Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (55)
  2. Гнев дракона (24)
  3. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (23)
  4. Колдун из клана Смерти (19)
  5. Заклятие предков (17)
  6. Аквариум (16)
  7. К "последнему" морю (14)
  8. Свирепый черт Лялечка (14)
  9. Поводыри на распутье (11)
  10. Пелагия и красный петух (том 2) (9)
  11. Шпион, или повесть о нейтральной территории (8)
  12. Покер с акулой (8)
  13. Роксолана (8)
  14. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (8)
  15. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (8)
  16. Чудовище без красавицы (7)
  17. Вещий Олег (7)
  18. Гиперион (7)
  19. Цифровая крепость (7)
  20. Непредвиденные встречи (7)
  21. Ричард Длинные Руки - 1 (7)
  22. Его сиятельство Каспар Фрай (6)
  23. О бедном Кощее замолвите слово (6)
  24. Бубен верхнего мира (6)
  25. Путь Кейна. Одержимость (6)
  26. Брудершафт с Терминатором (6)
  27. Вставай, Россия! Десант из будущего (5)
  28. Кредо (5)
  29. Признания авантюриста Феликса Круля (4)
  30. Умножающий печаль (4)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Зарубежная фантастика — > Де Линт Чарльз — > читать бесплатно "Лунное сердце"


Чарльз де Линт


Лунное сердце


(Лунное сердце - 1)
De Lint Charlse. Moonheart (1984)



ЧАСТЬ I
ВОРОБЕЙ В ЧЕРТОПОЛОХЕ

Скажи мне, где любви начало?
Ум, сердце ль жизнь ей даровало?
Шекспир У. Венецианский купец.
Акт 2, сцена 3.
Пер. Т.Л. Щепкиной-Куперник

Глава первая

Когда-то Сара Кенделл прочла, что история мира подобна дереву. Она понимала, что, говоря об истории, имеют в виду не цепь мелких происшествий обычной будничной жизни. Скорее подразумевают великие события, повлекшие за собой существенные перемены в мире и оставшиеся в памяти на последующие годы если не в качестве исторических рассказов, то, во всяком случае, в виде народных сказаний и мифов. Тогда в английском фольклоре Уинстон Черчилль вполне может соседствовать с легендарным Робин Гудом, а Мерлин Амброзиус* [Мерлин Амброзиус (он же Мирддин) - в кельтской мифологии - друид, волшебник, в легендах о короле Артуре - учитель и наставник Артура. - Здесь и далее прим. пер.] - быть столь же значительной фигурой, как Мартин Лютер. Степень их влияния может быть разной, но все они являются частью мировой истории.
Впоследствии Сара уже не могла припомнить, у кого она вычитала сравнение истории с деревом, но этот образ запомнила хорошо.
Уж слишком легко было представить себе, как...
Прочно укоренившись в прошлом, древо истории тянет свои ветви сквозь наступающие годы, а множество рассказов, из которых складывается история, словно почки, распускаются, превращаясь в листву, засыхают и становятся воспоминаниями, потом процесс этот повторяется в обратном порядке, одно событие связывается с другим, будто нитями паутины, так что каждое создание играет свою роль в истории мира, воспринимая лишь отдельные аспекты общего повествования и замечая, каждое в меру своих способностей, лишь проблески Великой Тайны, лежащей в основе всего.
Рассказов же об исторических событиях неисчислимое множество, их мириады, и зачастую происхождение их столь туманно, а сами события столь малозначительны, что трудно разобраться, о чем идет речь. Лучше всего об этом сказал римский государственный деятель Марк Туллий Цицерон* [Цицерон Марк Туллий (106 г. до н. э. - 43 г. до н. э.) - политический деятель и знаменитый оратор в Древнем Риме. Имя его стало нарицательным для красноречивого человека.]: "Все начинается с малого".
Хотя Цицерон жил и умер почти за две тысячи лет до рождения Сары и хотя ко времени ее появления на свет история была уже настолько запутана, что распутывать ее бесчисленные нити оказалось бы напрасным трудом, Сара была вполне согласна с Цицероном. Она, например, могла точно указать, с какого момента сама стала участвовать в истории, хотя с тех пор прошло много времени. Это случилось, когда в одной из задних комнат антикварной лавки, принадлежавшей ее дяде, Сара нашла кожаный мешочек с малопонятным содержимым.

