Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. К "последнему" морю (103)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (79)
  3. Париж на три часа (49)
  4. Начало всех начал (46)
  5. Покер с акулой (39)
  6. Имя потерпевшего - никто (37)
  7. Омон Ра (34)
  8. Непредвиденные встречи (33)
  9. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (31)
  10. Шпион, или повесть о нейтральной территории (29)
  11. Тимур и его команда (29)
  12. Любовница на двоих (28)
  13. Гнев дракона (27)
  14. Пелагия и красный петух (том 2) (22)
  15. Чародей звездолета "Агуди" (22)
  16. Цифровая крепость (19)
  17. Свирепый черт Лялечка (19)
  18. Ричард Длинные Руки - 1 (19)
  19. Ледокол (18)
  20. Киммерийское лето (15)
  21. Аквариум (13)
  22. Колдун из клана Смерти (12)
  23. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (12)
  24. Брудершафт с Терминатором (12)
  25. Умножающий печаль (10)
  26. По тонкому льду (9)
  27. Путь Кейна. Одержимость (9)
  28. Битва за Царьград (9)
  29. Прозрачные витражи (8)
  30. Вставай, Россия! Десант из будущего (8)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Арцыбашев Михаил — > читать бесплатно "Смерть Ланде"


Михаил Петрович Арцыбашев.


Смерть Ланде



Собрание сочинений в трех томах. Т. 1. М., Терра, 1994.
OCR Бычков М.Н.


I
Зимой городок затихал. Все, что было в нем молодого, беспокойного,
разъезжалось по большим городам. Оставались одни старики духом и телом, жили
по непоколебимому, однообразному порядку: играли в карты, служили, читали и
думали, что это правильная жизнь. На улицах тихо лежал неподвижный, холодный
саван белого снега, а в домах тихо и сонно копошились конченые люди. А
весной, когда черная, влажная земля начинала пахнуть и везде зеленело, и
солнце радостно грело, высушивая каждый бугорок, и по вечерам было тихо и
чутко, - каждый день с поездом кто-нибудь приезжал домой, и на улицах
показывались оживленные, свежие лица, такие же молодые и радостные, как
весна. И так же естественно, как прилетали на старые гнезда птицы, как росла
на старых местах трава, было то, что именно весною все молодые,
жизнерадостные люди возвращались в свой маленький, тихий, немного грустный
городок.
Так, в мае приехал сын недавно умершего председателя уездной земской
управы, студент-математик Иван Ланде.
Целый день он просидел с матерью, все время с тусклыми, усталыми
слезами рассказывавшей ему о смерти отца; а когда стало смеркаться, взял
фуражку и пошел на бульвар, над берегом большой реки, еще полной от весенней
воды. Там в одном месте берег падал вниз крутым обрывом и над ним были две
лавочки из старых зеленых и мягких от сырости досок.
За рекой стемнело. Даль ушла куда-то в темный простор. На потемневшем
глубоком небе тихо и незаметно высветились звезды, и все было полно той
торжественной тишиной, когда кажется, что кто-то незримый, величавый и
спокойный стоит над землей.
Только далеко внизу, на реке, протяжно, с непонятной тревожной грустью,
точно предостерегая и напоминая о чем-то печальном и неизбежном, кричал
пароход, и на широком речном стекле, странно светлом, когда везде было темно
и черно, видна была беспокойная черная точка, быстро оставлявшая за собой
ровную широкую серебряную полосу.
На бульваре было безлюдно и пусто. Только из окон клуба падали на землю
желтые полосы света и в них двигались беззвучные тени, да на самом обрыве
смутно чернели фигуры, вспыхивали вздрагивающие огоньки папирос и еще издали
слышались голоса и смех. Ланде спокойно и тихо шел туда и улыбался. Он был
легкий и тонкий человек, и шагов его почти не было слышно на мягкой земле.
- ...Запоем песню ли закричим так, чтобы на том берегу было слышно! -
говорил полный и звонкий женский голос, и слова его мягко и радостно
вспыхивали в густом теплом воздухе.
- Начинайте! - задорно отвечал мужской голос, и кто-то смеялся.
Ланде подошел и сказал:
- Здравствуйте!
Он говорил тихо, но внятно и спокойно, и его всегда было слышно.
- А, Ланде! - обрадованно и так резко, что садилось в ушах, закричал
маленький, угловатый студент и через головы других протягивал ему большую
руку, торчавшую из коротких рукавов тужурки.
Ланде, мягко улыбаясь, с удовольствием крепко и долго пожал ему руку и
так же любовно и ласково стал здороваться с другими. Все радостно и
оживленно пожимали его худую руку, и было что-то такое простое, искреннее,
хорошее в этой общей радости, что ею заразился даже никогда еще не видавший
Ланде приезжий художник Молочаев, большой и сильный человек в широкой шляпе.
Когда Ланде подошел к нему и сказал:
- Я - Ланде, познакомимся.
Художник ответил:
- С большим удовольствием! - и с улыбкой посмотрел ему в лицо, точно
заглядывая в душу сквозь его чистые и спокойные глаза.
- Я уж о вас слышал! - прибавил он. Голос у него был твердый и звучный,
как будто он бил в медный колокол.
- Разве? - спросил Ланде, улыбнулся и сейчас же отвернулся. Но в этом
не было равнодушия, а была какая-то скрытая близость, точно он давно знал
его.
- О чем вы тут? - спрашивал Ланде.
- Марья Николаевна хочет на луну прыгнуть! - смеясь, отозвался
маленький студент.
- Это хорошо! - улыбнулся Ланде.
Больной студент Семенов хрипло закашлялся.
- А ты все болеешь? - ласково сказал Ланде и обнял его за плечи.


