Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (157)
  2. Умножающий печаль (127)
  3. Пелагия и красный петух (том 2) (91)
  4. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (79)
  5. Гнев дракона (77)
  6. Начало всех начал (72)
  7. Цифровая крепость (70)
  8. Битва за Царьград (65)
  9. Имя потерпевшего - никто (61)
  10. Омон Ра (60)
  11. Путь Кейна. Одержимость (59)
  12. Шпион, или повесть о нейтральной территории (45)
  13. Свирепый черт Лялечка (37)
  14. Покер с акулой (35)
  15. Аквариум (31)
  16. Ричард Длинные Руки - 1 (28)
  17. Роксолана (23)
  18. Журналист для Брежнева (22)
  19. Париж на три часа (21)
  20. Тимур и его команда (21)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (20)
  22. Колдун из клана Смерти (20)
  23. По тонкому льду (16)
  24. Киммерийское лето (14)
  25. Любовница на двоих (14)
  26. К "последнему" морю (14)
  27. Прозрачные витражи (14)
  28. Яфет (13)
  29. Ледокол (13)
  30. Брудершафт с Терминатором (12)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Зарубежная фантастика — > Старджон Теодор — > читать бесплатно "Человек, который научился любить"


Теодор СТАРДЖОН


ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НАУЧИЛСЯ ЛЮБИТЬ





Его звали Мэнш; когда-то давно у них в ходу была забавная шутка на
этот счет, но со временем она стала горькой.
- Боже, как бы я хотела увидеть тебя прежним, - сказала она, -
стонущим в сне, вскакивающим по ночам с постели, бродящим в потемках и
никогда не объясняющим причин своего странного поведения. И пусть по твоей
милости мы порой едва сводили концы с концами, голодали и бог знает как
выглядели! Я, конечно, пилила тебя за это, но скорее по привычке, а не
всерьез. Я не принимала все близко к сердцу и могла бы терпеть сколько
угодно, ведь, несмотря ни на что, ты был самим собой и поступал как хотел.
- А я всегда только так и поступал, - ответил Мэнш, - и не раз
пытался втолковать тебе, что к чему.
Она не сдержала возмущенного возгласа:
- Кто бы в этом разобрался?
Давнее, привычное отчуждение охватило ее; она устала ворошить прошлое
и предпринимать бесплодные попытки снова и снова вникать в то, чего не
смогла понять за годы.
- А вот к людям ты всегда хорошо относился, по-настоящему любил их.
Взять того парня, что вдребезги разнес пожарный гидрант и фонарь перед
домом. Ты отделался от легавого и пройдохи-адвоката, от санитарной машины
и кучки зевак, сам привез парня в больницу и не разрешил подписывать
никаких бумаг, потому что тот был в шоке. Или захудалый отель, который ты
перерыл сверху донизу, чтобы найти и вернуть Виктору искусственную
челюсть, когда он угодил в тюрьму. А бесконечное ожидание в приемной
врача, пока миссис Как-ее-там целый день лечила свой рак горла? Ты даже