Букинистическая и антикварная лавка "Веселые танцоры" находилась на Банковской улице между Третьей и Четвертой авеню в том районе Оттавы, который называется Глеб*. [Глеб - район Оттавы, славящийся своей ночной жизнью. Здесь множество ночных клубов, ресторанов, отелей и т. д.] Лавка принадлежала дяде Сары - Джеми Тэмсу. На такое название его вдохновило северное сияние - огни, которые французы называют "les chfvres dansantes", что означает "танцующие козы".
- Это нам очень подходит, - сказал он как-то Саре, облокотившись на длинный прилавок, на котором стоял допотопный кассовый аппарат с ручкой сбоку. - Подумай сама. Что такое Арктика? Лед и снег. Тундра и бесконечные пустынные мили. Кто может рассчитывать встретить здесь такое великолепие, как северное сияние?
Сара улыбнулась:
- Ты намекаешь, что и у нас где-то среди старого хлама можно разыскать какое-нибудь сокровище?
- Намекаю? Да ничего подобного! Это непреложный факт. Когда ты в последний раз разбиралась в куче коробок, сваленных в задних комнатах? А в них ведь вполне может оказаться кое-что - недорогое, но все равно очень ценное. - При этом Джеми выразительно посмотрел на пишущую машинку Сары ("Селектрик" фирмы IBM) и на стопку бумаг рядом с ней. - Если бы ты не была так страшно занята и не писала Великий Канадский Роман...
- А что там может быть, в этих залежах? - поинтересовалась Сара. - Лампа Аладдина?
- Кто его знает!
- Вот именно.
- А если ты туда не заглянешь, - с торжеством добавил Джеми, - то никогда и не узнаешь.
Как Сара ни старалась сохранять серьезный вид, ей это не удалось. Оба расхохотались.
Ни тот ни другой в работе не нуждался, во всяком случае по финансовым соображениям. "Веселые танцоры" были для обоих всего лишь развлечением. Получат ли они в конце финансового года какую-нибудь прибыль, зависело от счастливого случая, а не от их усилий, хотя Сара более добросовестно относилась к своей работе, чем Джеми. ("Вот что значит быть молодой, - мрачно предостерегал ее Джеми. - Подожди, состаришься, будешь ковылять тут дряхлая среди этого запустения. Тогда увидишь...")
Это была их обычная шутка, которая повторялась всякий раз, когда Джеми, заходя по тому или иному поводу в лавку, напускал на себя вид озабоченного владельца. Но несмотря на все поддразнивания, оба понимали, что, если когда-нибудь их лавка станет такой же чистенькой, как более новые магазинчики на этой улице, она потеряет половину своего очарования.
В лавке "Веселые танцоры" царил беспорядок, там было довольно пыльно, но грязной ее назвать было нельзя. Книжные полки, уставленные толстыми фолиантами в кожаных переплетах, занимали две стены, а в застекленных эркерах, выходивших на улицу, были выставлены образчики тех достопримечательностей, которые имелись в лавке, но выставлены в таком прихотливом беспорядке, что это отвращало многих покупателей, а многих, наоборот, привлекало. Не слишком привередливые могли и в самом деле отыскать здесь сокровища. Будто осенние листья, разметенные ветром, в лавке в беспорядке теснились старинные стулья, комоды, буфеты, письменные столы, качалки, плетеная мебель, подставки для зонтов, утыканные свернутыми в рулоны картами, тростями с набалдашниками, а также ритуальными предметами африканских колдунов.
За кассой свободного места тоже не было. Дверь с филенками из орехового дерева вела в подсобные помещения, в умывальную и в крошечную кухоньку, рассчитанную только на тех, кто не страдает клаустрофобией. По обе стороны от двери вдоль стен тянулись полки, чем только не забитые - начиная от стопок книг и календарей и кончая более примечательными предметами. Тут же на возвышении стоял письменный стол Сары, так что, задумавшись, она могла смотреть в окно. На столе, на площади четыре на три фута, располагались ее пишущая машинка, пепельница, кофейная кружка, разваливающиеся стопки справочников, мягкий игрушечный мишка по имени мистер Тистл, с клетчатым от заплаток животом, стопка журналов "Нэшнл Джиогрэфик" и латунный стаканчик для карандашей.
