Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (18)
  2. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  3. Обряд дома Месгрейвов (12)
  4. Пелагия и красный петух (том 1) (10)
  5. Вещий Олег (9)
  6. Москва слезам не верит (сценарий) (9)
  7. (9)
  8. Главный противник (8)
  9. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (7)
  10. Битва за Царьград (6)
  11. Начало всех начал (6)
  12. Бремя власти (6)
  13. Принц Каспиан (6)
  14. Чары старой ведьмы (6)
  15. Последний завет (5)
  16. День проклятия (5)
  17. Свирепый черт Лялечка (5)
  18. Человек со Звезды (5)
  19. Чистильщик (4)
  20. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  21. Горы Судьбы (4)
  22. По тонкому льду (4)
  23. Кафедра странников (4)
  24. Круг любителей покушать (4)
  25. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  26. Любовница на двоих (4)
  27. Пощады не будет (4)
  28. Два демона (3)
  29. Смягчающие обстоятельства (3)
  30. Коронация, или последний из романов (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Гранин Даниил — > читать бесплатно "Сад Камней"


Даниил Гранин


Сад Камней




1
ЖУРНАЛИСТ ГЛЕБ ФОКИН ОТПРАВЛЯЕТСЯ
В ЗАГАДОЧНУЮ, ПОЛНУЮ ЧУДЕС,
НИ НА ЧТО НЕ ПОХОЖУЮ СТРАНУ
Двадцатого февраля в 13 часов 40 минут я ступил на землю
только что открытой мной Японии. Обнаружил я эту страну
случайно, когда самолет летел над тусклым щитом океана. Я мог
бы написать, как Америго Веспуччи:
"...я обнаружил материк, где некоторые долины гораздо гуще
населены людьми и животными, нежели в нашей Европе, Азии,
Африке, к тому же там более приятный и мягкий климат, чем в
других знакомых нам частях света".
Никто до меня в Японии никогда не бывал. Я выяснил это
перед отъездом. Никто из моих родных, ни Игорь, ни Владимир
Яковлевич, который исходил даже Курилы, ни моя жена, ни дочь,
которая отправлялась каждый выходной невесть куда. Я был первый
из знакомых и близких мне людей, попавший в Японию.
Сверху, с летящего самолета, Япония выглядела маленькой,
совсем как на глобусе. Караван вытянутых островов тянулся по
воде, и было невозможно представить, как на этих буграх
умещается сто миллионов человек с домами, пагодами и рисовыми
полями. По шершавому морю ходили пароходы, разные корабли, моря
было много, и оно единственное с высоты не казалось игрушечным.
Когда самолет стал снижаться, появились подробности:
черный остров превратился в небесно-голубой - это были крыши.
Ни разу еще я не видел таких синих крыш. Лазурная черепица
светилась и блестела, как будто мы спускались не на землю, а на
небо. Китай назывался когда-то Небесной империей. Но я понял,
что это ошибка. Имелась в виду Япония. Древние воздухоплаватели
приняли Японию за Китай.
Это было мое первое открытие. Легче всего делать открытия,
пока ничего не знаешь о стране. Я совершил поначалу немало
таких открытий. Самое из них важное произошло в те минуты,
когда я медленно спустился по трапу и встал на бетонные плиты
аэродрома Ханэда - я открыл в себе путешественника, который
попал в никому не известную, загадочную страну.
Не так-то просто стать Первооткрывателем, не имея компаса,
карт, снаряжения, проводников, разъезжая в автомобиле, живя в
отеле с телевизором и ванной, выложенной черным изразцом.
Но у меня были разные воодушевляющие примеры. Среди них
самый убедительный - Аркадий Гайдар. Он умел войти в состояние
путешественника в двух шагах от своего дома. У него есть
рассказ "Голубая чашка", там он описывает путешествие в
окрестностях дома, где он жил; он отправился с девочкой на
обычную прогулку и увидел привычный, казалось бы, стертый от
ежедневности мир глазами путешественника, попавшего в неведомые
и дальние страны. Рядом с домом была неизвестность. Так видеть
и ощущать умеют только дети. И хорошие писатели. Сколько раз
мне хотелось вот так же пуститься в путь по Ленинграду, по
Нарвской заставе, удивиться, увидеть все иным, испытать
приключения чужеземца. В Японии мне помогло то, что все тут
говорили и писали по-японски. Это было весьма важное
обстоятельство. В Америке, например, там говорят и пишут
по-английски, но там хоть что-то можно понять; "restaurant" или
"cigarett", а кроме того, "thank you", "good bye" - тоже можно
догадаться. Здесь же все было начисто непонятно. Повсюду висели
иероглифы. Между прочим, это такие знаки, что даже вполне
образованный японец не знает всех иероглифов. Их тысячи. А
может, десятки тысяч. Может, их даже некому в точности
подсчитать. У нас, наверное, насчет надписей тоже многовато, но
на них большей частью не обращаешь внимания:



