Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (147)
  2. Гнев дракона (124)
  3. Начало всех начал (93)
  4. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (83)
  5. Шпион, или повесть о нейтральной территории (77)
  6. Цифровая крепость (72)
  7. Умножающий печаль (68)
  8. Пелагия и красный петух (том 2) (63)
  9. Битва за Царьград (58)
  10. Имя потерпевшего - никто (55)
  11. Путь Кейна. Одержимость (54)
  12. Омон Ра (49)
  13. Свирепый черт Лялечка (49)
  14. Ледокол (33)
  15. Тимур и его команда (30)
  16. Ричард Длинные Руки - 1 (28)
  17. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (27)
  18. Покер с акулой (27)
  19. Журналист для Брежнева (22)
  20. Париж на три часа (21)
  21. Аквариум (20)
  22. Киммерийское лето (18)
  23. Колдун из клана Смерти (18)
  24. Роксолана (15)
  25. Прозрачные витражи (14)
  26. Бубен верхнего мира (12)
  27. Ричард Длинные Руки - воин Господа (11)
  28. По тонкому льду (11)
  29. Истребивший магию (10)
  30. Один на миллион (10)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Детектив — > Полякова Татьяна — > читать бесплатно "Овечка в волчьей шкуре"


Татьяна ПОЛЯКОВА


ОВЕЧКА В ВОЛЧЬЕЙ ШКУРЕ



Анонс

Любящий муж, спокойная жизнь - все есть у молодой женщины Анны Шульгиной. Но её счастье длится совсем недолго. За ней начинается настоящая охота, и среди преследователей не только бандиты, но и... собственный муж, и родители. К удивлению Анны, она обнаруживает, что владеет английским и арабским. Но откуда все это - она не представляет, потому что после автокатастрофы совсем не помнит своего прошлого. Так кто же ты, Анна?..