- Все... - грустно ответил Семенов, - по-прежнему.
- Ну, ничего! - начал Ланде, и голос его задрожал.
- Нет, брат, мне уж капут! - возразил Семенов, неестественно искривив в
улыбке свое, старчески сморщенное от болезни лицо, и голос его против воли
тонко и ярко прорезало острое отчаяние. - Скоро из меня хар-роший лопух
вырастет!
Все притихли. Что-то холодное и чужое, и страшно близкое всем встало
внутри них. Оттого отчетливо был слышен тихий, как слабо натянутая струна,
голос Ланде, когда он говорил:
- Полно, голубчик! Нельзя так говорить! Нельзя так говорить о том, чего
никто не знает. Все мы умрем когда-нибудь, не я, не ты один, а все, и все
вместе узнаем, конец ли, лопух ли, как ты сказал, или иная жизнь. Все!
Неужели ты ничего не чувствуешь за этим словом?.. Не может такая сила
страдания, любви и мысли не стать над землей, уйти в лопух. И все чувствуют
это и верят, и ты веришь, а только не хочешь верить, потому что боишься, как
ребенок, нового, непонятного. Ведь мы не знаем смерти, и страшно в ней нам
именно то, что мы ее не знаем...
Та торжественная в своей простоте искренность, с которой он говорил
свои спутанные, волнующиеся в воздухе слова, действовала на измученный мозг,
как неуловимый мягкий запах, как теплая струя, нежащая душу, успокаивающая,
отвлекающая обостренную мысль к чему-то неопределенному и светлому, как
далекая заря. Детски доверчивая надежда робко засветилась в темной глубине
дрожащего сердца, и, даже не вдумываясь в его слова, а только чувствуя их,
Семенов улыбнулся спокойнее и светлее.
- Блажен, кто верует! - уже легко, шутя, сказал он.
Тогда все свободнее вздохнули и снова заговорили, задвигались. Незримый
холодный призрак тихо отступил и снял свою страшную тяжелую руку.
По бульвару, чиркая длинными ногами по шуршащему песку, прошел высокий,
черный как тень человек.
- Это Фирсов, - сказал Ланде и, напрягая голос, крикнул: - Фирсов!
- Кто такой? - тихо спросил Молочаев.
- Так, казначейский чин... - пренебрежительно и как будто досадуя на
Ланде, махнул рукой Шишмарев.
Черная тень медленно остановилась.
- Это, кажется, вы, Иван Ферапонтович? - с неверным оттенком, так, что
нельзя было понять, с каким чувством он говорит, спросил скрипучий
деревянный голос.
- Я, - отозвался Ланде.
Чиркая ногами и из плоской тени превращаясь в длинного костлявого
человека, Фирсов подошел.
- Здравствуйте, Иван Ферапонтович, здравствуйте! - преувеличенно
радостно заговорил он и, точно стараясь шуметь и волноваться как можно
больше, лез по ногам сидевших к Ланде.
- Осторожней... вы!.. - недружелюбно заметил Семенов.
- Здравствуйте, Фирсов! Как живете? - крепко пожимая ему руку, сказал
Ланде.
- Что ж, - потирая руки, сказал Фирсов, - как я могу жить. Служба,
служба - вот и вся жизнь! Только и живу духом в церкви, обновляюсь...
В его скрипучем голосе все время свистела тоненькая фальшивая нотка
самоумиления, когда он говорил о своей жизни, и казалось, что он хвастается
ею перед Ланде.
- Небогатая же у вас жизнь, - с открытой насмешкой сказал Шишмарев.
Медленным, как будто хрустящим движением Фирсов повернулся к нему.
- Вы думаете? - сквозь зубы спросил он и прибавил: - Большего
богатства, как общение с Богом, не знаю... Вы, конечно, иначе смотрите?
В голосе его тихо вздрогнула скрытая угроза. Шишмарев посмотрел на него
презрительно и зло и отвернулся.
- Да... - протянул Фирсов, помолчав. - А я, Иван Ферапонтович, на днях
был в суде присяжным. Интересное дело попалось. Судили, знаете, за кражу со
взломом одного мастерового... Он тут у нас на паровой ткацкой служил
мастером. Да вы его, кажется, знаете: Ткачев по фамилии...
- Ткачев? - испуганно вскрикнул Ланде, - да не может быть!
- Да, - с удовольствием сказал Фирсов, за кражу. - Дело-то само по себе
пустое, но держал он себя... Можете себе представить: от защитника он
отказался, сам говорил... "Я украл, говорит, конечно, но, господа присяжные,
кто из вас без греха, пусть первый меня осудит!.." Кощунство, в сущности
говоря! Но тут только я понял, какая сила в этих словах...
- Тут не в словах дело! - отозвался Семенов.
Фирсов вдруг весь как-то взъерошился и надулся.
- Нет, именно в этих словах!.. В словах!
И он спутанно стал доказывать, что именно эти слова, как чудо, как
"слово Божие", независимо от того человека, который сказал их, применив к
своей страшной и горькой жизни, "ударили по сердцам". И в том, что он
говорил, было что-то такое сухое, скучное, - его не стали слушать.
Марья Николаевна протянула руку в широком белом рукаве, точно крыло



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
РЕКЛАМА
Грабб Джеф - Драконы Войны Душ
Грабб Джеф
Драконы Войны Душ


Корнев Павел - Люди и нелюди
Корнев Павел
Люди и нелюди


Никитин Юрий - Земля наша велика и обильна
Никитин Юрий
Земля наша велика и обильна


Посняков Андрей - Шпион Темучина
Посняков Андрей
Шпион Темучина


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.