Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (84)
  2. Признания авантюриста Феликса Круля (23)
  3. Пелагия и красный петух (том 2) (17)
  4. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (16)
  5. Свирепый черт Лялечка (16)
  6. Аквариум (13)
  7. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (13)
  8. Чудовище без красавицы (12)
  9. Покер с акулой (12)
  10. Поводыри на распутье (11)
  11. Колдун из клана Смерти (9)
  12. Гнев дракона (9)
  13. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  14. Бубен верхнего мира (8)
  15. Брудершафт с Терминатором (8)
  16. Заклятие предков (7)
  17. Гиперион (7)
  18. Вещий Олег (6)
  19. Его сиятельство Каспар Фрай (5)
  20. К "последнему" морю (5)
  21. Путь Кейна. Одержимость (5)
  22. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  23. Омон Ра (4)
  24. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  25. Роксолана (4)
  26. По тонкому льду (4)
  27. Цифровая крепость (4)
  28. Ричард Длинные Руки - 1 (4)
  29. Битва за Царьград (3)
  30. Жаба с кошельком (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Давыдова Наталья — > читать бесплатно "Сокровища на земле"


Наталья Давыдова


Сокровища на земле





Петр Николаевич жил в одном из непостижимых переулков, в непостижимом
дворике и домике, сохранившемся в самом центре Москвы за спиной могучего
серого здания с выложенной на фронтоне кирпичной цифрой - 1938.
Домик Петра Николаевича был лет на сто старше своего соседа и
покровителя. Издали он имел все признаки милого благородного российского
ампира, вблизи единственный признак - аварийности. Очевидно, каждую минуту
мог завалиться набок, но почему-то не заваливался, какая-то сила держала
его, какая-то гордость. К тому же его подпирали балки.
- Милости просим, - Петр Николаевич вышел на крыльцо встретить своего
друга художника с женой. Они недавно поженились, и художник привел ее
впервые. - Ступайте осторожно, ничего не бойтесь. Катя, попытайтесь
представить себе, как это все выглядело когда-то. К этому крыльцу
подъезжали кареты, кто-то торопился, кто-то ждал, стоя у окна... Немного
воображения - и уже это вы подъехали в карете...
- И сами Петр Николаевич вышли нас встречать, - продолжил художник, не
старый, но несколько старообразный человек с бородкой клинышком, похожий
на загулявшего апостола. На бледных щеках горело по пятну, горело и
никогда не гасло.
- Хорошо, что вы ко мне выбрались, Катюша, рад вас видеть.
Петр Николаевич хотел сказать "в добром здравии", но она не показалась
ему в добром здравии, скорее у нее был больной вид. И вообще она в серых
красках - прямые короткие волосы бело-серенькие и глаза серенькие. Первая
жена художника была хотя и не красавица, но особа оригинальная, яркая,
темпераментная. Эта выбрана по контрасту.
- Вас будут сносить? - спросила Катя. - Выселять?
- Никто ничего не знает, - ответил Петр Николаевич, который не
представлял себе жизни в другом месте. Он любил этот дом, гордился им,
добивался его сохранения и реставрации. Не так уж много осталось в Москве
домов такого чистого стиля, поэтому то, что есть, надо сохранить. Он
доказывал это где только мог, его стараниями были завезены доски и кирпичи
и свалены у крыльца, обещая невозможное...
Женщина в капоте из расписной малиновой фланели, в остроконечной лыжной
шапке на седых волосах, высунулась из старинного узкого окна, проводила
входящих слепым взглядом звездочета.
Столбы-подпорки были установлены и в коридоре.
- Наверняка вам скоро дадут нормальную квартиру, - сказала Катя в
извечном женском стремлении утешать, не выяснив заранее истинных чувств
утешаемого.
- Я умру раньше, - нервно ответил Петр Николаевич. - Умру, не переживу.
- Нельзя так говорить, - воскликнула Катя, не знающая, что так говорить
можно.
- Катерина, не возникай, - сказал художник. - Веди себя смирно. Ее еще
учить и учить, Петр Николаевич.
- Словом, такая избушка, в ней прожита жизнь, и хотелось бы, чтобы она
осталась, когда уже нас не будет, - сказал Петр Николаевич.
В темноватой комнате с высоким потолком не стало светло, когда включили
электричество, вероятно оттого, что вещи вокруг были темные. Зеркало над
диваном было тусклое и едва отражало предметы.
Хозяин молчал, давал время освоиться, забыть захламленный вход, балки,
запахи, сырость язвами на треснувших стенах, темноту, черноту.
Мысль о ведре и тряпке пришла в голову Кате. Но она откинула ее как
недостойную жены художника. "То, что по-вашему грязь, по-нашему патина.
То, что по-вашему чистота, по-нашему просто чепуха..." Это она уже слышала
от своего художника, когда отмыла от грязи какую-то его банку. "Банка?
Дура! Банка! О, я несчастный!" Это она уже слышала, об этом она уже
плакала. Теперь училась относиться к этому с уважением.
- Как у вас хорошо, - сказала Катя со своим новым пониманием хорошего.
И правда, было хорошо.
- Вот в какое место я тебя привел, лапкин-драпкин, - сказал художник, -
скажи мне спасибо. Здесь чудес много.
- Будет вам, - сказал Петр Николаевич.
И ушел на кухню заваривать чай. Русский человек пьет чай во всех
случаях жизни. Когда ему холодно, когда ему голодно, когда скучно и когда
весело. Перед началом работы, и в конце, и в середине, когда нездоровится
или устал, и просто так, от нечего делать. А в этой комнате необходимо
было согреваться кипяточком.
Для заварки Петр Николаевич употреблял коричневый китайский чайник
восемнадцатого века с отбитым носиком. В нем чай получался вкусный.
Вообще же Петр Николаевич ломаных вещей не любил, особенно не любил



