Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (65)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (22)
  3. Колдун из клана Смерти (18)
  4. Заклятие предков (17)
  5. Свирепый черт Лялечка (16)
  6. Гнев дракона (16)
  7. Аквариум (15)
  8. Пелагия и красный петух (том 2) (14)
  9. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (13)
  10. Признания авантюриста Феликса Круля (13)
  11. Поводыри на распутье (11)
  12. Бубен верхнего мира (8)
  13. Цифровая крепость (8)
  14. Чудовище без красавицы (8)
  15. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  16. Гиперион (7)
  17. Вещий Олег (7)
  18. Брудершафт с Терминатором (6)
  19. Покер с акулой (6)
  20. Роксолана (6)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  22. Его сиятельство Каспар Фрай (5)
  23. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  24. По тонкому льду (4)
  25. Путь Кейна. Одержимость (4)
  26. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  27. Журналист для Брежнева (4)
  28. К "последнему" морю (4)
  29. Вставай, Россия! Десант из будущего (4)
  30. Битва за Царьград (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Зарубежная фантастика — > Де Линт Чарльз — > читать бесплатно "Лезвие сна"


ЧАРЛЬЗ ДЕ ЛИНТ


ЛЕЗВИЕ СНА




Сон и явь... Тонкая и острая как лезвие грань между ними рассекла жизнь Изабель Коплей пополам. В прошлом талантливая художница, ученица великого живописца, теперь на уединенном острове она ищет спасения от своих ставших реальностью кошмаров. Что разрушило судьбу Изабель - необыкновенный дар или страшное проклятье? И кем на самом деле является ее учитель - коварным злодеем или непревзойденным гением? Художница боится узнать правду. Но, словно призрак, появляется письмо от давно умершей подруги и заставляет Изабель вернуться в прошлое и еще раз пройти по лезвию сна.


ГАРМОНИЯ КОНТРАСТОВ ЧАРЛЬЗА ДЕ ЛИНТА

Говоря о творчестве того или иного писателя, мы волей-неволей пытаемся поместить его в рамки определенного жанра, направления или школы. Правомерность такой классификации сомнительна, но везде, где упоминается имя канадского писателя Чарльза де Линта, всплывает и термин "городское фэнтези" (urban fantasy). Появившись относительно недавно, это словосочетание вызвало немало споров и уже успело набить оскомину. Но следует признать, что в отношении де Линта лучше и не скажешь. Его произведения - это именно городские сказки, где в подчеркнуто урбанистическом мире, в вечно спешащем, разноголосом и многонациональном мегаполисе конца XX века разворачиваются удивительные и загадочные события.
Нарушая сложившиеся каноны жанра, выходя за его пределы, писателю удалось заинтересовать самых различных читателей. "Мои книги - это фэнтези для тех, кто обычно не читает фэнтези". Это одно из наиболее известных высказываний Чарльза де Линта. Но писатель явно скромничает. Действительно, нестандартные, эклектичные романы привлекли многих читателей, до этого не интересовавшихся фантастикой. Но и поклонники "традиционного" фэнтези в восторге от канадского писателя - в его книгах сохранилось всё лучшее, что есть в фэнтези вообще.
Еще древнегреческий мыслитель Гераклит говорил, что "из контрастов рождается прекраснейшая гармония". Этот принцип неоднократно оправдал себя в литературе, и в частности в творчестве де Линта. В своих романах ему удалось объединить хиппи, эльфов, клерков, индейцев, колдунов. А главное - добиться гармоничного сочетания мистического, полурелигиозного восприятия человеческой жизни с жесткими условиями и сумасшедшим темпом современного большого города.

