Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (75)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (22)
  3. Колдун из клана Смерти (18)
  4. Заклятие предков (17)
  5. Свирепый черт Лялечка (16)
  6. Аквариум (14)
  7. Пелагия и красный петух (том 2) (14)
  8. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (14)
  9. Признания авантюриста Феликса Круля (13)
  10. Поводыри на распутье (11)
  11. Чудовище без красавицы (10)
  12. Бубен верхнего мира (8)
  13. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  14. Гнев дракона (8)
  15. Вещий Олег (7)
  16. Гиперион (7)
  17. Брудершафт с Терминатором (6)
  18. Покер с акулой (6)
  19. Роксолана (6)
  20. Путь Кейна. Одержимость (5)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  22. Его сиятельство Каспар Фрай (5)
  23. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  24. Яфет (4)
  25. Журналист для Брежнева (4)
  26. По тонкому льду (4)
  27. Цифровая крепость (4)
  28. К "последнему" морю (4)
  29. Ричард Длинные Руки - 1 (4)
  30. Смягчающие обстоятельства (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Философия — > Абеляр Пьер — > читать бесплатно "История моих бедствий"


Пьер Абеляр


История моих бедствий



-------------------------------------------------------------
Библиотека Института философии Росийской Академии Наук
-------------------------------------------------------------

Часть первая
Человеческие чувства часто сильнее возбуждаются или смягчаются
примерами, чем словами. Поэтому после утешения в личной беседе, я решил
написать тебе, отсутствующему, утешительное послание с изложением пережитых
мною бедствий, чтобы, сравнивая с моими, ты признал свои собственные
невзгоды или ничтожными, или незначительными и легче переносил их.
Я происхожу из местечка, расположенного в преддверии Бретани, как я
думаю, милях в восьми к востоку от Нанта, и носящего название Пале.
Одаренный от природы моей родины или по свойствам нашего рода
восприимчивостью, я отличался способностями к научным занятиям. Отец мой до
того, как я препоясался воинским поясом, получил некоторое образование.
Поэтому и впоследствии он был преисполнен такой любовью к науке, что, прежде
чем готовить каждого из своих сыновей к воинскому делу, позаботился дать им
образование. Решение отца было, конечно, исполнено, а так как я в качестве
первенца был его любимцем, то он тем сильней старался тщательнее обучить
меня.
Я же чем больше оказывал успехов в науке и чем легче они мне давались,
тем более страстно привязывался к ним и был одержим такой любовью к знанию,
что, предоставив своим братьям наследство, преимущества моего первородства и
блеск военной славы, совсем отрекся от участия в совете Марса ради того,
чтобы быть воспитанным в лоне Минервы. Избрав оружие диалектических доводов
среди остальных положений философии, я променял все прочие доспехи на эти и
предпочел военным трофеям - победы, приобретаемые в диспутах. Поэтому, едва
только я узнавал о процветании гделибо искусства диалектики и о людях,
усердствующих в нем, как я переезжал, для участия в диспутах, из одной
провинции в другую, уподобляясь, таким образом, перипатетикам.
Наконец я прибыл в Париж, где эта отрасль познания уже давно и всемерно
процветала, и пришел к Гильому из Шампо, действительно выдающемуся в то
время магистру в этой области, который пользовался соответствующей славой.
Он-то и стал моим наставником. Сначала я был принят им благосклонно, но
затем стал ему в высшей степени неприятен, так как пытался опровергнуть
некоторые из его положений, часто отваживался возражать ему и иногда
побеждал его в спорах. Наиболее же выдающиеся из моих сотоварищей по школе
весьма сильно вознегодовали на меня за это и тем сильнее, чем я был моложе
их по возрасту и по курсу обучения. Здесь-то и начались мои бедствия,
продолжающиеся поныне; чем шире распространялась обо мне слава, тем более
воспламенялась ко мне зависть.
Возымев о самом себе высокое мнение, не соответствовавшее моему
возрасту, я, будучи юношей, уже стремился стать во главе школы и даже
наметил себе место, где я мог бы начать такую деятельность, а именно - в
Мелене, бывшем в то время значительным укрепленным пунктом и королевской
резиденцией. Упомянутый мой учитель догадался об этом и постарался,
насколько это было для него возможно, отдалить мою школу от своей. Он
изобретал всевозможные тайные махинации, чтобы помешать открытию моей школы
и, прежде чем я покину его, лишить меня избранного для нее места. Но так как
некоторые из сильных мира сего относились к нему недружелюбно, то при их
поддержке и содействии мне удалось добиться исполнения моего желания, а его
явная зависть возбудила у многих сочувствие ко мне.
С самого же начала моей преподавательской деятельности в школе молва о
моем искусстве в области диалектики стала распространяться так широко, что
начала понемногу меркнуть слава не только моих школьных сотоварищей, но и
самого учителя. Вот почему, возымев еще более лестное мнение о своих
способностях, я перенес свою школу в укрепленное местечко Корбейль по
соседству с Парижем, чтобы получить возможность именно отсюда чаще нападать
на своих противников в диспутах. Однако немного времени спустя, вследствие
неумеренной страсти к научным занятиям, я подорвал свое здоровье и вынужден
был возвратиться на родину. В течение нескольких лет я был как бы удален из
Франции, зато меня еще ревностней ожидали все увлекавшиеся изучением
диалектики.
Когда по прошествии нескольких лет я совсем оправился от болезни, мой
бывший наставник Гильом, архидиакон Парижский, сменив свое прежнее одеяние,
вступил в ряды уставных каноников, как передавали, с целью казаться
благочестивее и тем скорее подняться на более высокую ступень духовного
сана. Этого он в самом скором времени и достиг, так как его сделали
епископом Шалонским. Однако новое одеяние, [соответствующее его сану], не
удалило его из Парижа и не отвлекло от привычных занятий философией: в том
же самом монастыре, в который он удалился, дабы посвятить себя делу веры, он