* * *

Врач выглядел озадаченным.
- Когда вы попали в аварию? - спросил он, разглядывая рентгеновский снимок.
- Год назад, - сглотнув, ответила я. Наш разговор мне все больше и больше не нравился: что он увидел на этих снимках, не говорит, а вопросов задает слишком много. - Что-нибудь серьезное? - спросила я. Вышло это у меня как-то испуганно.
Он взглянул из-под очков и профессионально улыбнулся, затем накрыл мою ладонь своей и ласково сказал:
- Анна Ивановна, мы здесь для того, чтобы разобраться, почему вас мучают частые головные боли. После аварии вы лежали в больнице "Скорой помощи"?
- Да, то есть нет. Я действительно находилась в больнице "Скорой помощи", - злясь на саму себя, вздохнула я, - но в Екатеринбурге. В то время мы жили там. А сюда переехали уже после аварии.
- А медицинская карта у вас сохранилась?
- Нет. Видите ли, мы отправляли вещи железнодорожным контейнером, и он куда-то запропастился. А когда прибыл по назначению... в общем, все наши вещи исчезли. - Он смотрел на меня с сомнением, а я неожиданно покраснела, хотя говорила чистую правду; все так и было: именно по этой причине (я имею в виду пропавший контейнер) у нас с мужем не было не только медицинских карт, но даже ни одной старой фотографии, никаких дорогих сердцу безделушек, милых сувениров на память, которыми непременно обзаводится любая семья.
- Расскажите мне об этой аварии, - вдруг попросил врач, а я смутилась: ничего о самой аварии я не помнила, так же как и о том, что ей предшествовало. О двадцатичетырёхлетнем периоде своей жизни я знала исключительно со слов мужа. Но посвящать в это сидящего напротив человека я не собиралась, он и так смотрел на меня с подозрением, точно я шпион, террорист или наемный убийца из сериалов. Впрочем, я скорее всего преувеличиваю и интерес его действительно профессиональный. Я вздохнула и неуверенно начала:
- Авария произошла год назад, в мае. Я возвращалась с работы, уже стемнело. Я сворачивала к своему дому и влетела в "КамАЗ", оставленный кем-то возле тротуара, Несколько дней находилась без сознания. Перенесла две операции. В общей сложности полгода провела в больнице. Извините, наверное, не это вас интересует, но в медицине я не сильна и... - Он кивнул и улыбнулся, как-то странно глядя на меня. Черт возьми, что он там увидел на этих снимках? Полчаса назад я вертела их в руках, усмехаясь и качая головой: не скажешь, что я выглядела красоткой. Однако ничего интересного на снимках я не обнаружила. Правда, я понятия не имела, как на рентгеновских снимках должна выглядеть здоровая голова, а как такая, как моя.
- Вы делали пластическую операцию? - спросил он, а я почувствовала мягкое беспокойство, точно что-то кольнуло в сердце. Почему меня так испугал его вопрос? Я не знаю, делали мне пластическую операцию или нет, зато точно помню свое ощущение, когда впервые после аварии посмотрела в зеркало. Такой же укол в сердце и странная тоска, будто вовсе не свое лицо я видела, будто мне поменяли тело... Конечно, это ужасная чепуха, Андрюша объяснял мне, что это результат стресса, есть даже специальный медицинский термин, только я его не запомнила. В конце концов, если я умудрилась забыть свое имя, почему бы мне не забыть, как я выглядела до того, как влетела в этот проклятый "КамАЗ"?
Тут я сообразила, что врач все ещё вопросительно смотрит на меня, а свой вопрос он задал никак не меньше минуты назад.
- Извините, - пролепетала я и зачем-то соврала: - Мне действительно делали пластическую операцию, я ведь ударилась головой и на лице остались шрамы... - "Какого черта я вру?" Если он спрашивает об операции, то скорее всего неспроста, что-то он там увидел на этих снимках. Андрюша должен знать, была операция или нет... Как странно, что я ничего, совершенно ничего не помню. Когда я задумываюсь над этим, мне делается страшно и никакие медицинские термины не помогают. Бессчетное количество раз я пыталась вспомнить, я повторяла слово "мама", искренне надеясь, что увижу её лицо перед своим мысленным взором, и ничего не видела, сплошная белая пелена. Когда мы говорили с мамой по телефону, я вслушивалась в её голос и вновь пыталась представить её лицо, но ничего не получалось. Видно, дела мои совсем плохи, иначе как ещё объяснить такое?
