Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (18)
  2. Обряд дома Месгрейвов (12)
  3. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  4. Пелагия и красный петух (том 1) (10)
  5. Вещий Олег (9)
  6. Москва слезам не верит (сценарий) (9)
  7. (8)
  8. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (7)
  9. Главный противник (7)
  10. Начало всех начал (6)
  11. Принц Каспиан (6)
  12. Чары старой ведьмы (6)
  13. Кафедра странников (6)
  14. Бремя власти (6)
  15. Битва за Царьград (6)
  16. Свирепый черт Лялечка (5)
  17. Человек со Звезды (5)
  18. Последний завет (5)
  19. День проклятия (5)
  20. Круг любителей покушать (4)
  21. По тонкому льду (4)
  22. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  23. Любовница на двоих (4)
  24. Пощады не будет (4)
  25. Чистильщик (4)
  26. Горы Судьбы (4)
  27. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  28. Отпетые плутовки (3)
  29. Путь князя. Равноценный обмен (3)
  30. Русь окаянная (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Каралис Дмитрий — > читать бесплатно "Роман с героиней"


Дмитрий Каралис


Роман с героиней


Повесть

Глава 1
Медведев узнавал соотечественников по выражению глаз.
Есть несколько анекдотов, сочиненных самими же русскими, по каким
признакам вылавливают наших разведчиков в западных туалетах, ресторанах и
публичных домах. Анекдоты смешны, правдивы, как большинство анекдотов,
сочиненных о самих себе, приводятся в учебных курсах разведшкол многих
государств, но не имеют к этой истории никакого отношения.
К ней имеют отношение следующие обстоятельства.
То, что Медведев оказался единственным, как он думал, русским человеком
на греческом острове Родос в декабре 199... года.
То, что Медведев писал роман, и тот шел тяжело, со скрипом. Так всегда
бывает, когда тащишь повозку сюжета к вершине выбранного перевала,
подсаживая в нее новых и новых героев, до тех пор, пока она не достигнет
верхней точки и не помчится под гору сама, теряя ездоков и набирая скорость.
Медведев тянул свою повозку без песни, но и без ропота, догадываясь,
что за две недели уединения он едва ли успеет втянуть в гору два десятка
героев-родственников -- он писал роман о своих предках.
Материалов к роману он прихватил с избытком, отчего исцарапанный, но
крепкий пластиковый "самсонайт" можно было оставлять в аэропортах
безнадзорным -- позарившийся на него лихой человек не пробежал бы с
чемоданом и пяти шагов: всем известно, как тяжелы книги и документы.
Романный материал, доставленный из России на греческий остров Родос
эстафетой трех самолетов, а затем вознесенный ночным таксистом к вершине
скалистого холма, где приютилось ласточкино гнездо писательского центра,
этот материал, очевидно, решил, что достиг предназначенной ему высоты, и
безмятежно отяжелел в ожидании легкого спуска.
В номере Медведева на втором этаже бледновато отсвечивала бумага. На
изящной каштановой тумбочке уныло светилась кипа исписанных страниц; в
барском малиновом кресле белели папки с архивными выписками; а на широкой
кровати дрейфовали раскрытые исторические книги и справочники, куда каждое
утро их приходилось выкладывать -- стол был ни к черту: легкомысленный
предмет, напоминавший дамское трюмо -- с гнутыми ножками, ящиком, высокой
перекладиной внизу, о которую Медведев долго ушибал ноги, и тесной
столешницей -- лампа, пепельница, бумага, а локти висят.
Медведев подступался к материалу с уговорами, призывая его
встряхнуться, собраться, напружиниться -- нам, дескать, еще предстоит ползти
и карабкаться вверх, но этот стервец лениво дрых в теплом сухом воздухе и не
думал отзываться на понукания. Стоило ли лететь с пудом бумаги кружным
зимним маршрутом над тремя морями и десятком европейских государств, чтобы
бродить вокруг него кругами на курортном островке? В Питере по ночам хоть
иногда, но писалось.
Родовое древо на листе миллиметровки (по нему Медведев собирался
спускаться в глубь веков и вести за собою читателя) он укрепил рядом с
просторным окном, и всякий раз, имея нужду обратиться к схеме, жадно хватал
глазами сказочный для северного человека пейзаж в добротной пластиковой
раме: зеленая пальма на ветру, голубое море, известковые горы близкого
турецкого берега и рыбачий катерок, застывший в фотографическом мгновении
взгляда.
Три прозрачные авторучки оставались полными, и лишь в четвертой,
начатой еще в Петербурге, короткий фиолетовый столбик напоминал термометр в
морозный день.
И третье, что имеет отношение к описываемым событиям, -- его ежедневные
визиты в ресторанчик "Чайна-хаус", где на террасе под легким тентом Медведев
с забытым аппетитом съедал горшочек обжигающего китайского супа из мидий,
водорослей, морковки, грибов и еще чего-то не установленного (китаянка
объясняла, но английский Медведева оказался груб для тонких гастрономических
разговоров), а на второе -- цыплячьи лапки, запеченные в сухариках.
Медведев набрел на этот дешевый ресторанчик в первый же день и решил не
искать добра от добра -- меню вполне соответствовало его вкусу и кошельку,
туго набитому драхмами, будившими в памяти рисунки из школьного учебника по
истории Древнего мира. Единственный недостаток красивых греческих денег
заключался в поразительной способности всех этих акрополей, древних воинов в
шлемах и мускулистых задумчивых дискоболов пачками обмениваться на бутылочки
пепси-колы, гамбургеры в маслянистых салфетках, пластики жевательной резинки
и иную ерунду, без которой не прожить чужестранцу. Зеленые лица американских
президентов в париках в этом смысле казались весомее и хитрее. Их в кошельке
Медведева было меньше, но хрустели они увереннее, и греческие древности
обменивались на них шелестящими ворохами.
...В тот день Медведев уже потягивал холодную воду из высокого