ГРАЖДАНИН МИРА

Мы по праву называем Чарльза де Линта именно канадским писателем, хотя родился он в 1951 году в небольшом голландском городке Буссум. Через четыре месяца после рождения мальчика семья переехала в Канаду, но и там надолго не задержалась. Де Линты объездили Ливан, Турцию, Швейцарию, Голландию, почти всю Северную Америку. Наверное, именно во время этих путешествий будущий писатель научился терпимо относиться к чужой культуре, религии, другому образу жизни. Именно тогда формировались характер и убеждения писателя-космополита, этакого гражданина мира. "Я так и не принял ни одну из религий. Из всех многочисленных учений я выбрал для себя только два постулата: относись к другим так же, как хочешь, чтобы относились к тебе, и постарайся, чтобы мир после тебя был лучше, чем до тебя".
Главным развлечением Чарльза в подростковые годы становится чтение. Хотя бы потому, что книги легко перевозить. Среди любимых книг де Линта мифы, сказки народов мира, позже появляются имена Мэллори, Уайта, Толкина, Суонна, Нортона, Саймака, Желязны, Кинга... А вот любимой писательницей остается малоизвестная Барбара Кингсолвер.
Через несколько лет, впервые взявшись за перо, де Линт будет писать, подражая Толкину, а пока, наконец-то осев в Оттаве, Чарльз находит новое увлечение - это кельтская музыка.
Тогда, в конце 60-х, этноискусство было малопопулярным и не давало надежд на большие заработки, но де Линт твердо решил посвятить себя музыке. Чарльз устраивается на работу в звукозаписывающую компанию, со временем сколачивает небольшую группу, начинает выступать в ночных клубах. Помимо музыки у Чарльза масса увлечений, и одно из них - писательство. Никаких литературных амбиций у молодого де Линта и в помине не было - всего лишь привычка выдумывать разные истории и в свободное время записывать их. За несколько лет в чулане скопилось несколько десятков исписанных пухлых тетрадей.

ОТ ДЕСЯТИ ДОЛЛАРОВ - К ДЕСЯТИТЫСЯЧНЫМ ТИРАЖАМ

Если бы не случай, рукописи так и продолжали бы пылиться в чулане. Но в 1975 году сочинения де Линта случайно попались на глаза одному из его друзей. Впервые посторонний читатель высоко оценил то, что Чарльз писал исключительно "для себя". Год спустя состоялся литературный дебют будущего мэтра - в малотиражном литературном журнале выходят два рассказа де Линта. Полученный гонорар - "баснословная" сумма аж в десять долларов! Но сам факт казался де Линту удивительным: "Неужели кто-то готов платить деньги на то, что для меня просто хобби?!"
Увы, мгновенного чуда не произошло. После первой удачной публикации - восемь лет сплошных отказов, хотя вдохновленный де Линт пишет роман за романом. "Разбор почты в те годы был для меня особым ритуалом, - рассказывал он впоследствии. - Я не вскрывал письма сразу, а проверял толщину конверта. Толстый конверт означал возвращенную рукопись, а в тонком высылали договор для подписания".
В 1980 году де Линт женился на Мэри Энн Гаррис, и это событие во многом предопределило его писательский успех. "Фэнтези должно выйти из леса и переселиться в город", - сказала жена. Свои ранние произведения де Линт писал, наследуя манеру Толкина, но после совета жены решил перенести фэнтезийный сюжет в городскую атмосферу. И дело не только в смене декораций, хотя, безусловно, реалистичный антураж подчеркнул обаяние мифических персонажей. Проза де Линта перестала быть фэнтези в ее привычном понимании - скорее это "магический реализм".
Похоже, идея оказалась удачной - в конце 1983 года де Линту удается опубликовать одну из своих новелл. И тут еще один судьбоносный совет Мэри Энн - бросить работу и полностью посвятить себя творчеству.
Как часто пишут в биографиях, "дальнейшее уже достояние истории". За следующий год де Линт публикует три романа, тиражи быстро переваливают за десять тысяч, а вместе с ними растут и гонорары. "Я не хочу писать из-за денег. Я хочу, чтобы мне платили за то, что я пишу", - таков принцип де Линта. За все эти годы вышло свыше пятидесяти его книг на разных языках, переизданы ранние произведения, сегодня де Линт входит в число признанных мастеров современной литературы. А для Чарльза жена так и осталась неизменным советником, первым читателем, литературным агентом и бессменным редактором.

