской воле, а когда он послал мне
вдогонку взгляд, мимолетный и небрежный, но как бы поверх воображаемого
дула, я поняла еще и то, что не в меня целились эти белесые глаза, которые
стоило бы скрыть за темными стеклами, потому что лицо его хранило
благовоспитанность, а глаза не притворялись и среди всей этой изысканности
выглядели как остатки грязной воды в медном тазу. Пуще того, его глаза были
словно подобраны в мусорной куче -- их не следовало бы выставлять напоказ.
Кажется, он чего-то от меня хотел, но чего? Я не могла тогда об этом
думать, ибо должна была сосредоточиться на другом. Я знала здесь всех, но
меня не знал никто. Разве только он, король. Теперь, когда во мне стало
возникать знание и о себе, странное ощущение овладело мною, и, когда, пройдя
три четверти зала, я замедлила шаг, в разноцветной массе лиц окостенелых и
лиц в серебряном инее бакенбардов, лиц искривленных и одутловатых,
вспотевших под скатавшейся пудрой, меж орденских лент и галунов, открылся
коридор, чтобы я могла проследовать, словно королева, по этой узкой тропинке
сквозь паутину взглядов, чтобы я прошла -- куда?
К кому-то.
А кем была я сама? Мысли мои неслись с невероятной быстротой, и я в
секунду поняла, сколь необычно различие между мною и этим светским сбродом,
потому что у каждого из них были свои дела, семья, всяческие отличия,
полученные путем интриг и подлостей, каждый носился со своею торбой
никчемной гордости, волоча за собой свое прошлое, как повозка в пустыне
тянет сзади длинный хвост поднятой пыли. Я же была из таких далеких краев,
что, казалось, имела не одно прошлое, а множество, и поэтому моя судьба
могла стать понятной для них только в частичном переводе на здешние нравы,
но по тем определениям, которые удалось бы подобрать, я все равно осталась
бы для них чуждым существом. А может быть, и для себя тоже? Нет... а
впрочем, пожалуй, да -- у меня ведь не было никаких знаний, кроме тех, что
ворвались в меня на пороге залы, как вода, которая, прорвав плотину, бурля
заливает пустоту. Ища в этих знаниях логику, я спрашивала себя, можно ли
быть сразу множеством? Происходить сразу из многих покинутых прошлых? Моя
собственная логика, отделенная от бормочущих воспоминаний, говорила мне, что
нельзя, что прошлое может быть лишь одно, а если я одновременно графиня



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10
РЕКЛАМА
Шилова Юлия - Цена за ее свободу, или Во имя денег
Шилова Юлия
Цена за ее свободу, или Во имя денег


Орлов Алекс - Экзамен для героев
Орлов Алекс
Экзамен для героев


Пехов Алексей - Основатель
Пехов Алексей
Основатель


Головачев Василий - Последний джинн
Головачев Василий
Последний джинн


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.