Кроме того, на задней стенке стола были ячейки для бумаг, забитые письмами (отвеченными и неотвеченными), конвертами, еще какими-то бумагами, здесь лежали водительские права Сары (которые она постоянно забывала взять с собой, когда пользовалась машиной), небольшой кассетный плеер, соединенный с двумя аудиоколонками, опасно балансировавшими на железных кронштейнах над эркерами, и папки для хранения материалов, необходимых для начинающего писателя, - сотни заметок на обложках книжечек от картонных спичек, на крошечных листочках, вырванных из записной книжки, - сведения о том, у кого находится тот или иной ее рассказ и сколько раз он был отвергнут, список принятых рассказов (их было одиннадцать! ), адреса всех корреспондентов Сары: сначала расположенные в алфавитном порядке, они теперь почему-то оказались полностью перемешанными.
В тот день, когда Сара вспомнила о чулане и о стоявших там, покрытых пылью коробках, которые никогда не открывались, она как раз и нашла кожаный мешочек. Думать об этом было гораздо легче, чем о том, какой же роман она собирается писать - триллер, готический, фэнтези или некую своеобразную комбинацию из всех трех. Коробки поступали в лавку с распродаж случайных вещей, из загородных домов, с сельских аукционов и бог знает откуда еще. С романом дело не клеилось, и Сара решила заняться коробками.
Прикрыв пишущую машинку от пыли куском проеденного молью бархата с замахрившимися краями, Сара, сидя за прилавком на высоком стуле, разбирала уже третью коробку. Как и в двух предыдущих, хлама и пыли в ней было гораздо больше, чем каких-либо ценностей. Сара вздыхала и старалась сделать что могла, не обращая внимания на грязь, покрывшую руки и попавшую под ногти. Она постукивала ногой в такт песне, исполняемой шотландской группой "Глупый колдун", которую поставила на плеер, и о чем-то мечтала.
Хотя Сара относилась к той небольшой части человечества, которая смотрит на обыденность сквозь призму воображения, взбалмошной она не была. Она могла придумывать историю какой-нибудь безделушки, строя в уме всевозможные невероятные варианты ее происхождения, и одновременно размышлять, какую цену ей назначить, аккуратно печатала сумму на маленькой этикетке и приклеивала ее на нижнюю часть указанной безделушки.
Роющаяся в коробке Сара вряд ли годилась для обложки журнала "Антиквар", но во всяком случае можно было набросать с нее портрет человека предприимчивого. Темно-русые густые кудри ниспадали ниже плеч со своевольной правильностью, словно заросли боярышника. Сара была небольшого роста, хрупкая, тонкая в кости, с ярко-зелеными глазами и отнюдь не классически красивым, а скорее, необычным лицом. Как всегда, на ней были выцветшие джинсы, бесформенный старый свитер и практичные коричневые кожаные ботинки, отчаянно нуждавшиеся в том, чтобы их почистили.
- Я хочу чувствовать себя самой собой, - устало отвечала Сара очередной подруге, которая с самыми лучшими намерениями допытывалась, почему бы Саре не одеваться помодней. - Жизнь и так трудна, - говорила Сара, - а тут еще ходи, как манекенщица.
- Но... - отваживалась спорить подруга.
- На кого бы я хотела быть похожей, - говорила в таких случаях Сара, - так это на оборванку. Ну, знаешь, вся в заплатах и в лохмотьях.
Сдувая пыль со следующего слоя вещей в коробке, Сара вполне могла почувствовать себя самой собой, а то и полнейшей замарашкой. На щеке у нее уже остались широкие грязные полосы, и вокруг поднималось облако пыли. Закашлявшись, она вытащила из коробки последнее сокровище - заводного пластмассового мишку, который бил в маленький барабан, но маленькие барабанные палочки были сломаны, а ключик, которым заводили игрушку, потерян. Сара задумчиво потрясла ее; судя по звуку, внутри были только обломки механизма. Она подумала, не выбросить ли мишку, но, взглянув на мистера Тистла, решила, что на это у нее не поднимется рука. Тогда она написала на этикетке: "10 центов", приклеила ее к мишкиной подошве и стала разбираться дальше. К мишке присоединилась медная пепельница (75 центов), затем чашка без блюдца (50 центов), оловянная сбивалка (15 центов) и почтовая открытка в деревянной рамке (2 доллара 50 центов - из-за рамки). На открытке был изображен замок на Луаре.