Мои родители живут в Екатеринбурге. Весь месяц после аварии, пока я лежала в реанимации, они неотступно находились рядом. Затем меня перевели в клинику, в другой город (кстати, какой, я до сих пор не знаю), и родители вместе с Андрюшей сопровождали меня. Потом папа вернулся в Екатеринбург, чтобы продлить отпуск, и тут сказалось напряжение последних дней (я у родителей единственный ребенок), в дороге у него случился инфаркт. Его сняли с поезда на каком-то богом забытом полустанке, мама бросилась туда. Словом, когда я окончательно пришла в себя, мы с мамой так и не встретились: она не могла оставить отца, которому врачи рекомендовали покой (слава богу, чувствовал он себя неплохо), из санатория муж привез меня в этот город (Андрюшу перевели сюда из Екатеринбурга за два месяца до аварии). Одну меня он в Екатеринбург не отпускал, а с отпуском у него были проблемы. Впрочем, в августе он точно возьмет отпуск и тогда мы поедем, а пока раз в неделю болтаем с мамой по телефону...
- Вас что-то мучает? - Еще один странный вопрос.
- Нет, почему? - испугалась я.
- Анна Ивановна, кроме частых головных болей, есть ещё что-то?
- Что вы имеете в виду?
- Депрессия, сонливость?
- Нет, ничего такого... Я очень хочу ребенка, - брякнула я, глядя ему в глаза. - То есть я и мой муж, мы очень хотим ребенка. У меня были проблемы после аварии, я сейчас прохожу курс лечения у гинеколога, она интересовалась, как я себя чувствую, я пожаловалась на головные боли, и она направила меня к невропатологу, а он к вам.
- Да-да, я понял, - кивнул он. - Что ж, надеюсь, вы скоро станете мамой. - Улыбка у него вышла какой-то кривой, а я испугалась:
- Скажите, что со мной?
- В каком смысле? - поднял он брови.
- Это что, какая-то неизлечимая болезнь? Я могу умереть, да?
- К сожалению, мы все... как бы это выразиться... мы смертны, одним словом, но у вас столько же шансов дожить до глубокой старости, сколько у любого другого человека. Вы получили серьезную травму, а головные боли - её последствие. Будем надеяться, что они пройдут. - Он стал что-то писать в моей карточке, затем заполнил рецепт и протянул мне. - Всего хорошего.
- До свидания. - Я покинула кабинет, занятая своими мыслями. В коридоре я взглянула на часы. Через двадцать минут у Андрюши обеденный перерыв - если я возьму такси, то успею перехватить его у проходной.
Я приехала даже раньше, устроилась на скамейке, откуда были хорошо видны массивные двери, достала зеркало, подкрасила губы, рука с губной помадой неожиданно замерла, а я со странным чувством принялась разглядывать свое лицо. Короткий нос, пухлые губы с красивым рисунком, едва заметная ямочка на подбородке, высокий лоб, большие глаза медового цвета с темными крапинами ближе к зрачку. Муж говорит, глаза у меня рысьи, наверное, так оно и есть... Длинные волосы, темные брови и ресницы, прибавьте довольно смуглую кожу, в начале лета она выглядит так, будто я только что вернулась с курорта в тропиках. Косметикой я не пользуюсь, у меня и так слишком яркое лицо. Слишком яркое, слишком правильное, слишком красивое... Стоп, о чем это я? Допустим, мне делали пластическую операцию. Ну и что? Допустим, немного подправили то, что было отпущено мне богом... Как я выглядела раньше, какой я была? Хотя бы раз увидеть свое лицо... Что за глупости, вот оно, мое лицо. Я даже толком не знаю, была пластическая операция или нет, и нечего фантазировать.
