Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Гнев дракона (55)
  2. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (15)
  3. Обратись к Бешенному (14)
  4. Любовница на двоих (14)
  5. Свет вечный (13)
  6. Требуется чудо (10)
  7. Последнее допущение Господа (10)
  8. Ричард Длинные Руки - 1 (8)
  9. Кредо (8)
  10. Омон Ра (8)
  11. Круг любителей покушать (6)
  12. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (6)
  13. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (6)
  14. Два демона (5)
  15. Путь князя. Равноценный обмен (5)
  16. Аквариум (5)
  17. Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва (5)
  18. Летучий Голландец (5)
  19. Темный лорд (4)
  20. Вещий Олег (3)
  21. Прозрачные витражи (3)
  22. Бремя власти (3)
  23. К "последнему" морю (3)
  24. Память льда (3)
  25. Аутодафе (3)
  26. Шпион, или повесть о нейтральной территории (3)
  27. Пелагия и красный петух (том 2) (3)
  28. Кафедра странников (3)
  29. Смерть Ахиллеса (3)
  30. Пощады не будет (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Зарубежная фантастика — > Меррит Абрахаам — > читать бесплатно "Три строчки на старофранцузском"


Абрахам МЕРРИТ


ТРИ СТРОЧКИ НА СТАРОФРАНЦУЗСКОМ





- Война оказалась исключительно плодотворной для развития
хирургической науки, - закончил Хоутри, - в ранах и мучениях она открыла
неисследованные области, в которые устремился гений человека, а проникнув,
нашел пути победы над страданием и смертью, потому что, друзья мои,
прогресс есть извлечение из крови жертв. И все же мировая трагедия открыла
еще одну область, в которой будут сделаны еще более грандиозные открытия.
Для психологов это была непревзойденная практика, большая, чем для
хирургов.
Латур, великий французский медик, выбрался из глубин своего большого
кресла; красные отблески пламени очага падали на его проницательное лицо.
- Это верно, - сказал он. - Да, это верно. В этом горниле
человеческий мозг раскрылся, как цветок под горячим солнцем. Под ударами
колоссального урагана примитивных сил, захваченные в хаосе энергии,
физической и психической - хоть сам человек породил эти силы, они
захватили его, как мошку в бурю, - все те тайные, загадочные факторы
мозга, которые мы из-за отсутствия подлинных знаний называем душой,
сбросили все запреты и смогли проявиться.
- Да и как могло быть иначе - когда мужчины и женщины, охваченные
предельным горем или радостью, раскрыли глубины своего духа, - как могло
быть иначе в этом постоянно усиливавшемся крещендо эмоций?
Заговорил Мак-Эндрюс.
- Какую психическую область вы имеете в виду, Хоутри? - спросил он.
Мы вчетвером сидели перед очагом в зале Научного клуба: Хоутри,
руководитель кафедры психологии одного из крупнейших колледжей, чье имя
почитается во всем мире; Латур, бессмертный француз; Мак-Эндрюс,
знаменитый американский хирург, чей труд во время войны вписал новую
страницу в сверкающую книгу науки; и я. Имена троих не подлинные, но сами
они таковы, какими я их описал; и я обещал не давать больше никаких
подробностей.
- Я имею в виду область внушения, - ответил психолог.
- Реакция мозга, проявляющая себя в видениях: случайная формация
облаков, которая для перенапряженного воображения наблюдателей становится
небесным войском Жанны Д'Арк; лунный свет в разрыве облаков кажется
осажденным огненным крестом, который держат руки архангела; отчаяние и
надежда, которые трансформируются в такие легенды, как лунные лучники,
призрачные воины, побеждающие врага; клочья тумана над ничейной землей
преобразуются усталыми глазами в фигуру самого Сына Человеческого,
печально идущего среди мертвых. Знаки, предзнаменования, чудеса, целое
войско предчувствий, призраки любимых - все это жители страны внушения;
все они рождаются, когда срывают завесу с подсознания. В этой сфере, даже
если будет собрана тысячная доля свидетельств, психологов ждет работа на
двадцать лет.
- А каковы границы этой области? - спросил Мак-Эндрюс.
- Границы? - Хоутри был явно озадачен.
Мак-Эндрюс некоторое время молчал. Потом достал из кармана желтый
листок - телеграмму.
- Сегодня умер молодой Питер Лавеллер, - сказал он, по-видимому,
безотносительно к предыдущему. - Умер там, где и хотел: в остатках
траншеи, прорезанной через древнее владение сеньоров Токелен, вблизи
Бетюна.
- Он там умер! - Хоутри был предельно изумлен. - Но я читал, что его
привезли домой; что он один из ваших триумфов, Мак-Эндрюс!
- Он уехал умирать там, где и хотел, - медленно повторил хирург.
Так объяснилась странная скрытность Лавеллеров о том, что стало с их
сыном-солдатом, скрытность, несколько недель занимавшая прессу. Потому что
молодой Питер Лавеллер был национальным героем. Единственный сын старшего
Питера Лавеллера - это тоже не настоящая фамилия семьи; подобно остальным,
я не могу открыть ее, - он был наследником миллионов старого угольного
короля и смыслом его существования.
В самом начале войны Питер добровольцем отправился во Францию.
Влияния отца было бы достаточно, чтобы обойти французский закон, по
которому в армии каждый должен начинать с самого низа, но молодой Питер не
хотел и слышать об этом. Целеустремленный, горящий белым пламенем первых
крестоносцев, он занял свое место в рядах.
Привлекательный, голубоглазый, ростом в шесть футов без обуви, всего
двадцати пяти лет, немного мечтатель, он поразил воображение французских
солдат, и они любили его. Дважды был он ранен в опасные дни, и когда
Америка вступила в войну, его перевели в экспедиционный корпус. При осаде
Маунт Кеммел он получил рану, которая вернула его домой, к отцу и сестре.



