Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. К "последнему" морю (103)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (78)
  3. Париж на три часа (49)
  4. Начало всех начал (46)
  5. Покер с акулой (39)
  6. Имя потерпевшего - никто (37)
  7. Омон Ра (34)
  8. Непредвиденные встречи (33)
  9. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (31)
  10. Тимур и его команда (29)
  11. Шпион, или повесть о нейтральной территории (29)
  12. Любовница на двоих (27)
  13. Гнев дракона (27)
  14. Чародей звездолета "Агуди" (22)
  15. Пелагия и красный петух (том 2) (22)
  16. Ричард Длинные Руки - 1 (19)
  17. Цифровая крепость (19)
  18. Свирепый черт Лялечка (19)
  19. Ледокол (18)
  20. Киммерийское лето (15)
  21. Аквариум (13)
  22. Колдун из клана Смерти (12)
  23. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (12)
  24. Брудершафт с Терминатором (12)
  25. Умножающий печаль (10)
  26. Битва за Царьград (9)
  27. По тонкому льду (9)
  28. Путь Кейна. Одержимость (9)
  29. Прозрачные витражи (8)
  30. Вставай, Россия! Десант из будущего (8)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Арцыбашев Михаил — > читать бесплатно "Миллионы"


Михаил Петрович Арцыбашев


Миллионы



Она не покупается золотом и не
приобретается она на вес серебра.
Иов, XV

I
Между темным небом и морем, как дымка, стоял ровный свет луны, кругло и
ясно вставшей над горизонтом. На деревьях сада, точно рой откуда-то
налетевших огненных колибри, качались и прыгали на невидимых проволоках
маленькие разноцветные фонарики. С нелепо освещенной эстрады, где черный
паяц-капельмейстер, потешно взмахивая руками и фалдочками, порывался куда-то
взлететь, разлетались во все стороны отчеканенные скрипичные звуки,
взвизгивали, смеялись и пели, легкими узорными хороводами вылетая из-под
темных деревьев на открытый, завороженный лунным светом морской берег. Там
танцевали они перед лицом светлой луны, как легкие эльфы, незримые и
таинственные в своей призрачной минутной жизни.
Скрестив мощные руки на холодном мраморе столика, Мижуев молча и угрюмо
посматривал по сторонам.
Когда он взглядывал на эстраду, все казалось ему суетливо мелким и
бестолково шумным, а когда поворачивался в сторону моря, становилось
величаво спокойно, задумчиво свободно, как сама высокая светлая луна.
Крутая русая борода его и массивные плечи возбуждали представление о
страшной силе и твердой воле, но глаза Мижуева были нездоровые, углубленные,
какие бывают у обреченных на смерть.
За соседним столиком кутила компания господ в белых шляпах, ухарски
проломленных на боку, и нарядных дам, с резко красивыми лицами и
неестественными, подрисованными глазами. Все они громко смеялись, чокались
