Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. (22)
  2. Сокровища Валькирии 4 (18)
  3. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (15)
  4. Следователь по особо важным делам (13)
  5. Чужие зеркала (12)
  6. Посмертный образ (11)
  7. Под солнцем останется победитель (10)
  8. Великий лес (9)
  9. Ричард Длинные Руки - 1 (8)
  10. На осколках чести (7)
  11. Шестая книга судьбы (7)
  12. Продам твою мать (7)
  13. Леннар. Книга Бездн (6)
  14. Любовница на двоих (6)
  15. Горы Судьбы (6)
  16. Ученик (6)
  17. Рыцарь из ниоткуда (6)
  18. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  19. Анастасия (5)
  20. Калигула (5)
  21. Огромный черный корабль (5)
  22. Обряд дома Месгрейвов (5)
  23. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  24. Круг любителей покушать (4)
  25. Главный противник (4)
  26. Чистильщик (4)
  27. Чары старой ведьмы (4)
  28. Требуется чудо (3)
  29. Вещий Олег (3)
  30. Москва слезам не верит (сценарий) (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Васильев Борис — > читать бесплатно "Картежник и бретер, игрок и дуэльянт"


Борис Васильев


Картежник и бретер, игрок и дуэлянт



Несколько слов об авторе:

Признанный мастер слова, автор знаменитой повести "А зори здесь тихие"
Борис Васильев в своих последних произведениях обращается в основном
к прошлому, находя там ответы на многие трагические вопросы сегодняшнего
дня. Четыре исторических романа, написанные им в разные годы ("Картежник и
бретер, игрок и дуэлянт", "Были и небыли", "Утоли моя печали..." и
"Дом, который построил Дед") органично сложились в единое повествование о
жизни российской дворянской семьи на протяжении столетия.

Несколько слов о книге:

На фоне исторических событий - восстания декабристов и покорения Кавказа,
русско-турецкой войны и коронации последнего царя - перед читателем проходят и
описания романтических любовных историй, и картины армейского и помещичьего
быта, и непростые семейные взаимоотношения... Но частные, на первый взгляд,
события позволяют писателю предаться глубоким размышлениям о судьбе России
века минувшего, неразрывно связанного с веком нынешним, о русской интеллигенции,
о чести и долге перед Отечеством, о тех мучительных испытаниях, которые ему
предстоит пережить...




ОТ АВТОРА
Видит Бог, эти записки существовали. Мама мне говорила о них, да и я
что-то припоминаю по первым ощущениям детства. Пожелтевшие страницы
старой-престарой бумаги, черные, местами выцветшие чернила, чужой, странный,
почти нечитаемый почерк. В Смоленске, помню... а может, то было в нашем
Высоком, у деда Ивана Ивановича?.. Не удержала этого память моя, мала была
еще слишком. Во всяком случае ни в Москве, ни тем паче в Воронеже этих очень
ломких бумаг я уже припомнить не могу. Сестра предположила, что, возможно,
они так и остались тогда то ли в Высоком, то ли в Смоленске. Но по тем
местам прокатилась война, и все наши семейные архивы пропали в ее огне.
А мама мне, помнится, что-то читала. То, что касалось встреч ее прадеда с
Пушкиным. И что-то осело в памяти. Скорее, стиль, способ прапрадедовского
видения, мышления и мироощущения, отразившиеся в записи. Это-то тогда меня и
поразило: ощущения свои я, слава Богу, помню хорошо.
Великие войны и смутные времена - единственные провалы в историях
народов, в яростной беспощадности которых горят даже рукописи. А ведь такой
человек существовал на самом деле. Реально существовал: мне о нем говорил
Натан Эйдельман, прочитав мой роман "Были и небыли", в котором
рассказывалось о судьбе моих дедов - многочисленной дворянской семьи
Олексиных.
- Почему бы вам не подумать о своем прапрадеде? С ним приятельствовал
Александр Сергеевич, доверивший ему на хранение запрещенные цензурой строфы
из "Андрея Шенье". Любопытный был поручик, пушкинисты вам о нем расскажут.
Это был не просто добрый знакомец Александра Сергеевича, а мой родной
прапрадед. Если бы не он, то и меня не было бы на свете: генетическая
цепочка не признает разрывов и замен. А коли так, то я обладаю нравственным
и моральным правом рассказать о вас, мой дорогой предок, все, что смогу. С
искренней любовью и горячей благодарностью потомка...
"Записки" предварялись - вот это помню ясно, зрительно помню -
написанными явно позднее (иной цвет чернил, почему я и запомнил) строками,
обращенными к будущему читателю. К сыну, а возможно, и к внуку - далее
автор, по всей вероятности, в поросль свою не заглядывал. Однако следует
учитывать, что эти записки были прежде всего семейным сочинением, изначально
не претендующим на широкую читательскую аудиторию. Вероятно, в старости
предок перечитал написанное и, ни слова в нем не изменив (что он особо
подчеркивает), счел все же необходимым кое о чем предуведомить своих
потомков, почему я и позволил себе назвать это обращение "Предуведомлением".
Название и неточное, и какое-то казенное, канцелярское, что ли, но пред нами
- документ, по самому жанру своему допускающий некую нетворческую, если
позволительно выразиться так, терминологию.
Единственное, что я, поразмыслив, добавил, так это объяснение некоторых
простейших иностранных слов и предложений, которые никакого перевода на
русский язык когда-то не требовали, поскольку существовали в обиходе. Но то
- в той, канувшей в Лету России. А в нашей, современной, подчас и русские
слова переводить приходится...