"Пора бы позавтракать", - подумала Сара и снова полезла в коробку.
На этот раз она вытащила пакет из коричневой бумаги. Скреплявшая пакет липкая лента пожелтела и потрескалась от времени. Представив себе, будто это - подарок к Рождеству или к ее дню рождения, Сара немного потрясла пакет и постучала по нему. Но не поняла, что внутри, и разорвала бумагу.
Внутри оказался рисунок в рамке и маленький кожаный мешочек, выглядевший так, словно его сделали из дубленой оленьей кожи. Затягивающие мешочек бечевки были завязаны узлом. "Хорошо, - подумала Сара, разглядывая мешочек. - Его можно использовать в качестве кошелька для мелочи". Свой старый Сара как раз потеряла вчера где-то между работой и домом.
Она отложила мешочек в сторону и стала рассматривать рисунок. Он был сделан пером и акварелью. Рамка была из белого, неизвестного Саре дерева, твердого, с тонкими волокнами. На рисунке двое мужчин сидели друг против друга на лесной поляне. Несмотря на небольшие размеры, картинка изобиловала множеством мелких деталей. Лес напомнил Саре работы Роберта Бейтмана* [Бейтман Роберт (1842-1922) - канадский художник.] - сучковатые стволы, грубая кора, четко очерченные листья. Каждая травинка тщательно выписана, так же как и ноздреватая поверхность огромного валуна на краю поляны.
Сара переключила внимание на сидящих мужчин. Один из них был индеец. Он сидел, скрестив ноги, держа на колене маленький ритуальный барабан. По обе стороны грубого лица свисали черные волосы, заплетенные в две косы, украшенные бусами. Штаны и рубашка были из оленьей кожи. По вороту рубашки шел вышитый орнамент из бус и зубчатых раковин. На лице цвета меди ярко сияли удивительно синие глаза.
Сара откинулась на стуле и некоторое время смотрела на рисунок издали. Детали были выписаны с изумительной точностью. Все бусины в волосах индейца были разного цвета. Сару поразило мастерство художника, она и сама когда-то пыталась заняться рисованием, но, поняв всю безнадежность затеи, бросила ее. Однако приобретенный опыт привел к тому, что к любому талантливому произведению она относилась с благоговением. Снова приблизив рисунок к глазам, она стала рассматривать спутника индейца.
Он явно был белый, хотя художник наделил его темным загаром. При этом он ничем не напоминал ни первых исследователей Канады, ни coureurs de bois* [Coureurs de bois (фр.) - канадский охотник (в основном на пушного зверя), траппер (ист.).], о которых Сара читала в книжках по истории (но почему она отнесла нарисованную сцену к определенному историческому периоду, в тот момент она сказать бы не могла). Белый казался старше индейца, в его рыжих волосах поблескивали седые пряди. Он тоже был в кожаных одеждах, таких же простых, как и у его собеседника, но, если судить по одежде, он был жителем каких-то других краев. Вокруг шеи у него был повязан кожаный ремень, на котором висел странный Y-образный предмет. На коленях белый держал нечто напоминающее небольшую кельтскую арфу. Глаза у него, как с удовлетворением отметила Сара, были зеленые, правда, почему это ее порадовало, она не могла бы сказать. Индеец держал в руке трубку и передавал ее своему рыжеволосому собеседнику, дым длинной спиралью поднимался вверх. "Наверное, это трубка мира", - подумала Сара. Она поискала глазами подпись художника, но не нашла ничего, что позволило бы определить автора рисунка. Вздохнув, она отложила рисунок в сторону и взглянула на мешочек, который лежал в пакете вместе с рисунком. Может, в мешочке есть что-то, что поможет установить, чей это рисунок?
Развязав узел, Сара высыпала содержимое мешочка на прилавок. "Странно", - подумала она, разглядывая выпавшие предметы. Среди них был искривленный коготь со слишком тупым для когтя кошки концом. Скорее это был коготь собаки или... волка. Сара повертела его в пальцах и решила, что, судя по размерам, он принадлежит не такому крупному животному. Пожалуй, лисе.