Я торопливо убрала зеркало и в тот же миг увидела своего мужа, он как раз выходил из дверей, замер на крыльце и быстро огляделся. Он всегда так делает. Когда я обратила на это его внимание, он засмеялся и сказал, что это профессиональное. В Екатеринбурге муж работал в спецподразделении по борьбе с организованной преступностью, а здесь устроился охранником в Горводоканале. Конечно, работа для него совершенно неподходящая, но он утверждал, что она ему нравится, а главное - график позволял нам много времени проводить вместе. Официального обеденного перерыва у него нет, поэтому он не приезжает домой, а обедает в кафе, прямо напротив Горводоканала. Сейчас он направился туда.
- Андрей, - окрикнула я, он обернулся, а я бросилась ему навстречу.
Светлые, коротко стриженные волосы, крупные черты лица, темные очки. Казалось, лицо его высечено из гранита, впечатление усиливал высокий рост и сложение боксера-тяжеловеса (Андрей в самом деле занимался боксом, правда, довольно давно, он даже выиграл какое-то первенство. Жаль, что все его призы потерялись с тем контейнером). Андрей улыбнулся, увидев меня, снял очки, и лицо его мгновенно переменилось: ярко-синие глаза смотрели на меня с нежностью.
- Привет, малыш, - сказал он. - Ты откуда?
- Из больницы, - ответила я, хватая его за руку. - Пообедаем вместе?
Он торопливо взглянул на часы, а потом перевел взгляд на стоянку, где была наша машина.
- Давай-ка домой.
- Там только пельмени, - предупредила я. - Я с десяти утра в больнице и...
- Я обожаю пельмени, - кивнул он, и через пять минут мы уже выезжали на проспект. - Ты была у врача? - спросил он.
- Да.
- Есть новости?
- Пока нет... - Я неожиданно смутилась, отвела взгляд, Андрей повернулся, весело подмигнул и поцеловал меня в висок.
- Все будет хорошо, - сказал он уверенно.
- Врач то же самое говорит...
- Вот видишь.
Мы въехали во двор и вскоре тормозили у подъезда, лифт не работал. Бегом мы поднялись на второй этаж, Андрей распахнул дверь, втолкнул меня в прихожую и торопливо обнял.
- Я соскучился, - сказал он с улыбкой.
- А как же пельмени? - усмехнулась я.
- Ну их к черту...
- Андрюша, мне делали пластическую операцию? - спросила я, торопясь приготовить ему бутерброды. Он пил кофе из большой чашки, одновременно стараясь попасть ногой в ботинок.
- Что? - спросил он.
- После аварии мне делали пластическую операцию? - Голос мой дрогнул, и взгляд я отвела, хотя изо всех сил старалась, чтобы вопрос прозвучал как бы между прочим.
- Пластическую операцию? - Андрей выглядел озадаченным. - После операции у тебя на лице оставалось несколько шрамов, их убрали. Я не знаю, можно это назвать пластической операцией?
Он оставил в покое ботинок, вернулся в кухню, швырнул в мойку чашку и обнял меня за плечи.
- Почему ты спросила?
- Я очень изменилась после операции? - Он пристально смотрел мне в глаза, словно хотел прочитать мои мысли.
- Что случилось? - легонько тряхнув меня за плечи, спросил он.
- Ничего, Андрюша, в самом деле ничего.
- Тогда откуда вдруг этот вопрос?
- Не знаю, - соврала я, неизвестно чего испугавшись. - Иногда мне кажется, это вовсе не мое лицо.
- Чепуха. Что значит - не твое?
- Ты не ответил на мой вопрос: я очень изменилась?
- Стала ещё красивее, вот и все.
- Я очень изменилась? Поэтому у нас нет ни одной фотографии?
- О господи, Аня, у нас нет фотографий, потому что они были в контейнере, я тебе сто раз рассказывал...
- Извини, - пролепетала я. - Бутерброды готовы.
- К черту бутерброды. И что это за дурацкое "извини"?
- Я вижу, не стоило мне спрашивать... Пожалуйста, прости меня... Представляю, как тебе надоели мои вопросы и... - Слезы брызнули из моих глаз, и я пробормотала отчаянно: - Я ничего не помню. Я совершенно ничего не помню, так не бывает, Андрюша.
- Тихо, тихо, тихо, - зашептал он, прижимая меня к груди. - Ты все вспомнишь, это вопрос времени. Ты обязательно все вспомнишь. Ты говорила об этом с врачом?



