Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (144)
  2. Умножающий печаль (112)
  3. Гнев дракона (104)
  4. Пелагия и красный петух (том 2) (95)
  5. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (79)
  6. Цифровая крепость (79)
  7. Начало всех начал (73)
  8. Омон Ра (60)
  9. Путь Кейна. Одержимость (60)
  10. Битва за Царьград (57)
  11. Шпион, или повесть о нейтральной территории (57)
  12. Имя потерпевшего - никто (54)
  13. Свирепый черт Лялечка (38)
  14. Покер с акулой (35)
  15. Ричард Длинные Руки - 1 (28)
  16. Аквариум (25)
  17. Журналист для Брежнева (22)
  18. Киммерийское лето (22)
  19. Роксолана (21)
  20. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (20)
  21. Колдун из клана Смерти (20)
  22. Тимур и его команда (19)
  23. Париж на три часа (18)
  24. По тонкому льду (17)
  25. Прозрачные витражи (14)
  26. Ледокол (13)
  27. Один на миллион (12)
  28. Брудершафт с Терминатором (12)
  29. К "последнему" морю (12)
  30. Любовница на двоих (11)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Алешковский Юз — > читать бесплатно "Чаинки"


Юз Алешковский


Чаинки



© Copyright Юз Алешковский
Origin: Сайт "Радио Свобода"


ЧАИНКА ПЕРВАЯ
"Боингу" легче и быстрей было взлететь, чем мне поверить в то, что мы с
Ирой летим в Китай. На поезде с такими вот делами все проще. Смена пейзажей
географических и этнических, мелькание разнозычных всяких названий
подтверждают факт вашего перемещения в пространстве и движения к желанной
цели. А между небом и землей - что там приметишь?
И все-таки летим мы в Поднебесную. Летим, а я вдруг закомплексовал. Ну
что, сокрушаюсь, знаю я о Китае? Философию и поэзию знаю лучше, чем историю
и географию. Этнография? Ни в зуб ногой, как говорят ортопеды и дантисты.
Мифология?
Понаслышке-поначитке. Порох, компас, писчая бумага, книгопечатание
(задолго до Гутенберга и Ивана Федорова), шелк, лапша, стыренная, говорят, в
сычуаньской таверне гением промышленного шпионажа Марко Поло и навеки
пустившая корни в желудках итальянцев... Что еще? Фарфор... два-три урожая
риса в год... Боксерское восстание, про которое я сказал училке на уроке
истории, что оно было протестом китайских боксеров против введения
английскими захватчиками канатов на ринге и кожаных перчаток... зверства
оккупантов-японцев... победоносный поход Мао против клики Чан-Кай-ши и
распроклятого врага народов дяди Сэма... затем опять же Москва-Пекин,
Москва-Пекин, русский с китайцем братья навек... под знаменем свободы...
пельмени и трепанги в ресторане "Пекин"... клевые бостоновые брючки,
купленные на первый гонорар... Вот и все. Скудноваты мои знания.
Зато, утешаю себя инфантильно, кое-что по Китай и китайцев узнал
раньше, чем о германских фашистах, англо-французских империалистах и
японских шпионах...
Москва. Сокольники. Мне пять лет. Осень. Скоро день моего рождения. Иду