ГЕРОИ-АУТСАЙДЕРЫ

Сам де Линт очень любит термин "городское фэнтези". "В этом как раз вся суть, - говорит автор, - поставить мифологический архетип в современные, нарочито реальные обстоятельства. И наоборот - обыкновенного человека, желательно реалиста и материалиста, забросить в подчеркнуто мифологическую ситуацию".
Из ранних работ писателя несколько особняком стоит роман ужасов "Муленгро". Таинственная история, главными героями которой являются цыгане, стала квинтэссенцией знакомого де Линту с детства духа кочевой романтики, его подростковой страсти к приключениям. В "Муленгро" писатель поднимает тему многочисленных предрассудков, которые существуют по отношению к цыганам. "Мне интересно рассказывать об аутсайдерах, о людях, которые по тем или иным причинам не вписались в социальную систему, в ее иерархию, - говорил де Линт после выхода книги. - Кто-то делает такой выбор сознательно, кто-то выпадает из общества не по своей воле - но судьбы таких людей всегда очень необычны".
Еще не раз де Линт будет возвращаться к этой теме. Например, в романе "Someplace to Be Flying" писатель использует свой излюбленный метод контрастов: успешная, молодая и красивая журналистка Лили и типичный аутсайдер таксист Хэнк - представители двух социальных полюсов - попадают в водоворот мистических ситуаций. Событийная сторона романа в какой-то момент отступает на задний план, гораздо важнее оказываются взаимоотношения двух главных героев, которым, несмотря на все их различия, нужно найти компромисс, понять друг друга. И снова из контрастов под пером де Линта рождается гармония.
В центре внимания этого писателя - всегда человек. Часто прозу де Линта называют подростковой за некоторую идеалистичность. Но главное - его тексты не черно-белые, в них нет картонных плохих-хороших героев. Наоборот, каждый человек многогранен и подчас раскрывается самым неожиданным образом. Почти все книги де Линта простроены на том, что писатель проверяет своих героев на излом, ставит в такие ситуации, где им приходится меняться, делать выбор. "Я подключаю фантастику только тогда, когда остальные средства уже не работают. Современный человек настолько зациклен на себе, на своей повседневной жизни, что встряхнуть его может только нечто сверхъестественное, противоречащее всему, что он знал до этого".

ПИСАТЕЛЬ-САМОУЧКА

Одной из причин своего писательского успеха де Линт считает тот факт, что у него нет специального образования. Де Линт получил признание англоязычной литературной общественности относительно поздно, уже будучи автором более десятка романов. "Иначе мне быстро объяснили бы, что я самый обыкновенный графоман, что таких, как я, тысячи и сотни тысяч, что мне нужно прослушать специальный курс в университете".
Первые книги, вопреки всем ожиданиям, писались лихо. "Идей у меня всегда было и остается очень много. Я боюсь, что мне просто времени не хватит реализовать их все. А вот писать с каждым новым произведением становится всё труднее и труднее. Не хочется повторяться". Творческий метод де Линта более чем специфический: даже создавая небольшую повесть, он исписывает сотни страниц, подробно прорабатывая все сюжетные линии, позволяя каждому герою высказаться. А потом начинает сокращать и править собственный текст - вычеркивает длинные монологи, максимально облегчает диалоги, сводит все описания и отступления к необходимому минимуму.
"Наверное, это не самая удачная методика, она отнимает много времени, но я привык работать именно так".
Если бы успех писателя измерялся количеством завоеванных наград, Чарльз де Линт вряд ли считался бы состоявшимся автором. К счастью, это не так, потому что с литературными премиями его преследует какой-то фатальный неуспех. Де Линт многократный не-лауреат самых различных литературных конкурсов и премий. Нет, кое-какие награды он всё-таки получил, но в основном малоизвестные и не слишком престижные. А вот неполученных номинаций в его послужном списке немало: к примеру, канадец по одному разу претендовал на "Небьюлу" и премию Брэма Стокера, тринадцать раз на Всемирную премию фэнтези, шесть раз на Британскую премию фэнтези. Может, когда-нибудь количество перейдет в качество и награда найдет героя. А пока что сам автор относится к неполученным регалиям довольно иронично.