испорченных умолкнувших часов. В его доме все старинные часы ходили и
показывали время довольно точно.
- Простите, заставил ждать.
Там, в недрах непостижимой своей избушки, ой переоделся в домашний
костюм, сменил пиджак на коричневую вельветовую блузу свободного покроя,
шелковый в тон платок небрежным узлом завязал на шее. Так испокон веков
одевались люди искусства, но теперь они так не одеваются.
Катя посмотрела на него, и ей показалось, что когда-то она уже знала
этого человека, видела его вельветовую блузу и перстень на темной сухой
руке, его глаза мудрые веселые глаза сумасшедшего. Сказочник-чудак,
дед-мороз фокусник, она его узнала. А он понял, что его узнали.
- Снять все со стола, - распорядился он вдруг охрипшим голосом. -
Спокойствие.
Он сам всегда волновался в предвкушении того, что он сейчас покажет
людям и увидит сам, потому что ему тоже каждый раз это было удивительно.
Он снял со стола клеенку, сложил ее, потом ловко сдернул толстое серое
шинельное сукно. И открылась красота. Яркая, излучающая сияние крышка
стола, вся сплошь в тюльпанах и гвоздиках, разбросанных в беспорядке или
собранных в вазы, над которыми летали бабочки и птички. Все это светилось
теплым медовым светом, было одновременно полно движения и покоя,
радовалось и рождало радость, улыбалось и вызывало улыбку. В этом была
наивность и душевная ясность, точная рука, божественное мастерство,
совершенство, на это можно было смотреть часами и не устать. С точки
зрения антикварной, это был поразительный экземпляр, шедевр, если не
стесняться этого слова.
В Катиной прошлой жизни стол всегда был только столом, стул - стулом.
Сейчас ей показали произведение искусства, хотели ее удивить, очаровать. А
ее не трогает.
Она сказала:
- Какие интересные птички. Колибри?
- Колибри? - переспросил художник.
- А кто же, по-твоему?
- Вполне возможно, - ответил Петр Николаевич, - мне это в голову не
приходило.
Потом он опять заботливо, старательно укутал стол в толстую попону. По
отношению к этому столу он имел особые обязательства. Когда-то давно
хозяйка стола, уезжая из Москвы, передала ему его на хранение с тем, что,
если она вернется, стол будет ее дожидаться, нет - останется ему. Она не
вернулась, а он все еще ее ждал, не ее, так каких-нибудь наследников, а их
не было. Он тоже покидал Москву в войну, уходил на фронт, и стол в этой
сырой, губительной для старинных вещей комнате сберегала и охраняла его
жена. И вот уже почти забылось то время, когда он разлучался со столом,
почти забылась та женщина, которая ему его отдала, похоронена в жарких
узбекских песках, седой стала его жена, постарел он сам, еще больше стал
похож на индуса... А стол все сверкает и светится по-прежнему, даже ярче,
кажется, стал, порхают птички и бабочки, все так же готовы вот-вот
распуститься тюльпаны, все так же нежны и зелены их изящные узкие листья,
все так же обаятельно все это вместе, все так же радуется и способно
радовать.
- Покажите ей комод, - попросил художник Петра Николаевича.
- Она ж его и так видит.
- Конечно, - сказала Катя.
- Притворяется такой интеллигенткой, - сказал художник. - Ну, что ты
видишь?
Она видела темный кривобокий ящик, в нем еще ящички. Рухлядь. Видела
странную комнату, странного человека - хозяина и странного человека -
собственного мужа.
- Комод, - сказала она.
Петр Николаевич засмеялся.
- Ну правильно. Комод. Какой? Прежде всего русский. Спросите, почему?
Ответить нелегко. Но вглядитесь хорошенько - и вы поймете, как он прост и
мил и далек от совершенства, если сравнивать его с каким-нибудь французом.
Только сравнивать не надо. Он русский, и прелесть у него своя,
особенная...
- Откуда он у вас? - спросила Катя. Ей казалось, что она такой же точно
видела у лифтера под лестницей в том доме, где раньше жила. На нем стояли
электроплитка и чайник.
- У Петра Николаевича все от самого себя, - ответил художник. - Этот
комод у него двести лет. Ясно?
- Почему вы спросили, Катя? - поинтересовался Петр Николаевич. - Вам
показалось, что вы его видели. Это вполне возможно.
- В Эрмитаже, - сказал художник. - Есть похожий.
"Вот именно, - подумала Катя, - и электроплитка никогда не
выключается".
- Ну и хватит, - сказал Петр Николаевич, - на этом антикварное



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
РЕКЛАМА
Шилова Юлия - Мой грех, или История любви и ненависти
Шилова Юлия
Мой грех, или История любви и ненависти


Прозоров Александр - Потрясатель вселенной
Прозоров Александр
Потрясатель вселенной


Корнев Павел - Повязанный кровью
Корнев Павел
Повязанный кровью


Распопов Дмитрий - Начало пути
Распопов Дмитрий
Начало пути


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.