с мамой первый раз в жизни в китайскую прачечную по Всесвятской улице,
золотой и багровой от листвы. Совершенно не могу понять, зачем ее недавно
переименовали в честь какого-то дяди - нового советского святого, как допер
лет через пятнадцать. Всесвятская... Идем с мамой по тихой осенней улице в
китайскую прачечную. Лично я тащу в авоське огромную белую скатерть, на
которую опрокинул банку туши. Если китайцы не отстирают пятна, сказала мама,
ее можно выкинуть на помойку, и ты, мерзавец, не увидишь никаких гостей,
никакого тебе не будет дня рождения... Никакого тебе не будет дня
рождения... Довольно нелепые, устрашающие и, между тем, почему-то
убаюкивающие слова в устах матери, даровавшей тебе всю эту великолепную
жизнь... Впоследствии, полюбив нырять в глубины слов и фраз с поверхностных
их значений, гораздо сильней почувствовал и смысл, и безмерный ужас той
вполне безобидной бытовой фразы материнской. В самые тяжкие минуты жизни,
когда невмоготу было от голодухи, холодрыги, резаных ран, хронического
безденежья, несвободы и нелюбви, не молил судьбу ниспослать мне, к чертовой
матери, смерть. А вот о том, чтобы никакого не было мне дня рождения, о
бесконечном пребывании в Небытие, в гнездышке вечного покоя, в обители,
далекой от рождений, смертей и дорог жизни, на которых если не сам
бедствуешь, то немыслимо страдаешь от бедствий ближних и уродств
человеческой истории, - об этом кайфе я, признаюсь, и нынче грешен грезить в
часы бессонницы... грежу и... прекрасно, как это ни странно, засыпаю...
В китайской прачечной - влажная жарища, застит пар глаза, тошнотворно
пахнет мылом... зато запашок свежевыглаженного белья и одежки дарует душе
предчувствие ночи... захватывающе страшных сновидений... утренних сборов в
гости ...
Детство, каждый день его, если не час, - это ведь время открытий. И
разговор, случайно подслушанный в очереди, станет частью кода, с помощью
которого в свой час откроет мое сознание довольно простые смыслы жизненных,
общественных и исторических явлений. Разговоры о них несчастные наши
родители, дяди, тети и учителя, припугнутые драконом власти, тщательно
табуировали. Мне так и виделись на этих явлениях черепа с костями и белые
буквы: "не подходи - убьет!", как на электросиловых будках. "Китайцы,
понимаете, не мы, - ворчливо говорил какой-то дядя, проверяя сохранность
пуговичек на белой рубашке. - Без халтуры часов по двадцать пять в сутки
вкалывают. На себя поскольку ишачат, а не на германский пролетариат и
какую-то на нашу шею Клару Цеткин. Они и в социализме долго не задержатся,
коммунизм отхреначат пятилетки за три, если, вроде нас, мечами, шашками и
саблями глотки перережут капиталу с помещиками, а всяким нахлебникам по
классу кукиш покажут". - "Знаете, товарищ, в голове у вас каша, да и язык
ваш длинный не мешало бы Органам укоротить тем же самым мечом" - сказал



