Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (19)
  2. (14)
  3. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  4. Москва слезам не верит (сценарий) (10)
  5. Обряд дома Месгрейвов (9)
  6. Вещий Олег (9)
  7. Главный противник (8)
  8. Посмертный образ (7)
  9. Последний завет (6)
  10. Бремя власти (6)
  11. Пелагия и красный петух (том 1) (5)
  12. Любовница на двоих (5)
  13. День проклятия (5)
  14. Горы Судьбы (4)
  15. Круг любителей покушать (4)
  16. Свирепый черт Лялечка (4)
  17. Чары старой ведьмы (4)
  18. Принц Каспиан (4)
  19. Требуется чудо (4)
  20. Пощады не будет (4)
  21. Чистильщик (4)
  22. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  23. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  24. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (4)
  25. Кафедра странников (4)
  26. На осколках чести (3)
  27. Битва за Царьград (3)
  28. Шестая книга судьбы (3)
  29. Русь окаянная (3)
  30. Мое прошлое (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Васильев Борис — > читать бесплатно "Не стреляйте в белых лебедей"


Борис Васильев


Не стреляйте в белых лебедей



От автора

Когда я вхожу в лес, я слышу Егорову жизнь. В хлопотливом лепете
осинников, в сосновых вздохах, в тяжелом взмахе еловых лап. И я ищу Егора.
Я нахожу его в июньском краснолесье -- неутомимого и неунывающего. Я
встречаю его в осенней мокряди -- серьезного и взъерошенного. Я жду его в
морозной тишине -- задумчивого и светлого. Я вижу его в весеннем цветении --
терпеливого и нетерпеливого одновременно. И всегда поражаюсь, каким же он
был разным -- разным для людей и разным для себя.
И разной была его жизнь -- жизнь для себя и жизнь для людей.
А может быть, все жизни разные? Разные для себя и разные для людей?
Только всегда ли есть сумма в этих разностях? Представляясь или являясь
разными, всегда ли мы едины в своем существе?
Егор был единым, потому что всегда оставался самим собой. Он не умел и
не пытался казаться иным -- ни лучше, ни хуже. И поступал не по соображениям
ума, не с прицелом, не для одобрения свыше, а так, как велела совесть.

