Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (19)
  2. (14)
  3. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  4. Москва слезам не верит (сценарий) (10)
  5. Обряд дома Месгрейвов (9)
  6. Вещий Олег (9)
  7. Главный противник (8)
  8. Посмертный образ (7)
  9. Последний завет (6)
  10. Бремя власти (6)
  11. Пелагия и красный петух (том 1) (5)
  12. Любовница на двоих (5)
  13. День проклятия (5)
  14. Горы Судьбы (4)
  15. Круг любителей покушать (4)
  16. Свирепый черт Лялечка (4)
  17. Чары старой ведьмы (4)
  18. Требуется чудо (4)
  19. Принц Каспиан (4)
  20. Чистильщик (4)
  21. Пощады не будет (4)
  22. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  23. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  24. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (4)
  25. Кафедра странников (4)
  26. На осколках чести (3)
  27. Битва за Царьград (3)
  28. Шестая книга судьбы (3)
  29. Под солнцем останется победитель (3)
  30. Русь окаянная (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Гамсун Кнут — > читать бесплатно "Под осенней звездой"


Кнут Гамсун


Под осенней звездой



Кнут Гамсун (Педерсен) (1859-1952), лауреат Нобелевской премии 1920
года.
Источник: Кнут Гамсун, Избранные произведения в 2-х томах, том второй,
изд-во "Художественная литература", Москва, 1970. Перевод с норвежского В.
Хинкиса.
OCR и вычитка: Александр Белоусенко (belousenko@yahoo.com), 22 марта
2002.


Под осенней звездой
Роман


I
Вчера море было гладким, как зеркало, и сегодня оно снова как зеркало.
На острове бабье лето, теплынь,- такая вокруг теплынь и благодать! - но
солнца нет.
Многие годы мне был неведом этот покой, быть может, двадцать или
тридцать лет, а быть может, я знал его лишь в прежней своей жизни. Но я
чувствую, что некогда уже изведал это чувство покоя, оттого и брожу здесь, и
напеваю, и блаженствую, и радуюсь каждому камешку, каждой травинке, и они
тоже радуются мне. Они - мои друзья.
Я иду едва приметной лесной тропкой, и сердце мое трепещет от чудесного
восторга. Мне вспоминается пустынный каспийский берег, где я стоял когда-то.
Все там было совсем как здесь, море лежало неподвижное, мрачное,
свинцово-серое. Я иду по лесу, и слезы радости туманят мне глаза, и я
повторяю снова и снова: "Господи, дай мне когда-нибудь еще вернуться сюда!"
Словно я уже там бывал.
Но как знать, вдруг я попал туда из иного времени и из иного мира, где
был тот же лес и те же тропки. И я был цветком в том лесу или жуком,
которому так привольно жить в ветвях акации.
И теперь я здесь. Быть может, я птицей прилетел из дальних краев. Или
косточкой в каком-нибудь из диковинных плодов был привезен торговцем из
Персии...
И вот я вдали от городской суеты, и толчеи, и газет, и многолюдства, я
убежал оттуда, потому что меня опять потянуло в глушь и тишину. "Увидишь,
здесь тебе будет хорошо",- думаю я, исполненный этой благой надежды. Ах,
такое уже не раз бывало со мной, я бежал из города и возвращался туда. И
бежал снова.
Но теперь я решился твердо - и обрету покой, чего бы это ни стоило.
Живу я покамест у старухи Гунхильды, в ее ветхой лачуге.
Рябины в лесу унизаны алыми ягодами, тяжелые гроздья обрываются и с
глухим стуком падают на землю. Рябины сами снимают с себя урожай и сами себя
сеют, расточая свое невиданное изобилие из года в год; на каждом дереве я
насчитываю больше трех сотен гроздьев. А вокруг, по пригоркам, еще стоят
цветы, они отжили свое, но упрямо не хотят умирать.
Но ведь старуха Гунхильда тоже отжила свое, а она и не думает умирать!
Поглядеть на нее, так смерть над ней словно и не властна. В пору отлива,
когда рыбаки смолят сети или красят лодки, старуха Гунхильда подходит к ним,
и, хотя глаза ее совсем потухли, торговаться она умеет не хуже заправских
перекупщиков.
- В какой цене нынче макрель? - спрашивает она.
- В той же, что и вчера,- отвечают ей.
- Ну и подавитесь своей макрелью! - Гунхильда поворачивает назад.
Но рыбаки прекрасно знают, что Гунхильда не шутит, она уже не раз
уходила от них прямой дорогой в свою лачугу, даже не оглянувшись. "Эй,
обожди-ка!" - окликают они ее и сулят сегодня накинуть седьмую макрель в
придачу к полдюжине, по старой дружбе.
И Гунхильда берет рыбу...
На веревках сушатся красные юбки, синие рубахи и исподнее белье
невиданной толщины; все это прядут и ткут на острове старухи, которые
доживают здесь свой век. А рядом висят тонкие блузки без рукавов, в таких
тотчас посинеешь от холода, и шерстяные кофточки, которые растягиваются, как
резинка.
Откуда взялись тут эти диковинки? Их привезли из города дочки здешних
жителей, молоденькие девчонки, которые побывали там в услужении. Если их
стирать пореже и с осторожностью, они целый месяц будут как новехонькие! А
когда прохудятся, сквозь дыры так соблазнительно просвечивает тело.