ЕДИНСТВО МЕСТА

Как это ни странно для фантаста, де Линт уверен, что писать стоит лишь о том, что ты очень хорошо знаешь. "Много читать, много писать, причем только о том, что сам пережил, о том, о чем знаешь не понаслышке, - вот и весь секрет так называемого мастерства", - говорит он. Да и местом действия де Линт выбирает только знакомые города и страны. Вершиной его мастерства и самыми издаваемыми книгами стали "Легенды Ньюфорда", где город один в один списан с Оттавы конца 70-х - начала 80-х годов. Ньюфордский цикл - это два десятка произведений, не связанных между собой единым сюжетом. Цикл очень удобен тем, что его можно начинать читать с любой книги, не соблюдая хронологии. Но все истории объединяет как минимум одно - город Ньюфорд, который зачастую оказывается главным героем, активно вмешивается в сюжет, обладает собственным неповторимым характером.
И город, и его жители внешне намеренно реалистичны, но это впечатление крайне обманчиво. Самый серый и непрезентабельный, ничем, казалось бы, не примечательный персонаж, как правило, оказывается в центре магических событий. А улицы Ньюфорда в зависимости от ситуации меняют свой облик, подчеркивая эмоциональное состояние героев, задавая тон всему повествованию. Ньюфорд предстает то как жестокие "каменные джунгли", где каждый сам за себя и за любым поворотом тебя поджидает ловушка, то как шумная коммунальная квартира, где хоть и грызутся на кухне, но всё равно дружат и поддерживают друг друга. Именно для "Легенд Ньюфорда" в словосочетании "городское фэнтези" важно прилагательное "городское". В романах де Линта явно проступает метафизическое ощущение города как особой среды, сцены, где любой дом, улица или сквер могут оказаться хрестоматийным ружьем на стене. Экзотика, по мнению де Линта, не в диковинных сооружениях, неизвестных островах и далеких планетах. Гораздо интересней, когда по самым обыкновенным улицам ходят внешне ничем не примечательные люди, - но у каждого такого "человека в футляре" есть своя тайна.
Самые известные романы о Ньюфорде - "Memory and Drearn" ("Лезвие сна"), "Trader", "Someplace to Be Flying". Кстати, вопреки распространенному заблуждению, писатель не задумывал специально никакого цикла. "Легенды Ньюфорда" создавались как самостоятельные произведения, и только на третьем или четвертом романе автор поймал себя на том, что разворачивает все события в одном и том же городе.
Одним из наиболее ярких произведений Ныофордского цикла является роман "Лезвие сна". В центре повествования оказывается судьба художницы Изабель Коплей, открывшей в себе волшебный дар вызывать магических существ из мира духов. Но необычный талант оборачивается трагедией. Изабель приходится отказаться от любимого человека, оставить друзей и пройти множество испытаний на пути обретения себя.
Женские образы вообще "конек" де Линта. И это опять же во многом заслуга жены. "Я очень счастлив в семейной жизни, - признается сам автор, - и очень люблю наблюдать за Мэри Энн, за ее реакцией на те или иные события, а создавая женские типажи, всегда советуюсь с ней". Достоверные, объемные и невероятно притягательные женские образы являются одной из характерных черт практически всех книг де Линта.
Для того чтобы автор стал "знаковым" и "культовым", зачастую недостаточно одного только писательского таланта. Необходимо умение чувствовать свое время и человека в этом времени. Де Линт и его "вышедшее из леса" и преобразившееся фэнтези оказались именно тем, что так необходимо современному читателю.
Александра Альтман


Посвящается памяти Рона Нэнса

Я буду скучать по тебе, парень

Падают листья, продолжается бесконечный круговорот,
Напоминая о тебе и лучших временах.
Когда пришло известие, я зарыдал и только позже понял,
Что часть твоей души навек останется со мной.
Кийя Хатвуд. Нет прощаньям, нет сожаленьям
Ночь весь день ожидает своего часа в ветвях ели.
Ральф Вальдо Эмерсон. Опыт (1844)

