Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (144)
  2. Умножающий печаль (112)
  3. Гнев дракона (104)
  4. Пелагия и красный петух (том 2) (95)
  5. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (79)
  6. Начало всех начал (73)
  7. Цифровая крепость (63)
  8. Путь Кейна. Одержимость (60)
  9. Омон Ра (60)
  10. Битва за Царьград (57)
  11. Шпион, или повесть о нейтральной территории (57)
  12. Имя потерпевшего - никто (54)
  13. Свирепый черт Лялечка (38)
  14. Покер с акулой (35)
  15. Ричард Длинные Руки - 1 (28)
  16. Аквариум (25)
  17. Журналист для Брежнева (22)
  18. Киммерийское лето (22)
  19. Роксолана (21)
  20. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (20)
  21. Колдун из клана Смерти (20)
  22. Тимур и его команда (19)
  23. Париж на три часа (18)
  24. По тонкому льду (16)
  25. Прозрачные витражи (14)
  26. Ледокол (13)
  27. Один на миллион (12)
  28. Брудершафт с Терминатором (12)
  29. К "последнему" морю (12)
  30. Любовница на двоих (11)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Дюморье Дафна — > читать бесплатно "Французов ручей"


Дафна Дюморье


Французов ручей



Перевод с английского Г.Клепцыной.
OCR, форматирование: Игорь Корнеев
Примечание: в тексте использованы форматирующие операторы latex'а:
\textit{...} - курсив;


1
Когда с моря вдоль Хелфорда дует восточный ветер, сияющие воды реки
мутнеют и покрываются рябью, а у песчаного берега вскипают мелкие сердитые
буруны. Невысокие волны захлестывают отмели даже во время отлива; болотные
птицы с шумом поднимаются в воздух и, перекликаясь на лету, движутся к
илистым верховьям. И только чайки с криками носятся над водой, то и дело
ныряя вниз в поисках корма, и их серые перья искрятся от соленых брызг.
Тяжелые валы бегут по проливу, огибая мыс Лизард, и с силой врываются в
устье реки; мутный поток, смешанный с прибоем и донными морскими водами,
раздувшийся от недавних дождей и почерневший от ила, мчится вперед, унося с
собой сухие ветки, соломинки, скопившийся за зиму мусор, листья, слишком
рано опавшие с деревьев, мертвых птенцов и лепестки цветов.
Пусто на рейде в эту пору -- восточный ветер не дает кораблям
удержаться на якоре, и, если бы не домики, притулившиеся у Хелфордской
переправы, да не коттеджи, разбросанные там и сям у Порт-Наваса, река
выглядела бы точь-в-точь так же, как в незапамятные, давно минувшие времена.
Ничто не нарушало тогда величия этих холмов и долин, ни одна постройка
не оскверняла пустынные поля и дикие скалы, ни одна труба не виднелась над
высокими кронами леса. Ближайшая деревушка, тоже носившая название Хелфорд и
состоявшая всего из нескольких домиков, совершенно не влияла на жизнь реки,
отданной в полное распоряжение птиц: кроншнепов, травников, кайр и тупиков.
Ни одно судно не осмеливалось заплывать выше по течению, и поверхность тихой
заводи, образовавшейся невдалеке от Константайна и Гвика, оставалась всегда