Итак:
ЗАПИСКИ
Сбоку - другими чернилами - то, что я дерзнул назвать
"Предуведомлением":
Ad patres, дорогие мои, ad patres!
("К праотцам". То есть "ухожу к праотцам,
умираю").
Скоро, очень скоро предстоит мне рапортовать Господу со всей искренностью
и по всей форме, долженствующей По-следнему Параду. А посему, ревизуя дела
свои земные, дошел я и до сих "Заметок", а перечитав их, за благо почел не
трогать ни единого слова, ничего не прояснять последующими событиями и, Боже
упаси, ничего не менять. Ни единого написанного когда-то слова, ни буквы
единой. Не посягайте же и вы на Час Творения своего, в чем бы оно ни
заключалось, в малом или великом, ибо не вам, не вам судить о сем. Не вам и
Час тот принадлежит, но истории лишь одной, переписывать которую вы не
властны, ибо нет большего святотатства, чем подгонять жизнь и деяния предков
под сиюминутные свои интересы. Но дабы все вам было ясно и понятно, как ясно
и понятно было мне, когда писал я сии "Заметки", я, с тщанием обдумав все,
решился дозволить себе лишь разбить записи сии на части ради лучшего вашего
усвоения и понимания и наименовать каждую такую часть соответственно своим
собственным соображениям.
Итак, пред вами, младое племя мое, curriculum vitae ("жизнеописание")
предка вашего Александра Олексина.
О ТВЕРДОСТИ НЕЗРЕЛЫХ ГРУШ
И КИСЛОТЕ НЕЗРЕЛЫХ ЯБЛОК
Святки. И день пока не нужен
- Приказано сказать, что для вашего благородия их сиятельств навсегда нет
дома.
От кого и когда я эту фразу услышал - потом. Все станет ясным потом,
когда я сам начну соображать. А пока - примите как данность, ибо начал я со
слов лакейского отказа в душевном стремлении своем. А die ("от сего дня"),
как говаривали древние. A die!
Поворотил я тогда от того дома молча и как бы в некоем трансе, что ли.
Вскочил на Лулу, помчал... В нашу Антоновку, думаете? Как бы не так! В поля
помчал, в леса помчал, аки фавн, коему в вакханалиях отказали.
Туман стоял не вокруг, а внутри. Первозданный туман: клубился, светился и
одурманивал единовременно и единообразно. А снаружи - ох и добрый был
морозец! Стало быть, внутри у меня - туман, снаружи меня - мороз. И я
зачем-то на этом морозе тулупчик сбросил. Жарко мне, видите ли, стало,
невыносимо жарко.
И опять - ни одной мысли в голове. Так, обрывки. "Ах, приказано!.. Ах, со
мной играть вздумали?.. Ах, неугоден стал?.. Ну, так я вам сейчас..."
А что - сейчас? Что - сейчас-то, когда туман внутри и одурманивает, и
огнем жжет неистовым?.. А то, что ничего мне в голову не пришло, кроме как
Лулу остановить, с седла в снег спрыгнуть, хлопнуть ее по шее горделивой и
столь же горделиво наказ отдать:
- Скачи домой, Лулу, я в бездну ухожу.
Лулу ушла, хотя и фыркнула. Славной выездки лошадка была, послушна и ума
хорошего. А я, видно, дурного, потому что тут же на снег навзничь упал и
руки крестом раскинул. Нет, замерзать я, помнится, тогда не собирался, но
нестерпимый жар пек изнутри, и я его решил гасить снаружи.
Ну представьте себе: утро, зима, заснеженные нивы, леса да перелески.
Снег промороженный, сухой, как порох, мягкий, как пух, и я - в той постели.
Застелили мне поле, занавесили морозом и накрыли меня тишиной...
Сколько так пролежал, неизвестно, потому как холода не чувствовал
совершенно. Ничего я тогда не чувствовал, кроме обиды раскаленной, да и не
думал ни о чем, признаться. Может, час лежал недвижимо, может, и более того,
а только жар мой внутренний с внешним как-то уравновесился, что ли. И туман
рассеиваться начал, и вместо обрывков в голове впервые мысль прорезалась: "А
где я, собственно? Где люди, где Антоновка, где родительское гнездо,
пращуром Опенками названное - в насмешку, что ли? Где мир людской и куда
идти мне в мире этом?.." И я сел в некой вполне трезво возрастающей тревоге.
И такой холод ощутил вдруг, будто один я одинешенек на всей Земле во времена
великого оледенения...
А позади - вздох. Оглядываюсь - за спиной моя Лулу стоит. В инее вся.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65
РЕКЛАМА
Пехов Алексей - Особый почтовый
Пехов Алексей
Особый почтовый


Шидловский Дмитрий - Ритер
Шидловский Дмитрий
Ритер


Круз Андрей - Я еду домой!
Круз Андрей
Я еду домой!


Злотников Роман - Крыло ангела
Злотников Роман
Крыло ангела


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.