Но уж у старухи Гунхильды башмаки добротные, без обмана. Время от
времени она отдает их одному рыбаку, такому же старому и суровому, как она
сама и он смазывает их от подметок до самого верха особой мазью, которую
никакая вода не проймет. Я видел, как варится эта мазь, в нее входят сало,
деготь и смола.
Вчера в пору отлива я бродил по берегу и среди щепок, ракушек и камней
нашел осколок зеркала. Как он сюда попал, не знаю; но есть в этом что-то
странное и непостижимое. Не мог же какой-нибудь рыбак подплыть сюда,
положить его на берег и уехать! Я не тронул его - это был осколок
обыкновенного зеркального стекла, тусклого и толстого, какое вставляли
некогда в окна трамвайных вагонов. В тe врeмена даже зеленое бутылочное
стекло было редкостью - благословенная старина, когда хоть что-то было
редкостью!
С южной оконечности острова, от рыбачьих хижин, тянет дымом. Уже вечер,
хозяйки варят кашу. А сразу же после ужина уважающие себя люди лягут спать,
чтобы встать чуть свет. Только легкомысленные юнцы шатаются от порога к
порогу и без толку тратят время, не разумея собственной пользы.


II
Сегодня утром на лодке приплыл человек, который подрядился выкрасить
лачугу Гунхильды. Но Гунхильда, совсем дряхлая и разбитая ревматизмом,
попросила его сперва наколоть впрок дров для кухонной плиты. Я сам не раз
предлагал ей это; но она забрала себе в голову, что я слишком хорошо одет, и
ни за что не хотела дать мне топор.
Приезжий маляр - коренастый, рыжеволосый, гладко выбритый. Я стою у
окна и гляжу, как он управляется с работой. Приметив, что он бормочет себе
под нос какие-то слова, я тихонько выхожу за дверь и прислушиваюсь. Когда он
промахнется, то помалкивает, а когда попадает себе по коленке, злится и
чертыхается: "А черт, будь ты неладен",- но тотчас озирается и делает вид,
будто просто напевает что-то.
Этого маляра я знаю. Только никакой он не маляр, он мой приятель
Гринхусен, мы с ним вместе работали в Скрейе на прокладке дороги.
Я подхожу к нему, напоминаю об этом и завожу разговор.
Много лет прошло с тех пор, как мы с Гринхусеном строили дорогу, то
было в дни нашей ранней молодости, мы ходили тогда в рваных башмаках и ели
что придется, когда у нас заводилось хоть сколько-нибудь денег. А если после
этого кое-что оставалось в кармане, мы устраивали настоящий пир и всю
субботнюю ночь танцевали с девчонками, к нам сходились другие рабочие, и мы
выпивали столько кофе, что хозяйка оставалась в немалом барыше. А потом мы,
не унывая, усердно работали всю неделю, до следующей субботы. Перед рыжим
Гринхусеном ни одна девчонка не могла устоять.
Помнит ли он те времена, когда мы работали вместе?
Он пристально глядит на меня и молчит, но мало-помалу я заставляю его
припомнить все.
Да, он помнит Скрейю...
- А помнишь Андреса Фила и Спираль? А Петру помнишь?
- Это которую же?
- Ну Петру. Ведь у вас с ней была любовь.
- Да, конечно, помню. Мы потом долго не расставались.
И Гринхусен снова берется за топор.
- Значит, вы долго не расставались?
- Ну да. Иначе нельзя было. А ты, я вижу, теперь важная птица.
- С чего ты взял? Это потому, что я так одет? А у тебя разве нет
праздничного платья?
- Сколько ты за него отдал?
- Уж не помню, кажется, не слишком много, но вот сколько, право слово,
не скажу.
Гринхусен смотрит на меня с удивлением и смеется.
- Не помнишь, сколько отдал? - Он вдруг становится серьезен, качает
головой и говорит.- Ну нет, это невозможное дело. Вот что значит быть
человеком со средствами.
Выходит старуха Гунхильда и, видя, что мы болтаем возле колоды, велит
Гринхусену начинать красить.
- Стало быть, теперь ты взялся малярничать,- говорю я.
Гринхусен не отвечает, и я понимаю, что сболтнул лишнее.


III
Час-другой он орудует кистью, и вот уже северная стена лачуги,
обращенная к морю, сверкает свежей краской. В полдень, когда наступает час
отдыха, я подношу Гринхусену стаканчик, а потом мы ложимся на землю,
покуриваем и болтаем.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22
РЕКЛАМА
Володихин Дмитрий - Плацдарм
Володихин Дмитрий
Плацдарм


Березин Федор - Красный рассвет
Березин Федор
Красный рассвет


Суворов Виктор - Последняя республика
Суворов Виктор
Последняя республика


Акунин Борис - Нефритовые четки
Акунин Борис
Нефритовые четки


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.