Наши сны делают нас значительнее.
Джек Кирби, из интервью для "Пленников Притяжения Онтарио, телепередача от 7 января 1993-го


ЛЕЗВИЕ СНА

У окна сидит женщина с книгой, через ее плечо на страницы падает свет лампы. От книги исходит лимонно-желтое сияние, окруженное фиолетовыми тенями. Это мягкое сияние освещает лицо женщины и вспыхивает искрами на небрежно причесанных и подкрашенных хной волосах.
В тенях прячутся едва различимые миниатюрные фигурки; они притаились на подлокотниках кресла, выглядывают из-под рыжеватых локонов и тайком рассматривают слова на страницах книги. Крошечные силуэты не больше мошек, летящих на свет лампы. Некоторые из них укрылись в изгибе шеи и в тени носа, другие прячутся среди россыпи неярких веснушек на лбу и щеках.
Существа похожи на едва оперившихся птенцов: острые и длинные носы, мелкие черты лица, высокий и гладкий лоб. Фигурки - когда попадают в луч света - отдаленно напоминают головастиков, руки подобны тонким изогнутым прутикам, а на голове удивленно и упрямо стоит дыбом цыплячий пушок. У некоторых за спиной можно различить тонкие переливчатые крылья, наподобие стрекозиных.
Читающая женщина словно не замечает их присутствия. Все ее внимание поглощено книгой. Но неужели она не ощущает легких прикосновений к своим рукам, не чувствует осторожных движений в волосах? Неужели не видит мелькания полупрозрачных теней в сумраке на фоне страниц прямо перед своими серо-зелеными глазами?



А возможно, всё это только причудливая игра света и летняя ночь за окном просто ей снится.
"Женщина с книгой", 1977, масло, холст, 40x30 дюймов. Собрание Детского фонда Ньюфорда.

Следы в пыли
Положи свою руку...
...Сюда.
Слушай биение сердца.
Ингрид Карклинс из заметок к "Темной Страсти"