Затем Сара стала рассматривать пучок маленьких коричневых перышек, перевязанных кожаным шнурком. Рядом лежали сухие зерна пшеницы, от темно-коричневых до ржавых и желтых, приклеенные на узкую кожаную ленту. Здесь же был округлый камешек с тонкими прожилками, напоминающими кварц. Но самыми странными оказались последние два предмета.
Во-первых, плоский диск из кости. Поднеся его к глазам, Сара различила едва заметный рисунок на каждой из сторон. На одной были тщательно вырезаны оленьи рога, на другой - четверть луны. По краю каждой стороны шел орнамент, настолько затертый, что рассмотреть его почти не удавалось. Сара положила диск под лампу, освещавшую ее стол, прищурилась, в одном из ящиков нашла лупу и внимательно изучила изображение. Под лупой рисунок стал четким: это был традиционный кельтский ленточный орнамент.
Сара откинулась на стуле, положив перед собой на прилавок и лупу, и диск. Теперь у нее было о чем помечтать, не то что прежде. Размером диск был с игральную шашку, сильно потертый и похожий на толстую круглую пуговицу. Интересно, для чего он служил?
Последним, что Сара взяла в руки, был комочек сухой глины, по размерам напоминавший крупные мраморные шарики, с которыми она играла в начальной школе. Она постучала по нему ногтем, кусочек глины отвалился, и под ним что-то тускло блеснуло, словно бронза. Охваченная радостным возбуждением, Сара принялась осторожно отколупывать глину. Вскоре у нее на ладони лежало маленькое колечко шириной в четверть дюйма, и, разглядывая его в лупу, Сара обнаружила на нем тот же ленточный орнамент, что и на костяном диске. Что бы это значило? Она взвесила кольцо на ладони, решила, что оно из золота, и попробовала надеть на безымянный палец левой руки, как ни странно, оно оказалось точно впору.
Некоторое время Сара любовалась им, а потом внезапно вспомнила о проклятых кольцах, которые невозможно снять, и поспешно стащила его с пальца. Когда оно снова оказалось у нее в руке, Сара посмеялась над своим разыгравшимся воображением и положила кольцо рядом с прочим содержимым мешочка. "Какая странная находка", - подумала она, улыбаясь своей удаче.
Сара принадлежала к людям суеверным. Как гласит пословица: "Заметишь монетку, ее подними, и будет удача тебе в эти дни". Сара всегда поднимала монетку, какой бы тусклой и грязной она ни была. Никогда не проходила под лестницей, никогда не продолжала путь, если дорогу перебегала черная кошка, иногда, стараясь избежать грозящей ей неведомой неудачи, могла обойти целый квартал. Она непременно переписывала двадцать раз "письма счастья" и рассылала их по знакомым, хотя понимала, что все это обман. Гуляя по берегу реки, подбирала гладкий камешек и месяцами носила его в кармане. На счастье.
А теперь вот это.
Все, что лежало сейчас на прилавке, казалось чьей-то коллекцией предметов, приносящих удачу. Коготь, камешек, перья, зерна и костяной диск - все это можно найти в медицинском мешочке с амулетами у индейцев. Правда, индейцы не пользуются кельтским ленточным орнаментом и золотых колец у них тоже нет. Во всяком случае, тогда не было.
На этот раз Сара сама удивилась, почему она решила, что все это - древние вещи? Ведь у нее не было никакой зацепки, чтобы датировать рисунок или шаманский мешочек... Но почему-то она не сомневалась, что находки древние. И от этой уверенности у нее возникло странное ощущение. Она снова взглянула на рисунок. "Шаман и кельтский бард", - подумала она.
Отведя взгляд, она быстро заморгала и глубоко вздохнула. Ну ладно, пусть древние. Ничего в содержимом мешочка не позволяло узнать, кто автор рисунка. Сара осмотрела коробку, надеясь, что Джеми позаботился написать на ней, откуда она. И действительно обнаружила написанную его мелким почерком этикетку: "ИЗ ПОМЕСТЬЯ ДОКТОРА ЭЛЕДА ЭВАНСА".
Элед Эванс. Судя по имени, валлиец. Сара попыталась представить себе, как он выглядел. Наверное, напоминал Альберта Швейцера*. [Швейцер Альберт (1875-1965) - врач, миссионер в Экваториальной Африке. Лауреат Нобелевской премии мира (1952 г.).] Она пожала плечами и снова принялась изучать рисунок, нагнувшись к нему так, что почти касалась его носом.
