Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (75)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (22)
  3. Колдун из клана Смерти (18)
  4. Заклятие предков (17)
  5. Свирепый черт Лялечка (16)
  6. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (14)
  7. Аквариум (14)
  8. Пелагия и красный петух (том 2) (14)
  9. Признания авантюриста Феликса Круля (13)
  10. Поводыри на распутье (11)
  11. Чудовище без красавицы (10)
  12. Бубен верхнего мира (8)
  13. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  14. Гнев дракона (8)
  15. Гиперион (7)
  16. Вещий Олег (7)
  17. Брудершафт с Терминатором (6)
  18. Покер с акулой (6)
  19. Роксолана (6)
  20. Его сиятельство Каспар Фрай (5)
  21. Путь Кейна. Одержимость (5)
  22. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  23. По тонкому льду (4)
  24. Цифровая крепость (4)
  25. К "последнему" морю (4)
  26. Ричард Длинные Руки - 1 (4)
  27. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  28. Яфет (4)
  29. Журналист для Брежнева (4)
  30. Одиночный выстрел (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Гарди Томас — > читать бесплатно "Вдали от обезумевшей толпы"


Томас Гарди


Вдали от обезумевшей толпы


Роман

----------------------------------------------------------------------------
Far from the madding crowd, 1874
Перевод М. Богословской (вступление, части I-II) и Н. Высоцкой (части III-V)
М., Художественная литература, 1970
OCR Бычков М.Н.
----------------------------------------------------------------------------


ВСТУПЛЕНИЕ
Готовя эту книгу к новому изданию, я вспомнил, что именно в главах
романа "Вдали от обезумевшей толпы", в то время как
он выходил ежемесячно в одном из популярных журналов, я впервые рискнул
упомянуть слово "Уэссекс", заимствовав его со страниц древней истории
Англии, и придать ему фиктивное значение якобы существующего ныне названия
местности, входившей некогда в древнее англосаксонское королевство.
Задуманная мною серия романов в большей степени связана местом действия, и
для того, чтобы сохранить это впечатление единства, требовалось дать
какое-то определенное представление о территории. Поскольку я видел, что
площади какого-нибудь одного графства недостаточно для задуманного мною
широкого полотна и мне по некоторым соображениям не хотелось давать
вымышленных имен, я откопал это старинное название. Местность, охватываемая
им, известна довольно смутно, и даже весьма образованные люди нередко
спрашивали меня - где это, собственно, находится? Однако и читающая публика,
и печать отнеслись вполне благожелательно и моему причудливому плану и
охотно признали допущенный мною анахронизм, позволявший вообразить себе
обитаемый Уэссекс, существующий при королеве Виктории; Уэссекс сегодняшнего
дня, с железными дорогами, почтой, Сельскохозяйственными машинами,
общественными домами призрения, серными спичками, землепашцами, умеющими
читать и писать, и казенными детскими школами. Но я полагаю, что не ошибусь,
если скажу, что до того, как этот современный Уэссекс на месте теперешних
графств появился в моей повести в 1874 году, его никогда не было и в помине
ни в литературе, ни в разговорах. И, встретив такое выражение, как
"уэссекский пахарь" или "уэссекский обычай", всякий подумал бы, что речь
идет о даених временах - эпохе не позже норманнских завоеваний.
Мне не приходило в голову, что применение этого слова в изложении
современных событий выйдет за пределы моей хроники. Но оно было очень скоро
подхвачено, первым применил его ныне уже не существующий журнал "Экзаминер",
который в своем выпуске от 15 июля 1876 года озаглавил одну из своих статей:
"Уэссекский пахарь", причем статья была посвящена не сельскому хозяйству
англосаксов, а современному положению крестьян в юго-западных графствах.
С тех пор это название, которое я приурочивал к вехам и ландшафтам
наполовину существующего, наполовину выдуманного края, все больше и больше
входило в обиход, как подлинное обозначение некоторых наших провинций. И
постепенно мой вымышленный край обрел черты вполне реальной местности, куда
люди могут поехать, снять себе дом, писать оттуда в газеты. Но я прошу моих
добрых и склонных к фантазиям читателей не тешить себя этой мыслью и не
верить, что жители викторианского Уэссекса существуют где-либо помимо этих
книг, которые подробно рассказывают об их жизни, разговорах и нравах.
Более того: тому, кто попытался бы разыскать в какой-то существующей
ныне местности селение по имени Уэзербери, где происходит большая часть
действий, описанных в моей хронике, вряд ли удалось бы это сделать
собственными силами; хотя еще сравнительно недавно, когда писалась эта
повесть, можно было без труда найти близко соответствующие описанию приметы
местности и черты действующих лиц. По редкой счастливой случайности еще
сохранилась нетронутой описанная мною церковь и несколько старых домов. Но
старинная солодовня - достопримечательность прихода - снесена уже двадцать
лет тому назад, и большинство домиков с соломенными крышами и слуховыми
окнами разделили ту же участь. Прекрасный старинный дом героини перенесен в
моей повести, по крайней мере, на милю от того места, где он действительно
находится, но если не считать этого, он и по сию пору, и при солнечном и при
лунном свете, выглядит точь-в-точь так, как он описан. Игра в бары, которая
совсем недавно чуть ли не круглый год велась с неослабеваемым азартом перед
обветшалой хлебной биржей, теперь, насколько мне известно, совсем не в чести
у современных ребят. Гадание по Библии с ключом, письма на Валентинов день,
чему придавалось такое важное значение, ужин по окончании стрижки овец,
длинные балахоны стригачей, празднества после уборки хлеба - все это исчезло
вместе со старыми домами, а вместе с этим исчезли и посиделки с выпивкой,
которые так любила старая деревня. Коренной причиной всех этих перемен было
совершившееся недавно постепенное вытеснение постоянного класса местных



жителей, поддерживавших местные традиции и обычаи, и замена их сезонными
рабочими, переходящими с места на место. Это оборвало течение истории
местного края, ибо необходимое условие для сохранения преданий, фольклора,
тесных взаимоотношений и своеобразных типов, характерных для этой среды, -
это крепкая привязанность к почве, к одному месту, где родятся, растут и
сменяются одно поколение за другим.