кто-то. Тут мама сдала в стирку белье и скатерть, быстро вытащила меня на
улицу... пробовал упереться, меня взволновали чьи-то перерезанные глотки...
каша в голове у дяди... Органы, зачем-то укорачивающие мечами длинные
языки...
Так-то вот вошла в мою жизнь и в память загадочная страна Китай и
обитатели ее, китайцы, вкалывающие по двадцать пять часов в сутки. Потом
была дивная сказка о соловье императора, навеки ставшая прививкой душе,
певчей глотке и сознанию любви к свободе и ненависти к любого рода решеткам.
Потом было ожидание прихода в наш двор необыкновенно добродушного
старика-китайца с мешком, полным свистулек, трещоток, мячиков,
языков-ленточек, калейдоскопов, проволочных головоломок, бамбуковых палочек
для сборки летающих драконов... Все это мы выменивали у него на
банки-склянки, водочные бутылки и разную рухлядь, стыренную из бабушкиных и
материнских заначек... Потом, в школе, были странные слова: Гоминдан...
Нанкин... Пекин... Чан-Кай-ши... А шанхаями мы называли общаги,
перенаселенные молодыми провинциалами - по-нынешнему, лимитой,- мудро
решившими строить заветный коммунизм не в полуголодной глубинке, а в
сравнительно сытой Москве... Потом победили проклятого фюрера и коварных
японцев, и повсеместно загремела довольно тошнотворная песня: Москва-Пекин!
Москва-Пекин! Идут, идут, идут наро-оды за братский мир, за светлый,
кажется, труд под знаменем свобо-оды... помню кадры кинохроники... приезд
Мао в Москву... объятия его с дряхлеющим Сталиным...
Но вот и Сталин подох, правда, успев начать вместе с Мао заварушку в
Корее. На мое счастье он подох за год до конца моего срока, хотя до
мгновения выхода за ворота лагеря мне опять-таки трудно было в это
поверить... Хрущевская оттепель... глухие злобные разговоры в очередях...
уже не о нахлебничающем германском пролетариате, а о халявщиках-китаезах...
снова миллиард, понимаете, косоглазых рыл обкармливаем, ишачим тут на них...
товарняк пшеницы за товарняком станков гоним на восток, Москва-Пекин, мать
ихнюю так вместе с Москвой-Пхеньяном-Ханоем-Гаваной... а мы тут гоняем как
проклятые Тамбов-Москва, Тула-Москва, Калинин-Москва, за колбасой,
понимаете, и сосисками туда-обратно...
Тогда-то и стали доходить до меня во всех отношениях самоубийственные
для России смыслы экстремистской политики пролетарского интернационализма и
поддержки национально-освободительной борьбы народов против мирового
капитала.
До кризиса имперской системы, нажившей дюжину грыж от неподъемности
идиотских мегаломанских программ партии, было не так уж и далеко... Именно в
те времена друг мой, Дод, царство ему Небесное, приобщил меня к поэзии
гениев старого Китая Бо-Дзю-и, Ду-Фу, Ли-Бо, а умная и образованная
писательница дала почитать книгу Лао Цзы, великого философа и мудреца,
ставшего основателем чуть ли не всеазиатской религии даосизма.
И вдруг - вдруг перестала звучать железнодорожно-пропагандистская
песенка МОСКВА-ПЕКИН... МОСКВА-ПЕКИН... русский с китайцем братья навек...
идут-идут, идут наро-оды... Вдруг ни с того вроде бы ни с сего разными
путями пошли народы...
Два великих народа, вернее, поганые компартии двух великих народов,
советского и китайского, стали смертельными врагами - смертельными
настолько, что закидывали друг друга свинцом и гранатами на полуострове
Даманском, а накал их политической бойни друг с другом стал поистине
омерзительно говнистым. Дружба навек обернулась малопонятной враждой.
Некоторые из смыслов происходившего доходили до нас после ловли в эфире
"Свободы" и иных - дружественных, на всегдашний мой взгляд, голосов.
Обыватель в очередях вздохнул: макароны появились на прилавках... муку
стали чаще давать... не говори, Петрович, китаец ох как хитер, сегодня ты
ему атомную бомбу дашь за копейку-другую, а он тебе ею промеж глаз врежет 22
июня ровно в четыре часа... Никита прав, косоглазые спят и видят, как
влупляют нам аж до Урала, а там мы, добренькие, и сами рассыпемся...
Думаю, что если бы в одной из своих жизней душа моя не побывала во
плоти какого-то китайца и если бы она же, душа моя, не приютилась однажды по
воле ангелов в теле русской женщины, обожавшей готовить борщи, котлеты,
квасить капусту, солить грибочки, огурцы и так далее, то с чего бы вдруг,
еврей в сегодняшнем своем воплощении, так неистово болел за судьбу России,
ставшей несчастной заложницей садистической Утопии? С чего бы так болеть мне
и переживать за Китай в годы, когда совершенно обезумел он под водительством
фактически безграмотного крестьянина Мао и вляпался в кровавую кашу
партийного беспредела, всамделишно означавшего - как и для России беспредел
ленинско-сталинский - только одно: скатывание кубарем вниз по лестнице
многовековой социо-культурной, точней говоря, духовной эволюции - с чего бы?
В те годы даже в мечтах не видел себя туристом, путешествующим по
Китаю. Какое там! Даже в мыслях у меня не было отправиться, скажем, в
братскую Болгарию. Судимость. Наверняка я был известен нашим славным
чекистам как хулиганствующий антисоветчик. Впрочем, если бы и предложили мне
тогда смотаться на пару недель в Китай... Извините, сказал бы я, сие не для



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
РЕКЛАМА
Суворов Виктор - Ледокол
Суворов Виктор
Ледокол


Сапковский Анджей - Свет вечный
Сапковский Анджей
Свет вечный


Шилова Юлия - Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва
Шилова Юлия
Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва


Шилова Юлия - Требуются девушки для работы в Японию
Шилова Юлия
Требуются девушки для работы в Японию


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.