И вдруг все вокруг закружилось. У Сары возникло ощущение, что лавка, как по волшебству, исчезла, а на ее месте вырос лес с картинки. Это произошло так внезапно, что у Сары даже дух захватило, она почувствовала перемену с такой остротой, словно ее полоснули бритвой. Она услышала запах кряжистых кедров, густой травы на поляне, увидела рядом с собой высокие, устремленные к небу сосны, их темно-зеленые верхушки упирались в облака. В ноздри ударил пряный запах черной земли.
Испугавшись, Сара подняла глаза от рисунка, боясь, что лавка и впрямь исчезла, а лес остался. Но она по-прежнему сидела в "Веселых танцорах" среди нагромождения всякой всячины. За окном продолжал моросить мелкий дождь, оставляя на окнах множество мелких капель. Группа "Глупый колдун" как раз допевала свои развеселые песенки. Ничего не изменилось. Если не считать того, что в самой Саре произошли кое-какие перемены. Лавка расплывалась у нее перед глазами, ей не хватало леса, который она только что видела, ощущала, вдыхала его аромат...
У Сары учащенно билось сердце. Она снова взглянула на рисунок, ожидая, что видение вернется, но рисунок оставался таким, как был - штрихи тушью и акварель в деревянной рамке. Непонятно. Она подвигала пальцем лежавшие на прилавке вещицы из мешочка и покачала головой. Всего минуту назад ей казалось, что она действительно очутилась где-то в другом месте. Может быть, у нее начинается грипп?
В этот момент звякнул колокольчик над входной дверью и реальный мир вторгся в размышления Сары в легко узнаваемом облике Джеральдины Хэтауэй. Она стояла в дверях, повернувшись к Саре спиной, и стряхивала воду с зонтика, который затем со щелчком закрыла.
- Ну, здравствуйте, мисс Кенделл, - сказала мисс Хэтауэй. У нее запотели очки, она сняла их, порылась в сумке, достала платок и принялась протирать стекла. - Как ваш бизнес сегодня?
- Спокойно, - ответила Сара. Так и было, по крайней мере до этой минуты.
- Понятно. Погода... ну, сами знаете. - Очки вернулись на нос хозяйки, платок - в сумку. - Я вижу, - продолжала она, уставившись на беспорядок на прилавке, - вижу, у вас новое поступление. Есть что-нибудь интересное для меня?
- Трудно сказать, - ответила Сара. - Тут в основном всякий хлам.



- Ну, вы ведь знаете, как говорят: что для одних хлам... - Мисс Хэтауэй уже подходила к прилавку, и ее голос постепенно затихал.
Сара подавила стон. Хорошо бы понять, что нужно Джеральдине Хэтауэй. Желание что-то купить возникает у нее, только если эта вещь уже отложена для кого-нибудь другого. Тут она начинает размахивать чековой книжкой и спорит до тех пор, пока Сара, еле сдерживаясь, не начинает мечтать, как бы свернуть ей шею.
- О, смотрите-ка, а это что? - Мисс Хэтауэй схватила золотое кольцо, вывалившееся из шаманского мешочка. - Сколько стоит?
- Оно не продается, - сказала Сара и приготовилась к худшему.
- Глупости. В таких заведениях, как ваше, продается все. Не морочьте мне голову. Я дам вам хорошую цену. Ну, скажем, пятнадцать долларов.
"Я не злюсь, - уговаривала себя Сара. - И не буду злиться. Покупатель всегда прав. Быть вежливой выгодно. Ну что за вздор! Не придется мне больше встречаться с мисс Хэтауэй, так еще и лучше".
- Ну! - потребовала мисс Хэтауэй. - Не скрипите зубами, девушка! Это дурная привычка. У вас найдется для кольца коробочка?
- Боюсь, оно не продается, - ровным голосом проговорила Сара. - Прежде всего, это чистое золото.
- Ну и что? Двадцать долларов, и ни пенни больше.
- А во-вторых, это мое кольцо, и я не собираюсь его продавать.
- Деловые люди так себя не ведут.
"Раз, два, три. Глубокий вдох".
- Поймите же, - попробовала урезонить ее Сара, - я не собираюсь его продавать.
- Тогда не надо было выставлять его.
