Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (30)
  2. Аллан Кватермэн (17)
  3. Гнев дракона (15)
  4. Летучий Голландец (12)
  5. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (11)
  6. Начало всех начал (10)
  7. Путь Кейна. Одержимость (9)
  8. Яфет (9)
  9. Мир туманов (8)
  10. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (8)
  11. Второй уровень. Весы судьбы (8)
  12. Странствующий теллуриец (7)
  13. Роксолана (7)
  14. Память льда (7)
  15. Пирамида (6)
  16. Киммерийское лето (6)
  17. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  18. Армагеддон (5)
  19. Круг любителей покушать (4)
  20. К "последнему" морю (4)
  21. По тонкому льду (4)
  22. Главбух и полцарства в придачу (4)
  23. Полковнику никто не пишет (4)
  24. Париж на три часа (4)
  25. Демон и Бродяга (4)
  26. Любовница на двоих (4)
  27. Золотой воин (3)
  28. Смягчающие обстоятельства (3)
  29. Свет вечный (3)
  30. Тимур и его команда (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Газданов Гайто — > читать бесплатно "Возвращение Будды"


Гайто Газданов


Возвращение Будды



Издательство "Художественная литература", м., 1990.
OCR Бычков М.Н.

Я умер, - я долго искал слов, которыми я мог бы описать это, и,
убедившись, что ни одно из понятий, которые я знал и которыми привык
оперировать, не определяло этого, и то, которое казалось мне наименее
неточным, было связано именно с областью смерти, - я умер в июне месяце,
ночью, в одно из первых лет моего пребывания за границей. Это было, однако,
не более непостижимо, чем то, что я был единственным человеком, знавшим об
этой смерти, и единственным ее свидетелем. Я увидел себя в горах; мне нужно
было, с той абсурдной и непременной необходимостью, которая характерна для
событий, где личные соображения человека почему-либо перестают играть всякую
роль, взобраться на высокую и почти отвесную скалу. Кое-где сквозь ее
буровато-серую, каменную поверхность неизвестно как прорастали небольшие
колючие кусты, в некоторых местах даже были высохшие стволы и корни
деревьев, ползущие вдоль изломанных вертикальных трещин. Внизу, в том месте,
откуда я двинулся, шел узкий каменный карниз, огибавший скалу, а еще ниже, в
темноватой пропасти, горная река текла с далеким и заглушенным грохотом. Я
долго карабкался вверх, осторожно нащупывая впадины в камне и хватаясь
пальцами то за куст, то за корень дерева, то за острый выступ скалы. Я
медленно приближался к небольшой каменной площадке, которая была мне не
видна снизу, но откуда, как я это почему-то знал, начиналась узкая тропинка;
и я не мог отделаться от тягостного и непонятного - как все, что тогда
происходило, - предчувствия, что мне не суждено больше ее увидеть и пройти
еще раз по тесным ее поворотам, неровным винтом поднимавшимся вверх и
усыпанным сосновыми иглами. Я вспомнил потом, что мне казалось, будто меня
кто-то ждал наверху, чье-то нетерпеливое и жадное желание меня увидеть. Я
поднялся наконец почти до самого верха, ухватился правой рукой за четкий