Сентябрь, 1992

Со дня смерти Катарины Малли прошло пять лет и два месяца, но сегодня утром Изабель получила от нее письмо.
Ей пришлось опереться о почтовый ящик, стоящий на обочине дороги, чтобы удержаться на ногах. Волна дурноты, поднимаясь, сжимала виски. Окружающие звуки - голоса птиц в кронах деревьев и беспорядочный шум машин на шоссе - исчезли. Изабель в немом недоумении уставилась на письмо, лежащее поверх вынутой из ящика пачки корреспонденции. Конверт выглядел затертым и потрепанным, один уголок загнулся. Адрес был написан от руки так хорошо знакомым ей почерком.
"Это, должно быть, шутка, - подумала Изабель. - Чья-то неудачная и жестокая шутка".
Но на почтовой марке стояла отчетливая дата - 12 июля 1987 года - два дня до смерти Кэти. Вероятно, она попросила отправить письмо кого-то из медсестер, и забытый конверт пролежал больше пяти лет в почтовом отделении; может, он завалился в щель между столом и стеной или под ленту транспортера и был обнаружен и возвращен в поток писем совсем недавно. Или задержка произошла из-за неполного адреса, поставившего в тупик почтовых клерков: остров Рен, ферма Аджани, Изабель Коплей. Да, наверно, так оно и было, а потом письмо попалось на глаза кому-то, кто хорошо ориентировался в лабиринте летних домиков и рыбацких хижин, беспорядочно заполнивших остров, на котором жила Изабель. Где бы ни бродило письмо, теперь, спустя долгие годы, оно оказалось в руках адресата, но Изабель не решалась его вскрыть. Она просто не могла заставить себя разорвать конверт. Изабель засунула письмо в середину пачки и вернулась к своему джипу. На водительском сиденье она опустила голову на руль и закрыла глаза, стараясь унять бешеное биение сердца. Но перед ее мысленным взором появились черты лица Кэти: серьезные серые глаза и пухлая нижняя губа, крупноватый нос, слегка оттопыренные уши, обычно скрытые копной золотисто-рыжих волос, оттененных хной.
Хотелось забыть об этом письме, как пыталась забыть о надвигающейся смерти бледная и хрупкая Кэти, уже не встававшая с больничной кровати. Изабель мечтала вернуться в тот далекий 1972 год, когда она оставила свой остров ради университета Батлера; в тот год, когда ее жизнь полностью изменилась, когда она покинула всё, что было привычно и хорошо знакомо, и окунулась в городскую суету, где любой незначительный поступок мог превратиться в опасное приключение. В тот год она впервые встретилась с Кэти, а еще через год поддалась чарам Рашкина.
Но у Изабель не было дара изменять мир по своему желанию, это умела делать только Кэти.
- Что это за мир, если ты не можешь приспособить его к своим потребностям? - спросила ее как-то Кэти.
- Как ты себе это представляешь?
- Сделать его не таким, какой он есть на самом деле. Изменить мир, чтобы он стал для тебя чем-то большим.
Изабель покачала головой:
- Это не в наших силах. Нам не дано переделывать мир силой воображения. Конечно, мы можем представить себе всё, что угодно, но от этого мало что изменится. По крайней мере, в реальном мире.
- Если мы не сможем изменить мир, тогда он изменит нас, - ответила Кэти.
- Что же в этом плохого?
- Мне не нравится, что что-то может заставить меня перемениться.
Но Изабель так и не научилась изменять мир по своему желанию; и у Кэти в итоге тоже ничего не получилось.
Изабель выпрямилась и бросила почту на соседнее сиденье. Никак не удавалось сфокусировать взгляд, и перед глазами за ветровым стеклом стоял плотный туман. Изабель сжала руль, чтобы избавиться от дрожи в руках. Двигатель на холостом ходу издавал басовитое ровное гудение, составляющее контраст с лихорадочным стуком ее сердца. В груди разлилась боль, такая же знакомая, как и вызвавший ее почерк на конверте.
Если бы начать всё сначала, она бы многое изменила. Прислушалась бы к предупреждениям Кэти. Не позволила бы себе стать жертвой обещаний Рашкина. Но прежде всего, она не пережила бы смерти Кэти. Будь у нее выбор, Изабель первой рассталась бы со своей жизнью. Но жестокие болезни глухи к чьим-либо желаниям и мечтам, и нам не дано изменять мир и прошлое по своему усмотрению.
Прошло немало времени, прежде чем Изабель нашла в себе силы тронуться с места и добраться до причала. Там она швырнула кипу корреспонденции в носовую часть своей весельной шлюпки и отчалила. Она уселась спиной к острову и гребла, почти автоматически напрягая руки, уставившись на удаляющийся берег, а мысли тем временем неуклонно возвращались к умершей подруге. До сих пор Изабель старательно и вполне успешно избегала их, но полученное письмо разогнало туман забвения, и теперь поток воспоминаний невозможно было унять никакими силами. Они кружились подобно стае крикливых чаек, и каждое требовало особого внимания, нимало не заботясь о причиняемой ими боли. Воспоминания поднимались из потаенных уголков сознания, разрывали паутину забвения, рассеивали сумрак, окутывавший их долгие годы.
Изабель задыхалась от поднятой ими пыли.