спокойной и гладкой.
Мало кто знал в те дни об этой реке, разве что моряки, находившие здесь
приют, когда юго-западные ветры выносили их из пролива и прибивали к берегу;
места эти казались им чересчур суровыми и неприветливыми, пугали их своей
тишиной, и, как только ветер менял направление, они не мешкая поднимали
паруса и выходили в открытое море. В деревню они почти не заглядывали,
считая ее жителей глуповатыми и замкнутыми, а бродить по лесам и шлепать,
словно болотные птицы, по грязи этим людям, истосковавшимся по домашнему
теплу и женской ласке, было и вовсе ни к чему. Так и бежал Хелфорд, никому
не ведомый, никем не узнанный, среди лесов и холмов, по которым никогда не
ступала нога человека, храня ото всех свое колдовское очарование и дремотную
летнюю красоту.
Зато теперь... Каких только звуков не услышишь теперь на его берегах!
Оставляя позади пенный след, снуют по воде прогулочные катера; непрерывно
мелькают яхты; вялые, пресыщенные туристы, разомлевшие от окружающих красот,
прочесывают отмели, вооружившись сачком для ловли креветок. Кое-кто,
усевшись в пыхтящий автомобильчик, едет по скользкой, тряской, неровной
дороге до деревни и, круто свернув в конце направо, выходит у старинной
постройки, принадлежавшей некогда усадьбе Нэврон, а теперь занимаемой семьей
фермера. Следы былого великолепия сохранились здесь и поныне: в конце загона
видны остатки усадебного двора, а у новенького сарая, подпирая его рифленую
крышу, стоят две увитые плющом и поросшие лишайником колонны, в свое время,
видимо, украшавшие парадный вход.
Кухня с каменным полом, куда турист заходит, чтобы выпить чашку чаю,
составляла когда-то часть обеденного зала, а лестничный пролет, заложенный
кирпичом, некогда вел на галерею. Прочие детали усадьбы были, наверное,
снесены, а может быть, разрушились сами собой. Так или иначе, прямоугольное
здание фермы, хотя и приятное на вид, мало чем напоминает прежний,
запечатленный на старинных гравюрах Нэврон, построенный в форме буквы Е. Что
касается сада и парка -- их, конечно, давно нет и в помине.
Расправившись с чаем и десертом, турист благодушно поглядывает по
сторонам, даже не подозревая о женщине, которая много лет назад, в такую же
летнюю пору стояла на этом месте и так же, как он, запрокинув голову и
подставив лицо солнцу, любовалась блеском воды за деревьями.
Отзвуки былых времен не долетают до туриста, заглушенные привычным
шумом деревенского двора: звяканьем ведер, мычанием коров, грубыми голосами
фермера и его сына, окликающих друг друга издалека; он не слышит тихого
свиста, доносящегося из темной чащи, не видит человека, который стоит у
кромки леса, поднеся руки ко рту, и второго, осторожно крадущегося вдоль
стены спящего дома, не видит, как наверху распахивается окно и Дона,
наклонившись вперед и не поправляя упавших на лицо локонов, пристально
вглядывается в темноту, тихонько постукивая пальцами по подоконнику.