толком и не знал ее. Не было вещи на всем белом свете, какой бы ты не
сделал для ближнего своего.
- Я всегда помогал как мог. Без устали.
Издевка.
- Так поступал Генри Форд. Эндрю Карнеги. Семейство Круппов. Тысячи
рабочих мест, биллионы выплаченных налогов на благо каждого. Знаю я эти
сказки.
- Но у меня не тот случай, - мягко сказал он.
И тогда она выложила главное, без гнева и ненависти, почти
равнодушно. Проговорила потухшим голосом:
- Мы любили друг друга, и ты ушел.
Они любили друг друга. Ее звали Фауна; когда-то давно у них в ходу
была забавная шутка на этот счет. Зверушка Фауна, Мэнш-Мужчина и шуры-муры
между ними. "История Содома объясняется просто, - он перевирал Чосера. -
Бесстыдство толкает к супружеской измене" (так как нее был муж, где-то
там, среди уроков игры на клавесине, пыльных недовязанных ковриков,
набросков пьесы и кучи другого несбывшегося хлама, хранящегося в глубине
ее памяти). Но намек остался непонятым. Она не была умницей, а просто
любила. Принадлежа к тем людям, которые всю свою жизнь лишь ожидают
встречи с настоящим, она отбрасывала одно дело за другим, как не имеющее
значения. Такие, если уж ухватят свой шанс, то навсегда, и им говорят:
"Ба! Как ты изменился!" А она не изменилась. Жар-птица поманила и улетела,
и никогда уж ей не совершить поступка. Никогда.
Они повстречались в расцвете молодости. Ее маленький домик стоял в
глубине рощи на окраине городка, имевшего репутацию "творческого курорта".
И действительно, в самом городке и его окрестностях поблескивали самородки
истинных талантов. Здесь к чудакам традиционно весьма терпимое отношение
при условии, что они а) не отпугивают туристов и б) не гребут мало-мальски
солидных денег.
Фауна была стройной, миловидной девушкой, которой нравились свободные
длинные платья, надетые прямо на голое тело, нравилось жалеть бессловесных
больных бедолаг, вроде птиц с переломанным крылом, чахнущих Филодендронов
и им подобных, и нравилась музыка - море разной музыки; и хотя она все
делала вроде бы правильно, но так ничего и не довела бы до ума, не
повстречав свою жар-птицу. Она имела единоличные права на небольшой дом и
работала часть дня в местной лавочке, торговавшей рамами для картин.
Самобытная и нетребовательная, Фауна не впутывалась ни в какие марши
протеста, подачи апелляций и прочее в том же духе. Она просто верила, что
надо быть доброй ко всему окружающему, и думала... нет, совсем не так. Она
не думала этого, а чувствовала, что если сердечно относиться к каждому, то
мир, как целебным бальзамом, пропитается добротой - и вот вам средство
борьбы с войнами, алчностью, несправедливостью. Словом, она и ее дом были
привычной, неизменной частью городка и после того, как грунтовую дорогу,
ведущую к дому, замостили, а в конце пути врыли уличный фонарь и пожарный
гидрант.


