Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Гнев дракона (43)
  2. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (16)
  3. Вещий Олег (15)
  4. Любовница на двоих (12)
  5. Последнее допущение Господа (11)
  6. Смягчающие обстоятельства (8)
  7. Свет вечный (8)
  8. Обратись к Бешенному (8)
  9. Кафедра странников (7)
  10. Ричард Длинные Руки - 1 (6)
  11. Пощады не будет (6)
  12. Омон Ра (6)
  13. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (6)
  14. Пиранья: Первый бросок (6)
  15. Кредо (5)
  16. Требуется чудо (5)
  17. Путь князя. Равноценный обмен (5)
  18. Два демона (5)
  19. Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва (5)
  20. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  21. Смерть Ахиллеса (4)
  22. Темный лорд (4)
  23. Аутодафе (4)
  24. Бремя власти (3)
  25. Прозрачные витражи (3)
  26. Пирамида (3)
  27. Летучий Голландец (3)
  28. Шпион, или повесть о нейтральной территории (3)
  29. Круг любителей покушать (2)
  30. Проходящий сквозь стены (2)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Арцыбашев Михаил — > читать бесплатно "Рабочий Шевырев"


Михаил Петрович Арцыбашев


Рабочий шевырев




В это время пришли некоторые и
рассказали Ему о галилеянах, которых
кровь Пилат смешал с жертвами их.
Иисус сказал им на это:
"Думаете ли вы, что эти галилеяне
были грешнее всех галилеян, что так
пострадали?
Нет, говорю вам; но если не
покаетесь, все также погибнете".
Луки, 13

I
В сумерки, когда на лестнице, снизу доверху всех четырех этажей,
сгустилась мутная мгла и окна на площадках расплылись тусклыми пятнами, у
квартиры позвонил какой-то человек.
За липкой дверью, обитой клочьями клеенки, сердито заплакал старый
звонок и долго не мог успокоиться, тоненьким замирающим сипеньем, словно
муха в паутине, жалуясь кому-то на свою горькую судьбу. Никто не выходил, но
человек стоял неподвижно и прямо, как столб. Фигура его жутко чернела во
мраке. Худая кошка, совсем невидимо скользившая вдоль перил вниз, не
обратила на него никакого внимания, так тихо стоял он. И если бы кто-нибудь
вышел в это время из соседней квартиры, то испугался бы этой черной тени.
Было в ней нечто зловещее: добрые и веселые люди, пришедшие с открытой
душой, не стоят так.
Безмолвно и холодно было на лестнице, и в пустынном мраке невидимо
поднимался промозглый туман - зловонное испарение огромного дома, с чердаков
до подвалов набитого грязными, больными, голодными и пьяными людьми. Чем
выше, тем гуще колыхался этот туман, и казалось, что это он сам,
оплотнившись в человеческий образ, породил зловещую черную тень на последней
площадке.
Где-то далеко гремели пролетки и чуть слышно звонили конки; снизу, со
двора, провалившегося в бездонный колодец, долетали резкие озлобленные
голоса, но здесь было мертво и глухо. Чудилось, будто за каждой обшарпанной
дверью, наглухо закрытой от всего мира, притаилась и молчит скорбная тайна.
Наконец, внизу хлопнула входная дверь, и гулкое эхо, дробясь в пролетах
лестницы, прокатилось по всем этажам. Послышались шаги человека. Слышно
было, как он подымался все выше и выше, торопливо заворачивая на площадках и
опять тяжело шагая через две ступени сразу, Когда шаги послышались уже на
последнем повороте и в мутном пятне окна промелькнул темный силуэт, стоявший
у двери сделал шаг навстречу.
- Кто тут? - невольно вскрикнул человек, и в голосе его прозвучало
нечто большее, чем простой испуг.
- Здесь отдается комната?.. Вы не знаете? - резко и твердо спросил
стоявший у двери.
- А! Комната?.. Не знаю, право... Кажется, есть. Да вы позвоните.
- Я звонил.
- Э!.. У нас надо звонить по-особенному... Вот!
Он нашарил ручку звонка и дернул изо всех сил.
Звонок даже не задребезжал, а прямо-таки закричал и сорвался, точно
покатилась с лестницы и ударилась в стену жестянка с горохом. Тогда
послышался шорох, и в щель отворившейся двери вместе с полосой желтого света
высунулась седая старушечья голова.
- Максимовна! Вот комнату у вас спрашивают, - заявил ей пришедший,
длинный и тощий студент, и первый прошел в коридор, где тускло и желто
горела лампочка на стене; а воздух был кислый и парной, как в грязном
предбаннике. Он не слышал, что говорила старуха, пробрался по коридору между
сундуками и занавесками, за которыми кто-то копошился, и ушел в свою
комнату. Только уже раздевшись и оставшись в одной красной мужицкой рубахе,
без пояса и с расстегнутым воротом, студент вспомнил о новом постояльце и
спросил у старухи, внесший кипящий самовар:
- Ну что, Максимовна, сдала комнату?
- Сдала, слава Богу, Сергей Иваныч. За шесть рублей сдала. Ничего,
кажется, тихий жилец будет.
- Почему вы так думаете?
Старуха посмотрела на него белыми, почти слепыми глазами, горько
усмехнулась и, поджав высохшие, тонкие губы, ответила:
- Я, Сергей Иваныч, шестьдесят пять лет на свете живу, присмотрелась ко
всякому народу. Вон ослепла, присматриваясь, - горько прибавила она и