1
Егора Полушкина в поселке звали бедоносцем. Когда утерялись первые две
буквы, этого уже никто не помнил, и даже собственная жена, обалдев от
хронического невезения, исступленно кричала въедливым, как комариный звон,
голосом:
-- Нелюдь заморская заклятье мое сиротское господи спаси и помилуй
бедоносец чертов...
Кричала она на одной ноте, пока хватало воздуха, и, знаков препинания
не употребляла. Егор горестно вздыхал, а десятилетний Колька, обижаясь за
отца, плакал где-то за сараюшкой. И еще потому он плакал, что уже тогда
понимал, как мать права.
А Егор от криков и ругани всегда чувствовал себя виноватым. Виноватым
не по разуму, а по совести. И потому не спорил, а только казнился.
-- У людей мужики так уж добытчики так уж дом у них чаша полная так уж
жены у них как лебедушки!..
Харитина Полушкина была родом из Заонежья и с ругани легко переходила
на причитания. Она считала себя обиженной со дня рождения, получив от
пьяного попа совершенно уже невозможное имя, которое ласковые соседушки
сократили до первых двух слогов:
-- Харя-то наша опять кормильца своего критикует.
А еще то ей было обидно, что родная сестра (ну, кадушка кадушкой,
ей-богу!), так родная сестра Марья белорыбицей по поселку плавала, губы
поджимала и глаза закатывала:
-- Не повезло Тине с мужиком. Ах, не повезло, ах!..
Это при ней -- Тина и губки гузкой. А без нее -- Харя и рот до ушей. А
ведь сама же в поселок их сманила. Дом заставила продать, сюда перебраться,
от людей насмешки терпеть:
-- Тут, Тина, культура. Кино показывают.
Кино показывали, но Харитина в клуб не ходила. Хозяйство хворобное, муж
в дурачках, и надеть почти что нечего. В одном платьишке каждый день на
людях маячить -- примелькаешься. А у Марьины (она, стало быть, Харя, а
сестрица-Марьица, вот так-то!), так у Марьицы платьев шерстяных -- пять штук,
костюмов суконных- два да костюмов джерсовых -- три целых. Есть в чем на
культуру поглядеть, есть в чем себя показать, есть что в ларь положить.
А причина у Харитины одна: Егор Савельич, муж дорогой. Супруг законный,
хоть и невенчанный. Отец сыночка единственного. Кормилец и добытчик, козел
его забодай.
Между прочим, друг-приятель приличного человека Федора Ипатовича
Бурьянова, Марьиного мужа. Через два проулка -- дом собственный, пятистенный.
Из клейменых бревен: одно в одно, без сучка, без задоринки. Крыша цинковая:
блестит -- что новое ведро. Во дворе -- два кабанчика, овец шесть штук да
корова Зорька. Удоистая корова -- в дому круглый год масленица. Да еще петух
на коньке крыши, как живой. К нему всех командировочных водили:
-- Чудо местного народного умельца. Одним топором, представьте себе.
Одним топором сработано, как в старину.
Ну, правда, чудо это к Федору Ипатовичу отношения не имело: только
размещалось на его доме. А сделал петуха Егор Полушкин. На забавы у него
времени хватало, а вот как бы для дельного чего...
Вздыхала Харитина. Ох, не доглядела за ней матушка-покойница, ох, не
уходил ее вожжами отец-батюшка! Тогда б, глядишь, не за Егора бы выскочила,
а за Федора. Царицей бы жила.
Федор Бурьянов сюда за рублем приехал тогда еще, когда здесь леса
шумели -- краю не видать. В ту пору нужда была, и валили этот лес со смаком,