тотчас же, по своему обычаю, стал заниматься публичным преподаванием. Тогда
я возвратился к нему, чтобы прослушать у него курс риторики, причем в ходе
наших, неоднократно возникавших споров я, весьма убедительно опровергнув его
доводы, вынудил его самого изменить и даже отвергнуть его прежнее учение об
универсалиях. Было же его учение об общих понятиях таково: он утверждал, что
вещь, одна и та же по сущности, находится в своих отдельных индивидуумах вся
целиком и одновременно; последние же различаются [между собой] не по [своей]
сущности, но только в силу многообразия акциденций. И это свое учение он
исправил таким образом, что, наконец, сказал: одна вещь является
тождественной [с другой] не по сущности, а в силу безразличия.
А ведь этот вопрос об универсалиях был у диалектиков всегда одним из
важнейших, и он настолько труден, что даже Порфирий в своем "Введении",
говоря об универсалиях, не решился определить их, заявив: "Это - дело
чрезвычайной глубины". После того как Гильом изменил и даже был вынужден
отвергнуть свое прежнее учение, к его лекциям начали относиться так
пренебрежительно, что едва даже стали допускать его к преподаванию других
разделов диалектики: как будто бы только в учении об универсалиях
заключается, так сказать, вся суть этой науки. Поэтому мое учение приобрело
такую силу и авторитет, что лица, наиболее усердно поддерживавшие раньше
моего вышеназванного учителя и особенно сильно нападавшие на мое учение,
теперь перешли в мою школу. Даже преемник моего учителя в парижской школе
сам предложил мне свое место, чтобы вместе с остальными поучиться у меня
там, где раньше процветал его и мой учитель.
Вскоре после того как обучение диалектике оказалось под моим
руководством, наш бывший учитель начал столь сильно мучиться от зависти и
огорчения, что это даже трудно выразить. Не имея сил дольше терпеть
постигший его удар, он коварно стал искать возможность удалить меня из
школы. Но так как у него не было предлога действовать против меня открыто,
то Гильом решил предъявить позорнейшие обвинения человеку, передавшему мне
руководство в школе и отнять ее у него, а на это место назначить моего
противника. Тогда я возвратился в Мелен и снова, как прежде, открыл там свою
школу, и чем более явно он преследовал меня своей завистью, тем больше
возрастал мой авторитет, согласно словам поэта:
Высшее - зависти цель.
Бурям открыты вершины.
Однако немного позже, поняв, что почти все его ученики весьма
сомневаются в его благочестивости и без конца перешептываются по поводу его
вступления в клир, потому что он ни в какой степени не отказался от
городской жизни, Гильом переехал сам и перевез немногочисленную братию и
свою школу в некий уеденный от Парижа поселок. А я тотчас же возвратился из
Мелена в Париж, надеясь в конце концов обрести покой от его преследований.
Но поскольку, как я уже заметил ранее, он сделал моим преемником моего
противника, я раскинул свой школьный стан вне пределов Парижа - на горе св.
Женевьевы, как бы намереваясь держать моего преемника в осаде. Услышав об
этом, наш учитель без всякого зазрения совести немедленно возвратился в
Париж и перевел остававшихся еще при нем учеников и братию в прежний
монастырь, дабы освободить от моей осады того воина, которого он раньше
покинул. В действительности же Гильом сильно повредил ему, хотя намеревался
оказать ему помощь. В самом деле, раньше у моего преемника было хоть
несколько учеников, интересовавшихся преимущественно его лекциями о
Присциане, в изучении которого он считался особенно сильным. А после
прибытия учителя мой преемник совершенно лишился всех своих учеников и был,
таким образом, вынужден отказаться от руководства школой. Вскоре после того,
вконец отчаявшись приобрести мирскую славу, он и сам постригся в монахи.
Ты, наверное, хорошо осведомлен о том, как часто спорили я и мои
ученики с нашим бывшим учителем и его учениками после их возвращения в Париж
и насколько был удачен для нас, а также и для меня самого исход этих битв.
Скажу об этом смело словами Аякса, чтобы выразиться поскромнее:
...Спросите ль вы об исходе
Битвы меня, то отвечу я вам: побежденным я не был.
И даже если бы я умолчал об этом, то само дело гласит за себя, равно
как и исход его.
Пока происходили все эти события, моя возлюбленная мать Люция вызвала
меня к себе на родину. После пострижения моего отца Беренгария в монахи она
намеревалась поступить так же. По исполнении этого обряда я возвратился во
Францию, чтобы основательнее изучить богословие, в то время как часто
упоминаемый наш учитель Гильом уже утвердился на престоле епископа
Шалонского. Высшим же авторитетом в области богословия считался тогда его
собственный учитель - Ансельм Ланский.
Итак, я пришел к этому старцу, который был обязан славой больше своей
долголетней преподавательской деятельности, нежели своему уму или памяти.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10
РЕКЛАМА
Каргалов Вадим - Вторая ошибка Мамая
Каргалов Вадим
Вторая ошибка Мамая


Шилова Юлия - Замуж за иностранца, или Русские жены за рубежом
Шилова Юлия
Замуж за иностранца, или Русские жены за рубежом


Глуховский Дмитрий - Метро 2034
Глуховский Дмитрий
Метро 2034


Злотников Роман - Звездный десант
Злотников Роман
Звездный десант


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.