"Выписывайте газеты и журналы", "Пожарный гидрант",
"Кассир справок не дает". А если это же, да иероглифами? Тут
любая надпись станет опасно существенной. Кто знает, о чем она
сообщает, то ли "Добро пожаловать", то ли "Вход воспрещен".
Приходилось полагаться только на свои чувства и
наблюдательность. Я шел по Гиндзе, как охотник сквозь джунгли,
оглядываясь, принюхиваясь и на всякий случай улыбаясь.
Надеяться было не на кого, я должен был все вызнавать сам,
догадываться по каким-то ничтожным деталям.
Зато у меня было и преимущество: никакие слова и надписи
не могли обмануть меня. Меня легко уговорить, а еще больше я
верю печатному слову. Тут же я видел все, так сказать, в
неистолкованном виде. Грязь и мусор на маленьких улочках,
расширенные зрачки наркоманов... Забегаловка напротив отеля
была никудышная, а на вывеске и каких-то венках с лентами она
расписывалась, вероятно, как образец японской кухни. Ничто не
мешало мне составить собственное мнение о твердости жилистого
мяса и недоваренной лапши. Чужие суждения не путали картину.
Иногда от такой свободы даже становилось неуютно. Потому что я
все-таки не привык судить обо всем сам, один.
Осторожно я двигался, стараясь держаться толпы, быть
вместе со всеми, останавливался, где останавливались другие,
делал все как все. Я чувствовал себя разведчиком, заброшенным
на другую планету, и ничем не выдавал своего присутствия.
Из того, что я видел, я сочинял себе свою Японию, не то
чтоб я ее придумывал, я пользовался тем, что было передо мною,
- соединял, выстраивал... На перекрестке Гиндзы, у кинотеатра,
горело световое табло, на табло выскакивали цифры - 75, 81, 86,
70. Перед табло стоял я, пытаясь уразуметь, что сие означает.
Сыпал мелкий снежок, по Гиндзе бежали ребята с лыжами на
плечах. Где-то, значит, были тут и снежные горы, и трамплины, а
здесь снег таял, не долетая до земли, люди шли под зонтиками,
синими, розовыми, с нарисованными бабочками и змеями. Я не
видел лиц с высоты своего роста, а видел лишь колыхание и
движение зонтов - пестрые огромные цветы, которые распускались
под снегом. Слякотная, самая что ни на есть питерская погодка
стала таинственной и зыбкой, как на картинах Хокусаи. Люди,
которые скрывались под этими зонтами, были тоже загадочны. Мне
совсем не хотелось проникать в их жизнь, мне нравилась мелкая,
скользящая походка женщин, стук деревянных сандалет белые
носочки с пальчиком, печальный блеск черных глаз из-под
голубого купола зонта, мужчины в черных прямых пальто, их
тонкие гибкие пальцы, эта сырая зябкость чужой непогоды... Я
дрожал от холода. Меня уверяли, что в Японии цветут вишни и
сливы, а под ними сидят японцы и обмахиваются от жары веерами.
Поэтому меня нагрузили плавками, черными очками шортами и
безрукавками. Большинство людей считает что чем дальше страна,
тем в ней теплее, что в Южной Америке жарче, чем в Северной, а
в Японии вообще солнце только и делает, что всходит. Я давно
заметил, что больше всего знают о той стране, в которой никто
не был. Игорь, например, заставил меня взять с собой кепку,
мохнатую толстую кепку, чтобы защититься от солнечного удара.
Теперь я стоял на Гиндзе, защищенный этой кепкой,
единственной своей теплой вещью, толстой кепкой, которая
заменяла мне зонт, свитер и ботинки на каучуке. Меня
интересовало, почему на табло сменяются цифры. Никакой системы
в этом не было. Что-то они показывали, но что? Число прохожих?
Я пробовал подсчитать. Не сходилось. Пешеходы текли густой
толпой, и какой смысл их считать.
Толпа на Гиндзе но убывала. В первый же вечер Гиндза
ослепила и оглушила меня. В ней была огромность всего - света,
сутолоки, ширины, возбуждения. Великолепные многоэтажные
универмаги и крохотные лавочки, которые заполняли каждую щель и
каким-то образом тоже дополняли чувство громадности.
Высоко в небе происходила битва, какой-то шабаш рекламных
огней. Устраивались хитроумнейшие светопреставления, фирмы
твердили на всякий манер свои названия, изображали свои товары.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
РЕКЛАМА
Перумов Ник - Война мага. Конец игры
Перумов Ник
Война мага. Конец игры


Шилова Юлия - Охота на мужа-3, или Терапия для одиноких сердец
Шилова Юлия
Охота на мужа-3, или Терапия для одиноких сердец


Шилова Юлия - Курортный роман, или Звезда сомнительного счастья
Шилова Юлия
Курортный роман, или Звезда сомнительного счастья


Шилова Юлия - Требуются девушки для работы в Японию
Шилова Юлия
Требуются девушки для работы в Японию


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.