махнула рукой.
Студент невольно взглянул в ее белые, полуслепые глаза, хотел что-то
сказать, но промолчал, а когда старуха ушла, постучал в дверь и крикнул:
- Эй, сосед, не хотите ли чайку на новоселье? А?
- С удовольствием, - ответил резкий голос.
- Так пожалуйте сюда.
Студент уселся за стол, налил два стакана жидкого чая, придвинул сахар
и повернулся к двери.
Вошел невысокий, тонкий и очень белокурый молодой человек, у которого
был такой странный вид, точно он все время нарочно выпрямлялся и подымал
голову.
- Николай Шевырев, - с жесткой отчетливостью сказал он.
- Аладьев, - ответил хозяин, улыбаясь и пожимая руку гостя.
Жал он по-мужицки: грубовато, радушно и дольше, чем следует. И вообще,
по сутулой могучей спине, опущенным плечам, длинным громадным рукам и
длинноносому иконописному профилю с жидкой бородкой и волосами в кружок, он
был похож на простого псковского или новгородского парня плотника. Говорил
глуховатым басом, таким положительным, что невольно приходило в голову,
будто он и думает басом.
- Что ж, садитесь, будем чай пить и разговоры разговаривать, -
добродушно сказал он.
Шевырев сел, двигаясь отчетливо и быстро, но все сохраняя прямой,
недоступный вид. Серые с металлическим оттенком глаза его смотрели холодно и
непроницаемо. В нем не было и тени того смущенного любопытства, которое
овладеет самыми развязными людьми в комнате человека, которого видят первый
раз. И Аладьев, глядя на него, подумал, что этот Шевырев ни при каких
обстоятельствах не изменит себе, тому чему-то особенному, что сидит в
глубине его замкнутой души.
"Парень любопытный!" - подумал он.
- А вы что, приезжий?
- Я только сегодня приехал из Гельсингфорса.
- А где же ваши вещи?
- Вещей у меня никаких нет. Так... подушка, одеяло, несколько книг.
При последнем слове Аладьев особенно внимательно и ласково посмотрел на
гостя.
- А... Если это не секрет... чем, собственно, вы занимаетесь?
- Не секрет... Я - рабочий, токарь по металлу, приехал искать работы по
случаю закрытия завода.
- Значит, безработный?
- Да, - ответил Шевырев, и какая-то особенная струна прозвучала в его
голосе.
- Много народа сидит без работы, - с участием заметил Аладьев, - трудно
вам теперь?
- Нам трудно всегда, - равнодушно возразил Шевырев, - а скоро будет
трудно и тем, кому теперь легко, - прибавил он с оттенком угрозы.
Аладьев посмотрел на него с любопытством.
"Эге-ге! - подумал он обстоятельно. - Парень-то с душком! Это дело надо
рассмотреть... Личико-то у него подозрительное!"
Шевырев, очевидно, заметил то особое выражение, с каким скользнули по
его лицу умные мужицкие глазки хозяина, и опустил лицо в стакан.
- А... вы - студент. И пишете, кажется! - сказал он быстро.
Аладьев немного покраснел.
- Почему вы так думаете?.. Что я пишу, то есть?
Шевырев неожиданно улыбнулся, и притом гораздо ласковее, чем можно было
ожидать от его гордой физиономии.
- Это нетрудно, - пояснил он, - на стенах у вас портреты писателей, на
полках много книг, на столе исписанная бумага, под столом смятые и
разорванные листы. Это видно.
Аладьев засмеялся, но посмотрел еще внимательнее. Глаза у него стали
хитрыми, но тоже по-мужицки: сразу было видно, что он хитрит.
- Правда, просто... А вы, я вижу, человек наблюдательный!
Шевырев промолчал.
Слышно было, как в соседней комнате кто-то ходил, дробно постукивая
каблучками. Аладьев закурил толстую папиросу и сквозь дым внимательно
наблюдал за гостем.
Шевырев сидел прямо и твердо и все время чуть-чуть шевелил пальцами.
Было в нем что-то особенное, не похожее на сотни лиц, какие можно встретить
каждый день. И умные мужицкие глазки Аладьева сразу заметили эту
особенность: черты непонятной решимости и затаенной мысли. Он даже обратил
внимание на каменную неподвижность всего тела и молодого белокурого лица и
на почти незаметное, но странно быстрое движение пальцев. И чем больше он
смотрел, тем острее пробуждалась в нем осторожность и тем глубже проникала в
душу бессознательная симпатия и еще более инстинктивное уважение к этому
незнакомому человеку.
Он прищурил глаза, точно от дыма, и проговорил как будто небрежно, но



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
РЕКЛАМА
Бажанов Олег - Времени нет
Бажанов Олег
Времени нет


Володихин Дмитрий - Доброволец
Володихин Дмитрий
Доброволец


Корнев Павел - Аутодафе
Корнев Павел
Аутодафе


Пехов Алексей - Пересмешник
Пехов Алексей
Пересмешник


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.