Когда Мэнш появился здесь - длинноволосый юнец с гитарой за плечами -
его ум хранил солидные научные познания, почерпнутые в сотнях книг, и
отличался пытливой неугомонностью. Он оказался полным профаном в сердечных
делах, и Фауна просветила его на этот счет даже лучше, чем сама ожидала.
Достаточно ей было послушать его божественную игру на гитаре, и назавтра
же он обосновался в ее доме.
Руки Мэнш имел поистине золотые и всегда доводил начатое до блеска.
Немудрено, что все его новинки сразу шли в дело в дюжине мест. Он
сконструировал оригинальное устройство для нарезки оберточной бумаги, с
полированным вручную корпусом из дерева местных пород, в который
вставлялись рулоны от счетной машины, а в днище было маленькое лезвие,
чтобы аккуратно отмерять ленту нужной длины. Он изготавливал точные копии
каминных мехов, яблокорезки и другое оборудование, удобно размещавшееся в
лавочках (в этом селении преобладали лавочки, а не магазины), и
приносившее кое-какой доход. Он понимал толк в транзисторах и зубчатых
колесах, рычажных передачах, двигателях Ванкеля и топливных баках.
Частенько пропадал он в задних комнатах дома, экспериментируя с магнитами
и осями, множеством химических реактивов всех цветов и оттенков, и как-то
раз ему в голову пришла интересная мысль. Он начал опыты с ножницами,
картоном и несколькими металлическими деталями. По виду они напоминали
рамку и ротор, но были изготовлены из особых материалов и особым способом.
Когда он соединил все части, ротор стал вращаться, и внезапно Мэнш постиг
самую суть. Он тут же проделал легкие изменения в приборе, и ротор, почти
целиком картонный, завертелся с сумасшедшей быстротой, издавая
пронзительный, нарастающий звук, а десятипенсовый гвоздь, служивший осью,
продырявил бумажную конструкцию. Затем ротор сорвало с места, и он
пролетел через всю комнату, разбрасывая вокруг блестящие крупинки железа.
Мэнш не сделал даже попытки собрать разлетевшиеся детали, лишь постоял с
отсутствующим видом и вышел в другую комнату. Только раз взглянув на него,
Фауна тут же подбежала, обняла и принялась допытываться: что случилось, в
чем дело? но он, ошеломленный, прямо остолбенел, пока из его глаз по щекам
не покатились слезы. Казалось, он и не замечал их. С этого самого времени
он начал стонать среди ночи, вскакивать с постели и бродить впотьмах. Годы
спустя, когда она говорила, что Мэнш ничегошеньки не объяснял, это
одновременно было и правдой, и ложью, потому что он намекнул ей на
грандиозность своей идеи, которая могла толкнуть людей на все, вплоть до
убийства; одних - чтобы завладеть ею, а других - чтобы задавить ее в
зародыше. Но главное он утаил, твердя, что любит ее и не хочет подвергать
смертельной опасности. Она вволю наплакалась, упрекала его в недоверии, но
он отвечал, что верит ей и просто стремится уберечь, не бросать на
съедение волкам. Он сказал также - это страшно терзало Мэнша и не давало
покоя ночами, - что устройство, придуманное им, способно превратить
пустыню в цветущий сад и накормить голодающих на всей планете, но,
выпущенное из-под контроля, оно грозит обернуться вселенской катастрофой.
Ведь неопасное само по себе становится опасным по воле людской, и самый
первый человек, погибший от этой штуки, умрет по его вине. Подобная мысль
была для него невыносимой. Он должен был сделать выбор, а прежде, чем его
сделать, ему предстояло решить, можно ли пожертвовать одной человеческой
жизнью ради счастья и безопасности миллионов, и, следовательно, простится
ли ему смерть тысяч, если такой ценой обойдется победа над нищетой для
всех остальных. Мэнш изучал историю и психологию, у него был
математический склад ума и руки работяги, и он чертовски хорошо
представлял себе последствия того или иного выбора. К примеру, он знал,
куда нетрудно сбагрить свою идею и ответственность за нее, и получить
такую сумму, что хватило бы на жизнь в совершеннейшей роскоши до конца
дней ему, Фауне и сотне-другой близких друзей, если уж на то пошло.
Требовалось лишь поставить подпись на бумаге и пронаблюдать, как она будет
навечно похоронена в сейфе какой-нибудь из корпораций, так как по меньшей
мере три индустриальных гиганта вступили бы в отчаянную борьбу за право
обладать открытием, предлагая безумные деньги. Или убили бы его.
Он обдумывал варианты с распространением множества светокопий по
городам всего мира или поиском надежных, принципиальных ученых и инженеров
и объединением их в фирму, которая бы собирала аппараты и давала лицензию
на их использование только в мирных целях. И все это прекрасно бы
сработало с новой моделью крысоловки и швейной машины, но не с таким
могучим изобретением, способным изменить поверхность земли, покончить с
голодом, смогом, разбазариванием природного сырья, - ведь одновременно оно
уничтожало нефтехимическую промышленность (кроме изготовления красителей и
пластмасс), энергетические компании, сам принцип двигателя внутреннего
сгорания и все отрасли, его производящие и снабжающие топливом. Даже
атомную энергетику в большинстве случаев ее применения.
Мэнш из кожи вон лез, стараясь вообще ничего не предпринимать, что
проявилось периодом скрежета зубовного и ночной маетой, но это не помогло
- машина его не отпускала. А потом он сделал свой выбор и составил план
действий, как воплотить его в жизнь. Первым шагом Мэнша к цели стало



Страницы: [1] 2 3
РЕКЛАМА
Прозоров Александр - Племя
Прозоров Александр
Племя


Эриксон Стивен - Сады Луны
Эриксон Стивен
Сады Луны


Володихин Дмитрий - Возвращение в Форност
Володихин Дмитрий
Возвращение в Форност


Махров Алексей - Круг доступа ограничен
Махров Алексей
Круг доступа ограничен


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.