- Я хотела, но... все это так по-киношному, точно мелодрама какая-то, я ничего ему не рассказала.
- Ему? Разве твой врач не женщина?
- Меня направили к травматологу, я пожаловалась на головные боли и... - Муж взглянул на часы.
- Подожди секунду. - Прошел к телефону, торопливо набрал номер. - Саша, подмени меня с обеда... да... жена плохо себя чувствует...
- Я хорошо себя чувствую, - вздохнула я, когда он вернулся в кухню.
- Да? Значит, я постараюсь, чтобы ты чувствовала себя ещё лучше. - Он подхватил меня на руки и слегка подбросил, а я взвизгнула от неожиданности. - Я люблю тебя, - шепнул он. - Почему ты ничего не сказала мне об этом травматологе?
- Что о нем говорить? Жанна Ивановна направила меня к нему, а он стал расспрашивать меня об аварии.
- Когда направила?
- Вчера. Он принимал с одиннадцати. Я сразу же пошла. Мне сделали снимки.
- А это зачем? - Андрей опустил меня на диван и сам устроился рядом.
- Господи, Андрюша, он травматолог, как, скажи на милость, он ещё может узнать, что там с моей головой?
- Послушай, детка, у тебя отличный врач, он вот уже полгода тебя наблюдает, а ты идешь к какому-то коновалу и даже не удосужилась поставить меня в известность.
- Он только пичкает меня таблетками и...
- А этот твой травматолог, он что, излечивает наложением рук?
- Ты опять сердишься, - испугалась я.
- Разумеется. Речь идет о твоем здоровье. Ты знаешь, что я пережил полгода затяжного кошмара. Если угодно, твое здоровье - это мой пунктик. Почему бы тебе не считаться с этим?
- Я его боюсь, - совершенно неожиданно для себя заявила я.
- Кого? - опешил Андрей.
- Твоего Эдуарда Витальевича.
- Что значит - боишься? - Муж взял меня за подбородок, должно быть, с намерением заглянуть мне в глаза, но толку от этого было мало, я упорно отводила взгляд. - Что значит - боишься? - повторил он, теперь его голос звучал очень нежно. Я устроила голову на его плече и вздохнула.
- Просто боюсь, - ответила я, потому что он ждал моего ответа.
- Он что, сказал что-то такое...
- Нет-нет...
- Приставал к тебе?
- О господи, нет...
- Тогда что?
- Не знаю, Андрюша. Он так странно на меня смотрит, точно я муха под микроскопом.
- Все эти светила медицины немного чокнутые, не стоит обращать внимание. - По тому, как он это сказал, я поняла: муж успокоился, все, что я говорю, для него теперь не более чем капризы взбалмошной женщины. - Лучше всего послать всех врачей к чертям собачьим. По-моему, ты совершенно здорова. Разве нет?
- Конечно, - согласилась я. - Ты знаешь, почему я пошла в больницу...
- Послушай, детка. - Теперь он посадил меня к себе на колени и гладил по голове, точно я была несмышленым ребенком. - Я очень люблю тебя, и мне кажется... нам ведь хорошо вдвоем, верно? - Я кивнула, пряча глаза, но не выдержала и спросила:
- У меня не будет детей? Никогда? Ты это точно знаешь, поэтому так говоришь?
- О господи, Аня... Ты совершенно здорова, и дети у нас будут, с какой стати им не быть? Прошу тебя, не забивай голову всякой ерундой, ты вполне можешь стать матерью-героиней, если захочешь. - Он засмеялся, но смех вышел натянутым, торопливо поцеловал меня, устроился поудобнее на диване и потянул меня за руку, чтобы я легла рядом с ним. - Мне не нравится, что ты так много думаешь об этом. У тебя какая-то навязчивая идея. Ты сама себя пугаешь. Это глупо. В конце концов, нам совершенно некуда торопиться. Ты успокоишься, и все придет само собой, никакие врачи не понадобятся. Я очень люблю тебя, - прошептал он, а я улыбнулась.
На работу в тот день он так и не пошел. Мы отправились в парк, где прогуляли до самого вечера. Вернувшись, я стала готовить ужин, а Андрей устроился с газетой в лоджии, но в одиночестве ему не сиделось, и он вскоре перебрался на кухню. Несколько раз я ловила на себе его настороженный взгляд.
- Хочешь, поужинаем в ресторане? - спросил он.
- Что? - Я не сразу сообразила, что он спросил, занятая своими мыслями. - Извини... Нет, не стоит идти в ресторан, у меня уже все готово... Все-таки это странно, что я ничего не помню, - вздохнула я.
- Ради бога, не начинай все сначала, У тебя была тяжелейшая травма, просто поразительно, что ты осталась жива. Пять дней в коме, две операции... Ты сама все прекрасно знаешь...
- Не знаю, - покачала я головой.
- Что ты хочешь этим сказать? - насторожился Андрей.
- Андрюша, все, что я знаю о себе, я знаю из твоих рассказов. Это так странно. Двадцать четыре года абсолютного небытия, иногда мне кажется, что меня и не было вовсе, как будто ты слепил меня из глины...
- Из ребра, - засмеялся он. - Я смастерил тебя из своего ребра, как Адам Еву, правда, Адаму помогал господь... Впрочем, мне тоже... Только благодаря его милости ты осталась жива. - Последние слова он договорил, уже поднявшись, и обнял меня. - Не забивай себе голову. Эдуард Витальевич убежден, что память к тебе вернется. Пройдет время, ты успокоишься...
- Я думаю, если бы у нас сохранились какие-то фотографии, мне легче было бы вспомнить. Ведь у мамы наверняка есть мои фотокарточки?
- Разумеется.
- А наши свадебные фотографии у неё есть? Мне бы очень хотелось...
- Наверное, есть. - Голос его звучал слегка недовольно. Я хорошо знала своего мужа и научилась распознавать его настроение по малейшим изменениям в интонации.
- Расскажи, как мы познакомились? - попросила я. - Вдруг я что-нибудь вспомню?