узенькими, как стрекозы, рюмочками, и не переставая острили, при каждой
остроте повышая голоса и оглядываясь на Мижуева, причем и у мужчин, и у
женщин было мелькающее, выжидательно ищущее выражение. А неподалеку,
склонившись вперед, точно нежа под мышками свои белые салфетки, стояли лакеи
и не спускали глаз с Мижуева, как будто собирались но первому его знаку
бежать и стремглав бросаться в море.
Мижуев и видел все, и не замечал. Когда-то это забавляло его, но теперь
было только докучно и так привычно, как воздух, от которого не уйдешь и
уходить не надо.
- Теодор, отчего ты такой скучный сегодня? - спрашивала его Мария
Сергеевна, робко дотрагиваясь пальчиком до крутого локтя.
На ней было вызывающее красивое платье, чуть-чуть открывающее ноги, а
на темных пышных волосах качались нежно-розовые цветы шляпы, грустно
гармонировавшие с ее подрумяненными щеками, печально мерцающими глазами и
страстно окрашенными губами.
Мижуев медленно, как больной вол, повернул к ней свою упрямую голову и
промолчал.
Она была так же возбуждающе красива, как и прежде, и так же сквозь
черное кружево светилось ее необыкновенно выхоленное тело. При взгляде на
нее у всякого мужчины рождалось острое и требовательное представление о
каких-то невозможных сказочных наслаждениях. Но то, что она утратила свое
прежнее имя - Марии Сергеевны - и стала называться Мэри, и то, что перестала
называть его Федей и вы, а стала звать Теодором и ты, и то, что она бросила
любимого мужа и стала жить с Мижуевым, убило в нем бывшую еще так недавно
благоговейную страсть и возбуждало по временам холодную необъяснимую злобу.
Даже тогда, когда, возбужденный ее голым покорным телом, уже робко
просящим ласки, Мижуев целовал и мял ее со звериной жестокостью, он уже не
чувствовал былой радости, а испытывал только плоское жестокое удовольствие,
придумывая неестественные положения, делая больно и унизительно.
Казалось, что он мстил ей за что-то, и видно было, что сам страдал
какой-то невысказываемой мукой.
И Мария Сергеевна понимала, отчего это, и потому у нее стали печальны и
робки глаза, как будто не смевшие молить о пощаде.
- Пойдем, - коротко сказал Мижуев, поймав остро любопытные взгляды в их
сторону, и встал.
Она тотчас же торопливо поднялась и пошла с ним рядом, по всегдашней
своей милой неловкости, которая когда-то до слез умиляла Мижуева, путаясь в
кружевах юбки, теряя то платок, то сумочку и забавно пугаясь этого.
Они вышли на берег, где властвовали темное море да светлая луна, и на
самом конце мостков сели на скамью.
Впереди и с боков, со всех сторон было море, и блестящая вода бурно
крутила лунный столб. Какая-то бесконечная мелодия-шум, плеск и глухие удары
о мол, - среди которой все время что-то звенело тоненьким хрустальным и