каменный выступ площадки, и через несколько секунд я был бы уже там, но
вдруг твердый гранит сломался под моими пальцами, и тогда с невероятной
стремительностью я стал падать вниз, ударяясь телом о скалу, которая,
казалось, летела вверх перед моими глазами. Потом последовал резкий толчок
необычайной силы, после которого у меня смертельно заныли мускулы рук и
захватило дыхание - и я повис, судорожно держась оцепеневшими пальцами за
высохшую ветку умершего дерева, гнездившегося некогда вдоль горизонтальной
трещины камня. Но подо мной была пустота. Я висел, глядя остановившимися и
расширенными глазами на то небольшое пространство гранита, которое
находилось в поле моего зрения, и чувствуя, что ветка постепенно и мягко
смещается под моей тяжестью. Небольшая прозрачная ящерица на секунду
появилась чуть выше моих пальцев, и я отчетливо увидел ее голову, ее часто
поднимающиеся и опускающиеся бока и тот мертвый ее взгляд, холодный и
неподвижный, взгляд, которым смотрят пресмыкающиеся. Затем неуловимым и
гибким движением она метнулась вверх и исчезла. Потом я услышал густое
жужжание шмеля, то понижающееся, то повышающееся, не лишенное, впрочем,
некоторой назойливой мелодичности и чем-то похожее на смутное звуковое
воспоминание, которое вот-вот должно проясниться. Но ветка все больше и
больше оседала под моими пальцами, и ужас все глубже и глубже проникал в
меня. Он меньше всего поддавался описанию; в нем преобладало сознание того,
что это последние минуты моей жизни, что нет силы в мире, которая могла бы
меня спасти, что я один, совершенно один, и что внизу, на страшной глубине,
которую я ощущал всеми своими мускулами, меня ждет смерть и против нее я
безоружен. Я никогда не думал, что эти чувства - одиночество и ужас - можно
испытывать не только душевно, но буквально всей поверхностью тела. И хотя я
был еще жив и на моей коже не было ни одной царапины, я проходил с
необыкновенной быстротой, которую ничто не могло ни остановить, ни даже
замедлить, через душевную агонию, через ледяное томление и непобедимую
тоску. И только в самую последнюю секунду или часть секунды я ощутил нечто
вроде кощунственно-приятного изнеможения, странным образом неотделимого от
томления и тоски. И мне казалось, что если бы я мог соединить в одно целое
все чувства, которые я испытал за свою жизнь, то сила этих чувств, вместе
взятых, была бы ничтожна по сравнению с тем, что я испытал в эти несколько
минут. Но это была моя последняя мысль: ветка треснула и сломалась, и вокруг
меня завертелись с невыносимой быстротой, как в огромном кольце, скалы,
кусты и уступы, и наконец, через бесконечно долгое время, во влажном
воздухе, на камнях над рекой раздался тяжелый хруст моего рухнувшего тела. В
течение еще одной секунды перед моими глазами стояло неудержимо исчезающее
зрительное изображение отвесной скалы и горной реки, потом оно пропало и не
осталось ничего.
Таково было мое воспоминание о смерти, после которой непостижимым
образом я продолжал существовать, если предположить, что я все-таки остался



