Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. (22)
  2. Сокровища Валькирии 4 (18)
  3. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (15)
  4. Следователь по особо важным делам (13)
  5. Чужие зеркала (12)
  6. Посмертный образ (11)
  7. Под солнцем останется победитель (10)
  8. Великий лес (9)
  9. На осколках чести (7)
  10. Шестая книга судьбы (7)
  11. Продам твою мать (7)
  12. Ученик (6)
  13. Любовница на двоих (6)
  14. Рыцарь из ниоткуда (6)
  15. Леннар. Книга Бездн (6)
  16. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  17. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  18. Огромный черный корабль (5)
  19. Анастасия (5)
  20. Калигула (5)
  21. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  22. Чары старой ведьмы (4)
  23. Обряд дома Месгрейвов (4)
  24. Горы Судьбы (3)
  25. Главный противник (3)
  26. Ночной Дозор (3)
  27. Вещий Олег (3)
  28. Требуется чудо (3)
  29. Круг любителей покушать (3)
  30. Свет вечный (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Зарубежная фантастика — > Меррит Абрахаам — > читать бесплатно "Лесные женщины"


Абрахам МЕРРИТ


ЛЕСНЫЕ ЖЕНЩИНЫ





Маккей сидел на балконе маленькой гостиницы, которая, как коричневый
гном, присела на корточках на восточном берегу озера.
Озеро маленькое и одинокое, высоко в Вогезах; однако одиночество - не
то слово, которым можно определить его дух; скорее уединение, отстранение.
Со всех сторон нависали горы, образуя огромную треугольную чашу, которая,
когда Маккей впервые ее увидел, показалась ему наполненной неподвижным
вином мира и спокойствия.
Маккей с честью носил свои крылья в мировой войне, вначале во
французской авиации, потом, когда его страна вступила в войну, в
экспедиционном корпусе. И как птицы любят деревья, так же любил их и
Маккей. Для него они были не просто стволы и ветви, побеги и корни; для
него они были личностями. Он остро сознавал разницу в характерах даже
представителей одного вида: вот эта сосна благожелательная и веселая, а
вот та суровая и монашеская; вот здесь стоит важничающий разбойник, а там
мудрец, окутанный в зеленые размышления; эта береза распутна, а береза
рядом с ней девственна, мечтательна.
Война опустошила его: нервы, мозг, душу. Все годы, прошедшие после
нее, рана не закрывалась. Но теперь, когда его машина начала спускаться в
обширную зеленую чашу, он почувствовал, как его охватывает ее дух,
ласкает, успокаивает, обещает исцеление. Казалось, он плывет, как падающий
лист, сквозь густой лес, и мягкие руки деревьев убаюкивают его.
Он остановился в маленькой гостинице и задержался здесь, день за
днем, неделю за неделей.
Деревья нянчили его; мягкий шепот листьев, медленное пение игольчатых
сосен вначале заглушили, а потом совсем прогнали грохот войны и его
печали. Открытая рана его духа начала затягиваться от этого зеленого
лечения; потом она закрылась и стала шрамом; потом даже шрам зарос и
скрылся, как шрамы на груди земли зарастают и покрываются опавшей осенней
листвой. Деревья наложили ему на глаза исцеляющие зеленые ладони, изгоняя
картины войны. Он вдыхал силу в зеленом дыхании холмов.
Но по мере того как к нему возвращались силы и разум и дух
исцелялись, Маккей все острее чувствовал, что это место чем-то
обеспокоено, что его спокойствие несовершенно, что в нем чувствуется
оттенок страха.
Как будто деревья ждали, пока он выздоровеет, прежде чем передать
свою тревогу. Теперь они пытались сказать ему что-то; в шепоте листвы, в
пении сосновых игл слышался гнев, какие-то мрачные опасения.
Именно это удерживало Маккея в гостинице - определенное ощущение
призыва, сознание, что что-то неладно, и он должен это исправить. Он
напрягал слух, чтобы уловить слова шелестящих ветвей, слова, дрожавшие на
краю человеческого восприятия.
Но они никогда не переходили через этот край.
Постепенно он сориентировался, определил, как ему казалось, центр
тревоги долины.
На берегах озера было только два здания. Одно - гостиница, и вокруг
него защитно смыкались деревья - уверенно и дружески. Как будто они не
только приняли это здание, но и сделали его частью себя.
Не так было с другим жилищем. Когда-то это была охотничья хижина
давно умерших землевладельцев; теперь она полуразвалилась, стояла
заброшенная. Она располагалась на другом берегу озера, прямо напротив
гостиницы, и в глубине, в полумиле от берега. Когда-то ее окружали поля и
плодородный сад.
Лес надвинулся на них. Тут и там на полях стояли одинокие сосны и
тополи, как солдаты, охраняющие пост; отряды поросли поднимались среди
изогнутых высохших стволов фруктовых деревьев. Но лесу не просто давалось
продвижение: прогнившие пни показывали, где обитатели хижины срубили
вторгнувшихся, черные полосы говорили, где лес жгли.
Здесь центр конфликта, который он ощущал. Здесь зеленый народ леса
угрожал и подвергался угрозам; здесь шла война. Хижина была крепостью,
осажденной лесом, крепостью, чей гарнизон устраивал постоянные вылазки с
топором и факелом, унося жизни осаждающих.
Однако Маккей чувствовал безжалостный напор леса, видел, как зеленая
армия заполняет бреши в рядах, выбрасывает отростки на расчищенные места,
распространяет корни; и всегда с сокрушительным терпением, терпением,
заимствованным у каменной груди вечных холмов.
У него было впечатление постоянного наблюдения, бдительности, как
будто ночью и днем лес следит за хижиной мириадами глаз; неумолимо, не
отступая от своей цели. Он рассказал о своих впечатлениях хозяину
гостиницы и его жене, и те посмотрели на него странно.