Т. Г.
1895-1902


ГЛАВА I
ПОРТРЕТ ФЕРМЕРА ОУКА. ПРОИСШЕСТВИЕ
Когда фермер Оук улыбался, губы у него так расплывались, что углы рта
оказывались где-то возле ушей, а глаза становились узенькими щелками и
вокруг них проступали морщинки, которые разбегались во все стороны, словно
лучи на детском рисунке, изображающем восход солнца.
Звали его Габриэль, и в будние дни это был рассудительный молодой
человек, одетый как полагается, державшийся спокойно и просто, словом, во
всех отношениях вполне положительная личность. По воскресеньям это был
человек несколько неопределенных взглядов, склонный к медлительности и
скованный в движениях своей праздничной одеждой и зонтом, словом, человек,
сознающий себя частью того обширного срединного слоя ни во что не
вмешивающихся лаодикеян, который отделяет благочестивых прихожан от
пьянствующих низов прихода; скажем так, он ходил в церковь, но посреди
службы задолго до "Символа веры" уже начинал позевывать, а когда дело
доходило до проповеди, он, вместо того чтобы внимать ей, раздумывал о том,
что у него нынче будет на обед. Ну, а если характеризовать его, исходя из
общественного
мнения, то можно сказать так: когда его друзья и судители бывали не в
духе, они говорили, что он никудышный человек; когда они бывали навеселе, он
становился "славным парнем", а в тех случаях, когда они были ни то, ни
другое, он слыл у них ни черным, ни белым, а чем-то средним, или, как
говорится, - серединка на половинке.
Так как будничных дней в жизни фермера Оука было в шесть раз больше,
чем воскресных, то все, кто видел его изо дня в день в обычной рабочей
одежде, не представляли его себе иначе, как в этом естественном для него,
затрапезном виде. Он всегда ходил в войлочной шляпе с низкой тульей,
примятой и раздавшейся книзу, потому что в сильный ветер он нахлобучивал ее
на самый лоб, и в теплой куртке, наподобие душегрейки доктора Джонсона. Его
нижние конечности были облачены в толстые кожаные гетры и исполинских
размеров башмаки, в которых каждой ноге предоставлялось просторное помещение
такого добротного устройства, что обутый подобным образом мог целый день
простоять в воде и не почувствовать этого; создатель этих башмаков, человек
совестливый, все погрешности кроя старался возместить беспредельностью
размера и прочностью.
Мистер Оук всегда носил при себе серебряные часы, по форме и назначению
карманные, но по размеру скорее напоминавшие небольшой будильник. Этот
механический прибор, будучи на несколько лет старше деда фермера Оука,
отличался тем, что он либо спешил, либо останавливался. Кроме того, его
маленькая часовая стрелка время от времени соскальзывала, и, таким образом,
если даже минуты отмечались с безошибочной точностью, никогда нельзя было
быть уверенным, к какому они относятся часу. Со свойством своих часов
останавливаться Оук боролся постукиваньем и встряхиваньем, а от каких-либо
дурных последствий двух других недостатков спасался тем, что постоянно
проверял время по солнцу, по звездам или же прильнув лицом к окну своих
соседей старался разглядеть на зеленом циферблате их стенных часов
местонахождение часовой стрелки. Следует еще заметить, что карман, в котором
Оук носил часы, был чрезвычайно трудно достижим, ибо он помещался в самой
верхней части пояса его штанов, пристегнутого высоко под жилетом; поэтому,
чтобы достать часы, Оук вынужден был откинуться всем туловищем в сторону, и
когда, весь мучительно сморщившись, так что лицо и губы превращались у него
в сплошной коричневато-красный комок, он наконец ухватывал цепочку и
вытаскивал часы, это было похоже на то, как тащат ведро из колодца.
Но если бы какой-нибудь наблюдательный человек встретил его в то
декабрьское утро - солнечное и на редкость мягкое, - когда он шагал по
одному из своих загонов, возможно, у него сложилось бы иное представление о
Габриэле Оуке. Лицо этого вполне взрослого мужчины еще сохранило совсем
юношескую мягкость и свежесть красок, и даже что-то мальчишеское нет-нет да
и проскальзывало в его чертах. Его рослая, широкоплечая фигура, несомненно,
привлекала бы внимание, если бы он только держал себя с подобающей
внушительностью. Но у некоторых людей, как у горожан, так и у крестьян, их
манера держать себя зависит не столько от их костяка и мускулов, сколько от
их душевного склада. Они не показывают себя во весь рост, и от этого на



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88
РЕКЛАМА
Головачев Василий - Смерч
Головачев Василий
Смерч


Свержин Владимир - Железный Сокол Гардарики
Свержин Владимир
Железный Сокол Гардарики


Головачев Василий - Последний джинн
Головачев Василий
Последний джинн


Орлов Алекс - Его сиятельство Каспар Фрай
Орлов Алекс
Его сиятельство Каспар Фрай


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.