Я знал, что Мак-Эндрюс сопровождал его в Европе и вылечил - во всяком
случае все так считали.
Но что случилось тогда - и почему Лавеллер отправился во Францию,
умирать, как сказал Мак-Эндрюс.
Он снова положил телеграмму в карман.
- Есть граница, Джон, - сказал он Хоутри. - Лавеллер был как раз
пограничным случаем. Я вам расскажу. - Он поколебался. - Может, не
следует; но мне кажется, что Питер не возражал бы против моего рассказа;
он считал себя открывателем. - Он снова помолчал; потом явно принял
решение и повернулся ко мне.
- Меррит, можете использовать мой рассказ, если сочтете его
интересным. Но если решите использовать, измените имена и, пожалуйста,
постарайтесь, чтобы по описаниям нельзя было никого узнать. Важно ведь в
конце концов случившееся - а тому, с кем это случилось, теперь все равно.
Я пообещал и сдержал свое слово. Теперь я расскажу эту историю так,
как тот, кого я назвал Мак-Эндрюсом, рассказывал нам в полутемной комнате,
где мы сидели молча, пока он не кончил.

Лавеллер стоял за бруствером первой линии траншей. Была ночь, ранняя
апрельская ночь северной Франции, и когда это сказано, все сказано для
тех, кто бывал там.
Рядом с ним был траншейный телескоп. Ружье лежало поблизости. Ночью
перископ практически бесполезен; поэтому он всматривался в щель между
мешками с песком, рассматривая трехсотфутовой ширины полосу ничейной
земли.
Он знал, что напротив, в такую же щель в немецком бруствере, другие
глаза напряженно следят за малейшим движением.
По всей ничейной полосе лежали причудливые груды, и когда разрывались
осветительные снаряды и заливали полосу светом, груды, казалось, начинали
двигаться: вставали, жестикулировали, протестовали. И это было ужасно,
потому что двигались на свету мертвецы: французы и англичане, пруссаки и
баварцы - отбросы красного винного пресса, установленного войной в этом
секторе.
На проволочном заграждении два шотландца; оба в килтах; один прошит
пулеметной очередью, когда перелезал через заграждение. Удар быстрой
множественной смерти отбросил его руку на шею товарища; тот был убит в
следующее мгновение. Так они и висели, обнявшись; и когда загорались и
угасали осветительные снаряды, они, казалось, раскачиваются, пытаются
вырваться из проволоки, броситься вперед, вернуться.
Лавеллер устал, его усталость превышала всякое воображение. Сектор
достался тяжелый и нервный. Почти семьдесят два часа он не спал, потому
что несколько минут оцепенения, прерываемые постоянными тревогами, были
хуже сна.
Артиллерийский обстрел продолжался почти непрерывно, а еды мало и
доставлять ее очень опасно. За ней приходилось идти за три мили под огнем:
ближе доставлять было невозможно.
И постоянно нужно было восстанавливать бруствер, соединять
разорванные провода, а когда это было сделано, разрывы все уничтожали, и
снова нужно было проделывать ту же утомительную работу, потому что было
приказано удерживать сектор любой ценой.
Все, что осталось в Лавеллере от сознания, сконцентрировалось в его
взгляде, оставалась только способность видеть. И зрение, повинуясь его
твердой несгибаемой воле, с помощью всех остатков жизненной силы исполняло
свой долг: Лавеллер был слеп ко всему, кроме узкой полоски земли, пока его
не сменят с поста. Тело его онемело, он не чувствовал землю под ногами,
иногда ему казалось, что он плывет - как два шотландца на проволоке!
Почему они не могут висеть неподвижно? Какое право имеют люди, чья
кровь вытекла и стала черным пятном под ними, плясать и совершать пируэты
под вспышки разрывов? Черт их возьми - хоть бы какой разрыв сбросил их и
похоронил!
Выше по склону в миле находился старый замок - шато, вернее, то, что
от него осталось. Под ним глубокие подвалы, куда можно забраться и уснуть.
Он знал это, потому что столетия назад, когда впервые прибыл на этот
участок фронта, он переночевал там.
Каким раем было бы вползти в эти подвалы, прочь от безжалостного
дождя; снова спать с крышей над головой.
- Я буду спать, и спать, и спать - и спать, и спать, и спать, -
говорил он себе; потом напрягся, так как от повторения слова его начала
окружать сонная тьма.
Осветительные снаряды вспыхивали и гасли, вспыхивали и гасли;
послышался треск пулемета. Ему сначала показалось, что это стучат его
зубы, пока остатки сознания не подсказали ответ: какой-то нервничающий
немец изрешетил вечно движущихся мертвецов.
Послышались чавкающие звуки шагов по вязкой грязи. Нет необходимости



Страницы: [1] 2 3 4 5
РЕКЛАМА
Сапковский Анджей - Свет вечный
Сапковский Анджей
Свет вечный


Шилова Юлия - Раба любви, или Мне к лицу даже смерть
Шилова Юлия
Раба любви, или Мне к лицу даже смерть


Каргалов Вадим - Русский щит
Каргалов Вадим
Русский щит


Шилова Юлия - Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока
Шилова Юлия
Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.