II

Алан развалился на диване и, поставив чашку с чаем себе на грудь, смотрел вечерние новости. Он не включал звук до тех пор, пока его собственное лицо на экране не исчезло за спинами семейства Малли. Вперед выступила Маргарет Малли, в ее глазах сверкало пламя праведного гнева, которое, как давно уже убедился Алан, она могла зажигать и гасить по собственному усмотрению. Муж и единственная оставшаяся дочь стояли по обе стороны от Маргарет, добровольно уступив ей поле боя.
Алан видел, как все они нетерпеливо поджидали репортеров на ступенях здания суда, тогда как сам он старался увернуться от журналистских объективов и не спешил подойти и услышать заявление матери Кэти. Он заранее знал, что она скажет. Но даже очень близкое знакомство с ее ораторскими способностями не удержало его теперь от соблазна выслушать заявление. Алан сознавал, что не следует этого делать. Всё, чего могла добиться Маргарет, так это разозлить его еще больше, но он не стал противиться непроизвольно возникшему желанию.
- Мы обязательно подадим апелляцию, - сказала Маргарет. - Вердикт, вынесенный сегодня, - это ужасающая ошибка правосудия. Поймите, вопрос не только в деньгах. Проблема в том, куда будут направлены эти средства. Мы лишь хотим сохранить добрую память о нашей дочери и убедиться, что ее произведения должным образом будут представлены общественности.
"А заодно вычеркнуть все упоминания о детстве Кэти, - цинично подумал Алан. - И тем самым разрушить представление об основных мотивах, звучащих в доброй половине ее ранних сочинений". Сокращенные версии потеряли бы всякий смысл и лишили бы возможности опубликовать их, по крайней мере в "Ист-стрит пресс". Но мать Кэти, стремясь внести свои изменения, хотела также прибрать к рукам гонорары дочери и контролировать все выходящие в свет издания ее сочинений.
Намерения Маргарет относительно произведений Кэти глубоко ранили эстетические чувства Алана. Если уж ей так хочется высказать свое мнение, говорил он матери Кэти еще до привлечения к этому делу адвокатов, то пусть лучше она сделает это в собственных произведениях, подписанных ее именем. Учитывая полное отсутствие у Маргарет какого-либо литературного таланта, этого никогда бы не произошло. Но эта женщина обладала не меньшим упрямством, чем ее дочь, и что бы она ни говорила, склонность к искажению фактов являлась их фамильной чертой.
Кэти всегда утверждала, что ее родители умерли. Жаль, что это не оказалось правдой.
На экране телевизора один из репортеров задал Малли вопрос, ответ на который Алан хотел бы услышать в суде. Но во время разбирательства судья отвел его, так как в ходе процесса под сомнение ставилась дееспособность Кэти в момент написания завещания, а не побуждения ее матери.
- Но как вы поступите с деньгами, - настаивала репортер, - если они не будут переданы Детскому фонду? Тому самому, который учредила ваша дочь, должна вам напомнить.
Алану оставалось только гадать, был ли он единственным, кто заметил вспышку гнева в глазах Маргарет Малли.
- Мы рассматривали вопрос о создании трастового фонда или стипендий, - ответила она. - Но еще не приняли окончательного решения. Всё это настолько неприятно...
- Но ведь Детский фонд Ньюфорда уже существует, - не унималась журналистка, вызывая своей настойчивостью чувство симпатии у Алана. - И раз уж это детище вашей дочери...
- ДФН покровительствует отпрыскам проституток и наркоманов! - сорвалась Маргарет, и теперь ее ярость мог видеть каждый, кто смотрел передачу. - Если мы не перестанем финансировать этих...
Алан нажал кнопку на пульте, и экран телевизора погас. Если бы можно было так же просто выключить и саму Маргарет Малли вместе с ее "крестовым походом в защиту благопристойности"! Самое печальное заключается в том, что эта женщина разглагольствует перед камерами, а множество людей в это время сидят у экранов и согласно кивают головами. А ведь дети, нуждающиеся в поддержке фонда, происходят из самых различных семей. Отчаяние, заставляющее их искать помощи, не знает различий между верующими и атеистами, между богатыми и бедными. Не имеют значения ни цвет кожи, ни образ жизни родителей.