Все так же несет свои воды река, все так же шелестят под теплым
ветерком деревья, сорочаи все так же роются в иле, выискивая корм, протяжно
кричат кроншнепы, и только люди, жившие в те далекие времена, давно уже
покоятся в земле -- имена их забылись, надгробные плиты заросли лишайником,
надписи на них стерлись.
Крыльцо, на котором когда-то ровно в полночь, улыбаясь в тусклом
мерцании свечей и сжимая в руке шпагу, стоял человек, развалилось под
копытами домашних животных.
Вздувшаяся от нескончаемых зимних дождей река кажется унылой и
неприглядной, когда фермерские дети бродят весной по ее берегам и собирают
первоцвет и подснежники, разгребая тяжелыми от грязи сапогами сухой валежник
и прошлогодние листья.
И хотя деревья по-прежнему дружной гурьбой сбегают к воде, а мох все
так же сочно зеленеет у пристани, где Дона некогда разводила костер и, глядя
поверх языков пламени, улыбалась своему возлюбленному, -- корабли больше не
заплывают в эту заводь, не тянутся к небу высокие мачты, не гремят,
опускаясь, якорные цепи, не витает в воздухе крепкий табачный дух, не
разносится над водой веселый чужеземный говор.
Одинокий путешественник, бросивший свою яхту на причале в Хелфорде и на
надувной лодке, под протяжные крики козодоев, отправившийся летней ночью
вверх по реке, замедляет ход и останавливается, добравшись до устья ручья:
что-то загадочное, колдовское, витающее над этим местом, удерживает его.
Впервые забравшись так далеко, он оглядывается на спасительную яхту,
застывшую у причала, на широкую реку за своей спиной и замирает, подняв
весла, пораженный безмолвием открывшейся перед ним узкой извилистой протоки.
Сам не зная почему, он чувствует себя здесь чужим, посторонним, пришельцем
из другого мира. Боязливо и неуверенно начинает он продвигаться вперед вдоль
левого берега; весла удивительно гулко шлепают по воде, будя странное эхо в
кустах на противоположной стороне. Путешественник медленно плывет дальше,
берега сужаются, деревья все ближе подступают к ручью, и какое-то неясное
томление, какая-то истома неожиданно охватывают его.
Вокруг ни души. Чей же шепот доносится до него с отмели? Что за человек
притаился там, под деревом -- в руке у него шпага, пряжки туфель блестят в
лунном свете? И кто эта закутанная в плащ темноволосая женщина, стоящая
рядом? Нет, он ошибся: это всего лишь тени, дрожащие на земле, всего лишь
шелест листьев в ветвях да шорох встрепенувшейся в кустах птицы. Отчего же
он вдруг растерялся, что испугало его, что помешало ему плыть дальше, в
верховья, почему он вдруг решил, что дорога туда для него закрыта? Он
разворачивает лодку носом к пристани и гребет вниз по течению, а шорох и
шелест настойчиво следуют за ним по пятам: вот простучали по лесу чьи-то
торопливые шаги, вот долетел издалека чей-то зов, чей-то свист, обрывок
странной чужеземной песни. Путешественник пристально вглядывается в темноту;
тени перед его глазами сгущаются, делаются резче, складываются в силуэт
легкого, изящного сказочного корабля, словно приплывшего к нему из прошлого.
Сердце его начинает отчаянно биться, он налегает на весла, и лодка стрелой
несется прочь по темной воде, подальше от этого непонятного наваждения.
Очутившись под защитой яхты, он снова бросает взгляд на ручей: полная
луна, сияющая и величественная, поднимается над верхушками деревьев, заливая
ручей волшебным блеском. Из зарослей папоротника на холмах долетают
протяжные крики козодоев; с легким плеском выпрыгивает из воды рыба. Яхта
неспешно разворачивается навстречу приливу, и ручей скрывается из виду.
Путешественник спускается в свою удобную, надежную каюту и начинает
рыться в книгах. Вскоре он находит то, что искал. Это карта Корнуолла -- не
слишком точная и не слишком подробная, купленная по случаю в книжной лавке
Труро. Бумага пожелтела и выцвела, буквы расплылись от времени. Орфография
типична для прошлого века. Хелфорд обозначен достаточно четко, хорошо видны
Константайн и Гвик. Но путешественник ищет не их, он смотрит на тонкую
линию, отходящую вбок от главного русла, -- короткий, извилистый отрезок,
тянущийся на запад, к долине. Под ним полустершаяся надпись -- Французов
ручей.
Путешественник озадаченно разглядывает ее, пожимает плечами и
сворачивает карту. А затем укладывается в кровать и засыпает.
На пристани воцаряется тишина: не плещет вода под ветром, не кричат
козодои. Яхта спокойно покачивается на волнах, освещенная лунным светом.
Путешественник спит; тихие видения неслышно проносятся над его головой, и
прошлое, увиденное во сне, становится для него явью.
Из паутины и тлена медленно проступают тени забытых веков, они окружают
его и уводят за собой. Он слышит цокот копыт на аллеях Нэврона, видит, как
распахивается тяжелая дверь и бледный слуга испуганно смотрит на всадника,
закутанного в плащ. Он видит Дону, одетую в старое, поношенное платье, с
шалью на голове, стоящую на верхней ступеньке лестницы; видит корабль,
застывший в тихих водах ручья, и мужчину, который ходит по палубе, заложив
руки за спину и улыбаясь про себя загадочной улыбкой. Кухня фермерского дома
снова превращается в обеденный зал; кто-то осторожно крадется по лестнице,
зажав в руке нож; сверху доносится испуганный детский крик; тяжелый щит



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48
РЕКЛАМА
Прозоров Александр - Пленница
Прозоров Александр
Пленница


Флинт Эрик - Щит судьбы
Флинт Эрик
Щит судьбы


Пехов Алексей - Основатель
Пехов Алексей
Основатель


Роллинс Джеймс - Последний оракул
Роллинс Джеймс
Последний оракул


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.