- Старый Поле не любит деревья, это точно, - сказал старик. - И двое
его сыновей тоже. Они не любят деревья, но и деревья их не любят.
Между хижиной и берегом до самого края озера росла прелестная
маленькая рощица из серебристых берез и пихт. Роща тянулась примерно на
четверть мили, в глубину достигала не более ста-двухсот футов, и не только
красота деревьев, но и их любопытное расположение вызвало живой интерес у
Маккея. По обоим концам рощи росло с десяток или больше игольчатых пихт,
не группой, а цепочкой, как в походном порядке; с двух других сторон на
равных промежутках друг от друга также стояли пихты. Березы, стройные и
изящные, росли под охраной этих крепких деревьев, но не густо и не
заслоняли друг друга.
Маккею эти серебристые березы напоминали процессию милых девушек под
защитой изящных рыцарей. Со странным ощущением видел он в березах
восхитительных женщин, веселых, смеющихся, а сосны - их возлюбленные,
трубадуры, в своих зеленых игольчатых кольчугах. И когда дул ветер и
вершины деревьев склонялись под ним, как будто изящные девушки
приподнимали свои трепещущие лиственные юбки, склоняли лиственные головы и
танцевали, а рыцари-пихты окружали их, смыкали руки и танцевали с ними под
шум ветра. В такие минуты они почти слышал сладкий смех берез, выкрики
пихт.
Из всех деревьев этой местности Маккею больше всего нравилась
маленькая роща; он греб по озеру и отдыхал в ее тени, дремал здесь и,
закрыв глаза, слышал волшебное эхо сладкого смеха, слышал загадочный шепот
и звуки танцующих ног, легкие, как падающие листья; впитывал в себя
мечтательное веселье, которое было душой этого маленького леса.
А два дня назад он увидел Поле и его двух сыновей. Маккей дремал в
роще почти весь день; когда начали сгущаться сумерки, он неохотно встал и
начал грести к гостинице. Он находился в нескольких сотнях футов от
берега, когда из-за деревьев показались три человека и остановились, глядя
на него, три мрачных сильных человека, выше среднего роста, обычного для
французских крестьян.
Он выкрикнул им дружеское приветствие, но они не ответили; стояли,
хмурясь. И тут, когда он снова склонился к веслам, один из них поднял
топор и свирепо ударил по стволу стройной березы. Маккею показалось, что
он слышит тонкий жалобный крик ударенного дерева, а весь лес вздохнул.
Маккею показалось, что острое лезвие впилось в его собственную плоть.
- Прекратите! - закричал он. - Прекратите, черт вас возьми!
Вместо ответа тот ударил снова - и никогда Маккей не видел такой
ненависти, как у него на лице в момент удара. Бранясь, со смертоносным
гневом в сердце, он повернул лодку и начал грести к берегу. Он слышал, как
снова и снова ударял топор и совсем рядом с берегом услышал треск и снова
тонкий жалобный крик. Он поднял голову, чтобы взглянуть.
Береза шаталась, падала. Но во время ее падения он увидел необычное
зрелище. Рядом с березой росла одна из пихт, и, падая, меньшее дерево,
склонилось на пихту, как девушка падает в обморок на руках своего
возлюбленного. Она лежала и дрожала, а одна из больших ветвей пихты
выскользнула из-под нее, взметнулась и нанесла владельцу топора
сокрушительный удар по голове, отбросив его на землю.
Конечно, всего лишь случайный удар ветви, согнутой давлением упавшего
дерева и разогнувшейся, когда это дерево скользнуло ниже. Но в отскоке
ветви была видна такая сознательная деятельность, такой гнев, что это
очень походило на мстительный удар. Маккей почувствовал странное
покалывание на коже, сердце забилось с перебоями.
Мгновение Поле и его второй сын смотрели на крепкую пихту и лежащую
на ее груди серебристую березу, защищенную игольчатыми ветвями, как будто
- снова у Маккея возникло то же представление - как будто раненая девушка
лежит в объятиях своего рыцарственного возлюбленного. Отец и сын стояли и
смотрели.
Потом, ни слова не говоря, все с той же жгучей ненавистью на лицах,
они подняли лежавшего, он обнял их руками за шеи, и они повели его,
волочившего ноги, прочь.
Утром, сидя на балконе гостиницы, Маккей снова и снова возвращался к
этой сцене; все более и более осознавал он человеческий аспект падения
березы на подхватившую ее пихту, сознательность нанесенного удара. За
прошедшие с того времени два дня он чувствовал, как усилилось беспокойство
деревьев, их призывы шепотом стали настойчивей.
Что они пытаются сказать ему? Что он должен сделать?
Обеспокоенный, он смотрел на озеро, пытаясь пронзить туман, нависший
над ним и скрывший противоположный берег. Неожиданно ему показалось, что
он слышит призыв рощи, почувствовал, как она привлекает его внимание так
же устойчиво, как магнит притягивает и удерживает иглу компаса.
Роща звала его, просила прийти.
Маккей немедленно подчинился приказу; он встал и пошел вниз к
причалу; сел в свой скиф и начал грести поперек озера. И когда весла
коснулись воды, беспокойство покинуло его. Его место заняли мир и какое-то



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7
РЕКЛАМА
Корнев Павел - Ростовщик и море
Корнев Павел
Ростовщик и море


Орловский Гай Юлий - Ричард Длинные руки - вильдграф
Орловский Гай Юлий
Ричард Длинные руки - вильдграф


Сертаков Виталий - Братство креста
Сертаков Виталий
Братство креста


Каргалов Вадим - Колумб Востока
Каргалов Вадим
Колумб Востока


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.