Алан переставил чашку на кофейный столик и поднялся с дивана, чтобы выглянуть в застекленный эркер, выходящий на Уотерхауз-стрит. Он вспомнил те времена, когда все они жили в разных квартирах на этой улице. Каждый из них следовал за своей музой, их дороги пересекались в различных классах и студиях, а первые литературные произведения, картины или музыка одного вдохновляли остальных. Чувство товарищества пропало задолго до смерти Кэти, но для Алана ее гибель стала последней страницей повести, начатой в далекие семидесятые, когда они впервые встретились.
Многие из них до сих пор продолжают писать повести своей жизни, но на этих страницах они редко находят имена друг друга. И дело вовсе не в том, что они переросли юношескую дружбу. Причина кроется гораздо глубже, в каждом из них, и для каждого она разная. Каждый ожидал перемен и творческого роста, без этого мир казался слишком тесным, музы исчезали, а источники вдохновения пересыхали. Но Алан никогда не думал, что настанет день, когда большинство товарищей его юности покажутся ему чужими людьми. Он не предвидел горького чувства отчуждения, проникающего в отношения со старыми друзьями.
Телефонный звонок застал его стоящим у того же окна. Алан решил было оставить его автоответчику, но передумал, развернулся, пересек комнату и снял трубку.
- Грант слушает, - произнес он.
- Ненавижу, когда ты так отвечаешь. Почему бы не сказать "алло", как все нормальные люди?
Алан улыбнулся, узнав голос Марисы. И посмотрел на камин, над полкой которого, заставленной первыми изданиями "Ист-стрит пресс", висел автопортрет, написанный ею несколько лет назад. В тусклом свете копна светлых волос излучала собственное сияние, и эти лучи расходились во все стороны от полотна.
- Боюсь, мне никогда не удастся соответствовать твоим стандартам приличий, - ответил Алан. - В следующий раз ты потребуешь, чтобы я надевал галстук, отправляясь в постель.
- Надо подумать. Мы говорим о простом галстуке или о галстуке-бабочке? И будет ли он единственным предметом одежды на тебе?
Алан снова улыбнулся:
- Как ты поживаешь, Мариса?
- В данный момент я представляю тебя в одном только галстуке и пытаюсь определить, восхищает меня эта картина или путает.
- Премного благодарен тебе за беспокойство о моем чувстве собственного достоинства.
- Всегда к твоим услугам, - ответила Мариса. - Но я позвонила не только ради этого. Ты видел сегодняшний выпуск вечерних новостей?
- Маргарет Малли в сиянии славы? К сожалению, да.
Покидая здание суда, Алан вовсе не испытывал радости победы. Но всё же он должен был позволить Марисе высказать свое мнение. Идея пересмотра завещания ей абсолютно не нравилась.
- В любом случае, тебя можно поздравить, - сказала она.
- Карсон утверждает, что ее адвокат направил в суд апелляцию.
- О! В таком случае ты сможешь окончательно выиграть дело.
- Судебный запрет уже снят.
- Значит, всё хорошо?
- Это значит, что мы можем двигаться дальше и издавать сборник, как и собирались. Даже если гонорар Кэти не будет направлен в фонд, я смогу перечислить туда прибыль от продажи книг. Бог свидетель, им очень нужны деньги.
- А иллюстрации будет делать Изабель?
Алан неуверенно помолчал, но всё же решил ответить откровенно:
- На самом деле я ее еще не спрашивал.
- Алан!
- Знаешь, я не мог к ней обратиться, пока не был уверен, что книга выйдет в свет. Что, если бы она выполнила всю работу, а нам не удалось бы ее напечатать?
- Единственный человек, который мог бы с ней договориться, - это ты, - заявила Мариса. - И, сказать по правде, если откажешься, значит, ты еще глупее, чем я думала.
Алан вздохнул. Он обвел комнату взглядом и заметил, что ночные тени вплотную приблизились к оконным стеклам. Там, за окном, уже вышли на охоту призраки Уотерхауз-стрит. И почему только он один помнит прошлое? Точнее, не хочет забывать.
- Алан? Ты еще здесь?



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47
РЕКЛАМА
Роллинс Джеймс - Кости волхвов
Роллинс Джеймс
Кости волхвов


Свержин Владимир - Сеятель бурь
Свержин Владимир
Сеятель бурь


Якубенко Николай - Испытание огнем
Якубенко Николай
Испытание огнем


Смоленский Вадим - Записки гайдзина
Смоленский Вадим
Записки гайдзина


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.