с грохотом, с прогрессивкой.
Поселок построили, электричество провели, водопровод наладили. А как
ветку от железной дороги дотянули, так и лес кругом кончился. Бытие, так
сказать, на данном этапе обогнало чье-то сознание, породив комфортабельный,
но никому уже не нужный поселок среди чахлых остатков некогда звонкого
краснолесья. Последний массив вокруг Черного озера областные организации и
власти с превеликим трудом сумели объявить водоохранным, и работа заглохла.
А поскольку перевалочная база с лесопилкой, построенной по последнему слову
техники, при поселке уже существовала, то лес сюда стали теперь возить
специально. Возили, сгружали, пилили и снова грузили, и вчерашние лесорубы
заделались грузчиками, такелажниками и рабочими при лесопилке.
А вот Федор Ипатович за год вперед все в точности Марьице предсказал:
-- Хана прогрессивкам, Марья: валить вскорости нечего будет. Надо бы
подыскать чего поспособнее, пока еще пилы в ушах журчат.
И подыскал: лесником в последнем охранном массиве при Черном озере.
Покосы бесплатно, рыбы навалом, и дрова задарма. Вот тогда-то он себе
пятистенок и отгрохал, и добра понапас, и хозяйство развел, и хозяйку одел --
любо-дорого. Одно слово: голова. Хозяин.
И держал себя в соответствии: не елозил, не шебаршился. И рублю и слову
цену знал: уж ежели ронял их, то со значением. С иным за вечер и рта не
раскроет, а иного и поучит уму-разуму:
-- Нет, не обратал ты жизнь, Егор: она тебя обратала. А почему такое
положение? Вникни.
Егор слушал покорно, вздыхал: ай, скверно он живет, ай, плохо. Семью до
крайности довел, себя уронил, перед соседями стыдоба -- все верно Федор
Ипатыч говорит, все правильно. И перед женой совестно, и перед сыном, и
перед людьми добрыми: Нет, надо кончать ее, эту жизнь. Надо другую начинать:
может, за нее, за буду щую светлую да разумную, Федор Ипатыч еще рюмочку
нальет, сдобрится?..
-- Да, жизнь обратать -- хозяином стать: так-то старики баивали.
-- Правда твоя, Федор Ипатыч. Ой, правда!
-- Топор ты в руках держать умеешь, не спорю. Но -- бессмысленно.
-- Да уж. Это точно.
-- Руководить тобою надо, Егор.
-- Надо, Федор Ипатыч. Ой, надо!..
Вздыхал Егор, сокрушался. И хозяин вздыхал, задумывался. И все тогда
вздыхали. Не сочувствуя -- осуждая. И Егор под их взглядами еще ниже голову
опускал. Стыдился.
А вникнуть если, то стыдиться-то было нечего. И работал Егор всегда на
совесть, и жил смирно, без баловства, а получалось, что кругом был виноват.
И он не спорил с этим, а только горевал сильно, себя ругая на чем свет
стоит.
С гнезда насиженного, где жили в родном колхозе если не в достатке, так
в уважении, с гнезда этого в одночасье вспорхнули. Будто птицы несмышленые
или бобыли какие, у которых ни кола ни двора, ни детей, ни хозяйства.
Затмение нашло.
Тем мартом -- метельным, ознобистым -- теща померла, Харитины да Марьицы
родная маменька. Аккурат к Евдокии преставилась, а на похороны родня в
розвальнях съезжалась: машины в снегах застревали. Так и Марьица прибыла:
одна, без хозяина. Отплакали маменьку, отпели, помянули, полный чин
справили. Сменила Марьица черный плат на пуховую шаль да и брякнула:
-- Отстали вы тут от культурной жизни в своем навозе.
-- То исть как? -- не понял Егор.
-- Модерна настоящего нету. А у нас Федор Ипатыч новый дом ставит: пять
окон на улицу. Электричество, универмаг, кино каждый день.
-- Каждый день -- и новое? -- поразилась Тина.
-- А мы на старое и не пойдем, надо очень. У нас этот... Дом моделей,
промтовары заграничные.
Из томного угла строго смотрели древние лики. И матерь божья уже не
улыбалась, а хмурилась, да кто глядел-то на нее с той поры, как старуха душу
отдала? Вперед все глядели, в этот, как его... в модерн.
-- Да, ставит Федор Ипатыч дом -- картинка. А старый освобождается: так
куда ж его? Продавать жалко: гнездо родимое, там Вовочка мой по полу ползал.
Вот Федор Ипатыч и наказал вам его подарить. Ну, пособите, конечно, сначала
новый поставить, как водится. Ты, Егор, плотничать навострился.
Подсобили. Два месяца Егор от зари до зари топором тюкал. А зори-то
северные: растыкал их господь по дню далеко друг от друга. До знона
намахаешься, покуда стемнеет. А тут еще Федор Ипатович пособляет:
-- Ты еще вон тот уголок, Егорушка, притеши. Не ленись, работничек, не
ленись: я тебе дом задарма отдаю, не конуру собачью.
Дом, правда, отдал. Только вывез оттуда все, что еще червь не сточил:
даже пол в горнице разобрал. И навес над колодцем. И еще погреб раскатал да
выволок: бревна там в дело могли пойти. За сараюшку было взялся, да тут уж
Харитина не выдержала:
-- Змей ты подколодный кровопивец неистовый выжига перелютая!



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
РЕКЛАМА
Березин Федор - В прицеле черного корабля
Березин Федор
В прицеле черного корабля


Афанасьев Роман - Огнерожденный
Афанасьев Роман
Огнерожденный


Головачев Василий - Ведич
Головачев Василий
Ведич


Лукьяненко Сергей - Недотепа
Лукьяненко Сергей
Недотепа


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.