- Я и не думала его выставлять. Я просто сидела за прилавком и... - Сара покачала головой. - Неважно, что я с ним делала. Я его не продаю, и это окончательно.
Мисс Хэтауэй уставилась на нее.
- Ничего себе, хороший разговор! Я сообщу о вас властям. Сначала вы предлагаете товар для продажи, а потом отказываетесь его продавать. И хочу добавить...
- Это мое право! - вспылила Сара. Она была вне себя от гнева, и ее голос становился все громче: - Я не обязана что-то продавать, если не желаю! Мне все равно, можете жаловаться хоть в Парламент, пусть они издадут закон, где будет сказано, что я должна продать кольцо! Вы его все равно не получите!
- И хочу добавить, - повторила мисс Хэтауэй, - что вы крайне грубы.
- Груба? Я? - Сара взяла себя в руки. Она стала глубоко дышать, стараясь успокоиться, и заговорила снова. - Мисс Хэтауэй, - сказала она как можно вежливей. - Я не собираюсь продавать это кольцо, и не стоит больше об этом говорить. - Она отобрала кольцо у мисс Хэтауэй. - Благодарю вас. И может быть, в будущем вы предпочтете делать покупки в другом месте? Мне не нужны подобные сцены.
- Сцены? А в чем, собственно, дело? - На одно благословенное мгновение мисс Хэтауэй потеряла дар речи. - Я требую, чтобы вы вызвали менеджера.
- Я и есть менеджер.
- Тогда владельца.
- Я и владелица тоже, - солгала Сара. Она представила себе, что будет с Джеми, вызови она его к разъяренной Джеральдине Хэтауэй. Да после этого он не станет разговаривать с Сарой целую неделю!
- Тогда... тогда...
Сара вышла из-за прилавка, взяла покупательницу за локоть и повела ее к дверям.
- Мы закрываемся, - сказала она.
- Но сейчас всего два часа!
- Мы закрываемся на ланч. До свидания, мисс Хэтауэй.
Они почти дошли до дверей, когда женщина сделала последнее заявление:
- Я требую, чтобы ко мне относились с уважением!
Сара уже не могла сдерживаться.
- Вон! - закричала она. - Вон! Вон! - вопила она и просто вытолкала мисс Хэтауэй за дверь.
Оказавшись на тротуаре, та сердито раскрыла зонтик и поглядела на Сару.
- Ноги моей здесь больше не будет! - громко сказала она, надеясь привлечь внимание прохожих. К несчастью, из-за дождя все сидели дома и улица была пуста.
- Замечательно! - ответила Сара и захлопнула дверь.
Она заперла ее, перевернула табличку "Открыто" так, что снаружи оказалась надпись "Закрыто", и протопала к своему стулу. Там, кипя от гнева, она сидела довольно долго, прокручивая в уме всю сцену. И начала хихикать. Ну и ну! Она даже не думала, что у нее хватит духу проделать подобное. Скорей бы рассказать об этом Джеми!
Сара разжала ладонь и посмотрела на кольцо, из-за которого разгорелся сыр-бор. "Оно - мое!" - окончательно решила она. Вот одна из приятных сторон работы в "Веселых танцорах". Ее собственные комнаты были так же, как и лавка, забиты всякими приглянувшимися ей безделушками. И рисунок, и остальное содержимое мешочка будут там как раз на месте. Сара провела пальцами по рамке. Кто же все-таки художник? Она снова посмотрела на коробку.
"Доктор Элед Эванс", - пробормотала она и решила позвонить Джеми, узнать, помнит ли он, откуда взялась коробка и кто такой доктор Эванс.
Утром Джеми сказал ей, что ему нужно закончить "эту проклятую статью" для международного журнала "Дикая природа". Так что, наверное, он сейчас сидит за письменным столом в Почтовой комнате. Она сняла телефон с полки, где находились еще термос для кофе и стопка старых исторических журналов, которые она уже много лет собиралась выбросить. Поставив телефон на прилавок, Сара набрала номер и, дожидаясь, пока Джеми снимет трубку, стала складывать свои находки в мешочек.
- М-м-м? - раздался голос Джеми после седьмого гудка.
- Привет, Джеми. Закончил свою статью?
- О, привет, Сара. Почти. Трудно свести все воедино. Как, черт возьми, ты обобщишь материал о грибах?