слышным, и как будто неслышным голоском, непрестанно тянулась над безбрежным
движущимся простором и трогала таинственные грустные струны, будя
воспоминания и безотчетное отчаяние в самой глубине души. Порой налетал
упругий ветер, и тогда невидимые брызги, заставляя вздрагивать, покрывали
лицо и руки мелкой холодной пылью.
Мижуев смотрел на лунный столб, крутящийся в металлически темной воде,
и молчал. Как всегда, когда он ночью смотрел в глубину, какое-то тоскливое
чувство чуть-чуть шевелилось в нем. Было оно еле заметно и трудно уловимо,
но за ним вдруг забывалось все, что окружало его. И становилось пусто и
темно.
- Я хотела поговорить с тобою, Теодор, - заговорила Мария Сергеевна, и
с первого слова было слышно, что она боится, как бы он не рассердился, даже
не выслушав ее.
Мижуев молчал, и казалось, что он не слыхал ее слабого голоса за шумом
и плеском прокатившейся под мостками волны. Далеко, пока видно было при
луне, легла вдоль берега белая полоса пены и растаяла, как снег, а за ней
уже надвигалась, бурля и вырастая, новая волна.
Мария Сергеевна полными никому не видных слез глазами посмотрела на
Мижуева и, судорожно рванув платок, встала.
- Это невыносимо! - сдавленным слабым голосом сказала она, чувствуя,
что вся дрожит и от унижения, и от холодного ветра. - За что ты меня
мучаешь?
Мижуев упорно, не глядя на нее, пожал широкими плечами...
Мария Сергеевна замолчала, продолжая рвать свой платок и дрожа всем
телом, казавшимся удивительно слабым и изящным на фоне огромного
волнующегося простора.
- Я не могу больше... - заговорила она быстро, все возвышая голос. - Ты
не имеешь права презирать меня!.. Не имеешь права мучить и унижать!.. Если я
и не устояла перед твоими миллионами, как ты говоришь...
- Я этого никогда не говорил! - угрюмо возразил Мижуев, упрямо глядя в
лунный столб, сверкающий в волнах миллиардами прыгающих голубых звезд и
сливающийся на горизонте в таинственное светлое, резко отрезанное от темного
неба сказочное царство.
Опять Мария Сергеевна внезапно замолчала, сбитая и раздавленная
мучительным недоумением. Все существо ее знало, что он постоянно говорил
это, а между тем память не могла подсказать ни одного похожего слова. И она
только чувствовала, что погибает в холодном, пустом и неотвратимом, где она
- такая слабая и беспомощная, что - даже не знает, что сказать, как
защищаться и против чего.
- Но ты так думаешь... я знаю... А если это даже и так, то ведь... Ты
сам хотел этого... Ну, пусть, пусть! - схватившись обеими руками за виски, с
отчаянием заговорила Мария Сергеевна. - Но какою ценою я заплатила за эти
миллионы! Они у меня душу отняли... я научилась презирать себя, как
последнюю тварь... и что-нибудь одно: или... Как хочешь, но я не могу
больше, не могу. Я...
Она опять потеряла слова и только отчаянным, бессильным взглядом
оглянулась на темную страшную воду. Руки ее шевелились, и губы дрожали.
- Если ты сама презираешь себя, как последнюю тварь, то как же мне
относиться к тебе? - вдруг неожиданно спросил Мижуев, не спуская блестящих
глаз с воды.
- А! - потерянно вскрикнула Мария Сергеевна и, упустив сумочку и
платок, которые сейчас же снесло в море, закрыла лицо руками и быстро пошла
прочь, почти побежала, путаясь в длинном, подхваченном ветром платье.
Тоненькая женская фигура неверно заколыхалась в пустом ветреном
пространстве, над темной, неустанно катящейся на берег водой.
Мижуев проводил глазами маленький белый кусочек материи, который высоко
поднялся над гребнем вспененной волны и вдруг сразу исчез во мраке упавшей
холодной бездны.
Что-то теплое шевельнулось у него в душе, и, не выражая его словами
даже самому себе, Мижуев встал и быстро догнал Марию Сергеевну.
Маленькие покатые плечи ее были сжаты и над ними смутно белел тонкий
наклон бледной от лунного света шеи. Услышав его шаги, она сейчас же
остановилась, но не подняла головы и стояла по-прежнему, закрыв лицо руками
и опустив большую светлую шляпу. Такая маленькая, изящная и жалкая до слез.
- Ну, полно, Мэ... руся... - путая ее прежнее и теперешнее имена, с
мгновенно выросшей жгуче-жалостливой лаской, сказал Мижуев и обнял ее за
плечи. - Прости меня... Я не хотел тебя обидеть!
Он ждал, что она капризно оттолкнет его, вырвет руки, станет чужой и
холодной, и страшно боялся этого. Ему показалось, что тогда он станет совсем
одиноким. Но она только прижалась головой к его груди и робко подняла лицо
навстречу его губам, беспокойно и вопросительно глядя большими от лунного
света и слез глазами. И в мокрых глазах, и в уголках страдальчески
улыбающихся губ Мижуев увидел покорное, обрадованно прощающее выражение,
какое бывает у побитых и потом приласканных маленьких зверьков и детей.
И мгновенное чувство приятной ему самому теплоты и жалости исчезло, как



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
РЕКЛАМА
Никитин Юрий - Я - сингуляр
Никитин Юрий
Я - сингуляр


Елманов Валерий - Последний Рюрикович
Елманов Валерий
Последний Рюрикович


Эриксон Стивен - Сады Луны
Эриксон Стивен
Сады Луны


Володихин Дмитрий - Мой приятель Молчун
Володихин Дмитрий
Мой приятель Молчун


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.