самим собой. До этого мне много раз, как большинству людей, снилось, что я
откуда-то падаю, и каждый раз я просыпался во время падения. Но в течение
этого трудного подъема на скалу - и тогда, когда я встретил холодные глаза
ящерицы, и тогда, когда под моими пальцами подломилась ветка, - у меня было
сознание, что я не сплю. Следовало допустить, что в этой отчетливой и,
собственно, прозаической катастрофе, совершенно лишенной какого бы то ни
было романтического оттенка или призрачности, - существовало чье-то двойное
присутствие, свидетеля и участника. Эта двойственность, впрочем, едва
намечалась и иногда переставала быть уловимой. И вот, вернувшись из небытия,
я вновь почувствовал себя в том мире, где я до сих пор вел такое условное
существование, не потому, чтобы этот мир вдруг внезапно изменился, а оттого,
что я не знал, что же именно, в нестройном и случайном хаосе воспоминаний,
беспричинных тревог, противоречивых ощущений, запахов, чувств и видений,
определяет очертания моего собственного бытия, что принадлежит мне и что
другим и в чем призрачный смысл того меняющегося соединения разных
элементов, нелепая совокупность которых теоретически составляла меня, дав
мне имя, фамилию, национальность, год и место рождения и мою биографию, то
есть долгую смену провалов, катастроф и превращений. Мне казалось, что я
медленно возникаю опять здесь, куда как будто бы я не должен был вернуться,
- забыв все, что было до сих пор. Но это не было потерей памяти в буквальном
смысле слова: я только непоправимо забыл, что именно следует считать важным
и что незначительным.
Я чувствовал теперь во всех обстоятельствах необыкновенную призрачность
моей собственной жизни, многослойную и непременную, независимо от того,
касалось ли это проектов и предположений или непосредственных и материальных
условий существования, которые могли совершенно измениться на расстоянии
нескольких дней или нескольких часов. Это состояние, впрочем, я знал и
раньше, - и это была одна из вещей, которых я не забыл. Мир состоял для меня
из вещей и ощущений, которые я узнавал, - так, как если бы я когда-то
давным-давно уже испытал их и теперь они возвращались ко мне точно из
потерявшегося во времени сна. Это было даже в тех случаях, когда мне
приходилось сталкиваться с ними уже, наверное, в первый раз в моей жизни.
Выходило так, словно в огромном и хаотическом сочетании самых разнообразных
вещей я почти ощупью искал тот путь, которым некогда прошел, неизвестно как
и когда. Может быть, поэтому большинство событий оставляло меня совершенно
равнодушным и лишь некоторые редкие минуты, заключавшие в себе то или иное
совпадение и казавшиеся мне такими, с необыкновенной силой останавливали мое
внимание. Мне было бы трудно определить, чем именно они отличались от
других, - каким-то одним необъяснимым оттенком, какой-то случайной, но
очевидной для меня замечательностью. Почти никогда они не касались
непосредственно моей собственной судьбы или моих личных интересов, это были
чаще всего непонятно как возникающие видения. Уже раньше в моей жизни
бывало, что я годами как-то явно не принадлежал самому себе и принимал лишь
внешнее и незначительное участие в том, что со мной происходило: я был
совершенно равнодушен ко всему, что меня окружало, хотя это были бурные
события, иногда заключавшие в себе смертельную опасность. Но я знал о ней
только теоретически и не мог проникнуться ее настоящим пониманием, которое,
вероятно, вызвало бы ужас в моей душе и заставило бы меня жить иначе, чем я
жил. Мне нередко казалось, - когда я оставался один и мне никто не мешал
погружаться в бесконечную последовательность неясных ощущений, видений и
мыслей, - что мне не хватает сил еще для одного последнего усилия, чтобы
сразу, в одном огромном и отчетливом представлении найти себя и вдруг
постигнуть наконец скрытый смысл всей моей судьбы, которая до сих пор
проходила в моей памяти как случайная смена случайных событий. Но мне
никогда не удавалось этого сделать и даже никогда не удавалось понять,
почему тот или иной факт, не имеющий ко мне никакого, казалось бы,
отношения, вдруг приобретал для меня столь же непонятную, сколь очевидную
важность.
Теперь начинался новый период моего существования. Целый ряд необычайно
сильных ощущений, многие из которых мне никогда не пришлось испытывать,
проходили через мою жизнь: зной безводных пространств и нестерпимая жажда,
холодные волны северного моря, окружавшие меня со всех сторон, в которых я
плыл часами к далекому и скалистому берегу, горячее прикосновение смуглого
женского тела, которого я никогда не знал. Я переносил иногда мучительные
физические боли, характерные для неизлечимых недугов, описания которых я
находил потом в медицинских книгах, - недугов, которыми я никогда не болел.
Я неоднократно был слепым, я много раз был калекой, и одно из редких
ощущений физического счастья, которое я знал, это было возвращающееся
сознание и чувство того, что я совершенно здоров и что, в силу непонятного
соединения случайностей, я нахожусь вне этих тягостных состояний болезни или
увечья.
Но, конечно, далеко не всегда я переживал именно это. То, что стало
теперь совершенно неизменным, это все та же странная особенность, из-за
которой я почти не принадлежал себе. Как только я оставался один, меня
мгновенно окружало смутное движение огромного воображаемого мира, которое



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30
РЕКЛАМА
Березин Федор - Параллельный катаклизм
Березин Федор
Параллельный катаклизм


Андреев Николай - Третий уровень. Между Светом и Тьмой
Андреев Николай
Третий уровень. Между Светом и Тьмой


Лукьяненко Сергей - Кредо
Лукьяненко Сергей
Кредо


Белогорский Евгений - Во славу Отечества! Часть 2
Белогорский Евгений
Во славу Отечества! Часть 2


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.