- Их едят за обедом.
- Заб-бавно!
- Догадайся, кого я сейчас выставила из лавки?
Джеми рассмеялся:
- Неужели известного австрийского исследователя Дэвида Линдсея?
- А вот и нет. Джеральдину Хэтауэй!
- Не может быть!
- Может.
- Молодец, - похвалил ее Джеми.
- И все утро трудилась как вол, разбиралась в чуланах.
- Из-за этого ты и отрываешь гения от работы?
- Гений знал бы, как состряпать статью про грибы.
- Бросай все и приходи обедать, мелкая негодница.
Сара рассмеялась. Она перекатывала кольцо в ладони и, еще раз сверившись с коробкой, правильно ли она запомнила имя, спросила:
- Джеми, ты знаешь некоего доктора Эледа Эванса? Э-л-е-д-а?
- Знал одного такого доктора. Он был профессором истории в Карлетоне* [Карлетонский университет в Оттаве.], умер несколько лет назад. В семьдесят шестом. А почему ты спрашиваешь?
- Понимаешь, на одной из коробок, которую я разобрала, было написано: "Из поместья Эледа Эванса". Он что, валлиец?
- Родился в Уэльсе, а вырос в Торонто. Переехал в Оттаву, когда в шестьдесят третьем ему предложили работу в университете.
- А как коробка с его вещами попала в наш чулан?
- Ах вот ты о чем... Я довольно хорошо знал Эледа. Умирая, он оставил все, что имел, мне. У него не было семьи, только какие-то дальние кузины в Уэльсе, и ему не хотелось отдавать собранные за всю жизнь сокровища в чужие руки. Большинство его вещей - мебель, книги и прочее - находятся у нас в Доме. Но было еще несколько коробок со всяким хламом, я хранил их на задах лавки, в чуланах. Хотел продать то, что там лежало, да рука не поднялась копаться в них. Я даже забыл, что они там. Я уже давно не вспоминал Эледа Эванса. Странно, что ты о нем заговорила. Кстати, он любил грибы.
- Тогда, может быть, мне так и оставить эту коробку в чулане?
- Нет. Хранить ее нет никакого смысла. Я уверен, Элед и не хотел бы, чтобы я хранил этот хлам. Книги и всякий антиквариат - вот что занимало его больше всего. Вряд ли в этих коробках есть что-нибудь путное.
- Даже в безлюдной арктической тундре можно набрести на сокровища, - сказала Сара с улыбкой.
- Что?
- Ты не поверишь, но я нашла там очень красивый рисунок. Перо, тушь и акварель. Он был художник?
- Насколько я знаю, нет.
- И тут есть еще кое-что - прелестная вещь. Похожа на шаманский мешочек индейца. Ну, знаешь, маленький кожаный мешок со всякими амулетами. Коготь лисы, несколько перьев, пшеничные зерна. Но самое интересное - костяной диск, и на нем вырезан рисунок. И еще маленькое золотое кольцо.
- Золотое кольцо?
- Угу. Оно было внутри глиняного шарика. Я по нему постучала, и глина рассыпалась, а под ней оказалось кольцо.
- Странно. Хотя Элед интересовался всякими редкостями, особенно теми, что как-то относились к антропологии. Он любил старые вещи - по-настоящему старые. Ну, скажем, гончарные изделия ацтеков, наконечники для стрел и так далее. Та волшебная, обмазанная глиной бутыль в виде демона, что стоит у тебя в гостиной, тоже из его коллекции.
Что-то щелкнуло в мозгу у Сары.
- Вспомнила, - сказала она. - Просто раньше я их не связывала. Кажется, я видела Эванса перед тем, как уезжала в Европу. Он был такой высокий, стройный, с пушистыми усами, как у Йосемита Сэма*. [Йосемит Сэм - персонаж мультипликационных фильмов американского мультипликатора Фриша Фреленга (1906-1995).]



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44
РЕКЛАМА
Никитин Юрий - Земля наша велика и обильна
Никитин Юрий
Земля наша велика и обильна


Якубенко Николай - Испытание огнем
Якубенко Николай
Испытание огнем


Володихин Дмитрий - Колонисты
Володихин Дмитрий
Колонисты


Никитин Юрий - Истребивший магию
Никитин Юрий
Истребивший магию


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.