- Никакой романтики, - хохотнул он. - Мы каждое утро садились в один троллейбус, четырнадцатый номер. Ты всегда вставала у окна на задней площадке, а я на тебя смотрел. Однажды мы встретились вечером, ты возвращалась домой от подруги, а я с работы. Я набрался смелости, подошел и сказал: "Здравствуйте, меня зовут Андрей", а ты засмеялась и ответила: "А меня Аня", и я пошел тебя провожать. Возле подъезда мы столкнулись с твоей мамой, она шла из магазина и пригласила меня пить чай. Я ушел от вас где-то в одиннадцать, а на следующий день встречал тебя из института. Через два месяца мы поженились. Затем я получил назначение в этот город и уехал, а ты осталась в Екатеринбурге. А потом... потом ты знаешь. - Он тяжело вздохнул и стал смотреть в окно. - Твоя мама позвонила мне на работу, первым же самолетом я вылетел в Екатеринбург. Я не знал, что меня ждет, застану ли я тебя живой... Извини, я больше не хочу рассказывать. Я рад, что есть сегодня, понимаешь? Есть ты, я, и мы вместе. Все остальное не имеет значения.
- Конечно, - улыбнулась я и поцеловала его, а потом он меня, и мы на некоторое время забыли про ужин.
Следующие два дня мы провели за городом на даче Андрюшиного друга. Друг Андрея сам ездил сюда очень редко, и дача практически была в нашем полном распоряжении, маленький двухэтажный домик на окраине деревушки, затерявшейся в лесу. Весь день шел дождь, мы сидели на веранде обнявшись и были абсолютны счастливы.
- Хочешь почитать или посмотреть телевизор? - поинтересовался Андрей.
- Нет, - покачала я головой и спросила, помедлив: - Тебе не скучно со мной?
- Мне? - Он так удивился, что мне на какое-то мгновение стало стыдно. - Что за вопрос?
- Ты ушел с хорошей должности, работаешь охранником. Разве тебя может устраивать такая работа?
- Меня очень устраивает график. Сутки отдежурил, двое дома. Я хочу быть с тобой, ты не знала? - Опять его голос изменился, точно я сказала что-то обидное.
- У нас нет друзей... по крайней мере, к нам никто не приходит, и мы за эти полгода ни разу ни у кого не были. У меня нет подруг...
- По-моему, у тебя неплохие отношения с Валентиной (это наша соседка).
- Неплохие, - согласилась я. - Она иногда заходит, и мы с ней пьем чай... Но это ведь совсем не то.
- Я понял. Ты выздоровела и хочешь жить нормальной жизнью. Мне стоило раньше об этом подумать и...
- Андрюша, - позвала я, он замолчал, настороженно глядя в мои глаза. - Андрюша, я думаю... - Я на мгновение зажмурилась, но решила договорить до конца: - Я думаю, дела мои плохи, ты действительно любишь меня, я знаю... и... я скоро умру?
- Что? - Глаза его расширились от изумления, несмотря на трагизм ситуации, выглядел он комично, я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. - Что за сукин сын тебя надоумил? - Он вскочил с дивана, отшвырнул стул и так посмотрел на меня, что я на какое-то мгновение испуганно замерла, а потом принялась оправдываться.
- Прости меня, врач вел себя так странно... и я подумала... Андрюша, ты такой добрый, нежный, ты так терпелив со мной, я решила, что ты... как бы это сказать, ты хочешь, чтобы я была счастлива...
- Вот именно, - ввернул он.
- Нет, я имею в виду, ты жертвуешь собой, чтобы я в свои последние дни... - И тут он сделал то, что разом отбило у меня охоту продолжать всю эту чушь: он расхохотался, он хохотал так весело и заразительно, что я мгновенно поверила: моя близкая кончина отменяется.
- Я твоему травматологу морду набью, - заявил он, сел рядом, обнял меня и вздохнул. - На самом деле все гораздо проще. Когда случилась авария, я точно спятил, полгода жуткого страха, от которого невозможно избавиться. Все кончилось хорошо, но страх никуда не ушел. Он всегда со мной. Я боюсь, что, если оставлю тебя хоть на несколько часов одну, непременно что-нибудь случится. Я извожу себя этими мыслями и не могу думать ни о чем другом. Ты сама знаешь: с работы я звоню каждый час, просто замечательно, что я сторож, на какой ещё работе потерпели бы такое? Я хочу быть с тобой, по возможности, всегда, и мне никто больше не нужен, мне хорошо, когда ты рядом, спокойно и хорошо, и я совершенно не нуждаюсь в дружеских компаниях... Конечно, это чистой воды эгоизм, я прекрасно понимаю, но мне, как и тебе, нужно время, все это пройдет само собой, и тогда мы ничем не будем отличаться от других. А пока...
- Я так люблю тебя, - сказала я и в этот миг была совершенно счастлива.

* * *

В пятницу в десять утра раздался звонок, звонил тот самый врач-травматолог.
- Анна Ивановна?
- Да, - испуганно отозвалась я.
- Простите, что беспокою вас. Не могли бы вы подойти ко мне в понедельник? Я принимаю с двух часов.
- А что случилось? - Мой голос звучал так тонко, что вовсе не походил на мой обычный голос.
- Ничего страшного, уверяю вас. Я показал ваши снимки очень хорошему специалисту, и у нас возникли вопросы.
- Какие вопросы? - Я совершенно ничего не понимала и оттого начала злиться.
- Вы уверены, что попали в аварию? - Сердце у меня застучало так часто, что на мгновение перехватило дыхание.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
РЕКЛАМА
Шилова Юлия - Неслучайная связь, или Мужчин заводят сильные женщины
Шилова Юлия
Неслучайная связь, или Мужчин заводят сильные женщины


Посняков Андрей - Легионер
Посняков Андрей
Легионер


Прозоров Александр - Ристалище
Прозоров Александр
Ристалище


Прозоров Александр - Удар змеи
Прозоров Александр
Удар змеи


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.