запотевшего стакана, думал о том, что минул пятый день его литературного
заточения, а еще ни черта не написано, кроме двух десятков страниц общих
мест и дневниковых записей, и неизвестно -- напишется ли; думал о том, что
пора подняться и пройтись по пустынным улочкам курортного городка -- купить
таксофонную карту, зайти в ювелирную лавку к Янису, подтвердить, что
выбранные цепочки он обязательно заберет, как только получит компенсацию за
авиабилеты, спуститься к набережной и пойти в темноте по хрустящей гальке
вдоль всхлипывающего моря к Центру -- тянуть повозку со своими предками,
оставившими Медведеву редкое наследство -- четырехсотлетний след в истории
Великого княжества Литовского -- он набрел на него в Историческом архиве и
не думал от него отказываться.
С этими мыслями Медведев ткнул окурок в пепельницу, допил воду и чуть
сдвинул назад стул, и тут же под навес террасы вошла красивая женщина с
высокой копной светлых волос и остановилась, словно раздумывая, нужен ли ей
этот пустой ресторанчик с пиликающей восточной мелодией, или следует
поискать другой. Легкая сумочка на плече, в руке пластиковые пакеты.
Она скользнула по Медведеву взглядом, и он понял -- русская.
Неслышно придвинув стул обратно, Медведев налил себе воды из графина и
закурил новую сигарету. ("Вот так я бросаю курить", -- подумал он.)
Женщина постояла у стойки и ткнула пальцем в клеточку светящегося
фото-меню: "This, please!" Она произнесла это так неуверенно и знакомо,
словно вместе с Медведевым начинала учиться английскому языку у одной
учительницы -- горбуньи Клары Петровны, в 164-й школе города Ленинграда.
Повар-китаец отпел ей что-то по-английски, и худая китаянка с желтым
пергаментным лицом взялась исполнять заказ.
Медведев стал курить и смотреть на газетный киоск через улицу, а когда
женщина, прошелестев пакетами, села за близкий столик и щелкнула зажигалкой,
как бы невзначай скользнул по ней взглядом. Перстни на длинных пальцах,
слегка растрепанная прическа, цепочка с кулоном, жакет из искрящейся
материи... И, кажется, кожаные брюки.
Все это Медведев досмотрел мысленным взором, отвернувшись к светящемуся
киоску и припоминая увиденное. "Снежная Королева", -- подумал про нее
Медведев.
От женщины, курившей тонкую сигарету, веяло холодной усталостью, словно
она переделала за день много хлопотных и неприятных дел и теперь не хочет
никого видеть, но королевский сан не позволяет ей опустить гордо поднятый
подбородок. Медведев еще раз повернул голову, но она не захотела встретиться
с ним взглядом -- ее большие голубые глаза смотрели на всех, но и мимо всех,
так смотрят в зал опытные сидельцы президиумов.
Слегка задетый ее холодным невниманием, Медведев представил, что эта
русская женщина, скорее всего, жена бизнесмена, приехала отдохнуть в мертвый
сезон на сказочный Родос, и теперь, устав таскаться по магазинам или
рассорившись с ухажером, решила проявить самостоятельность и поужинать в
дешевом ресторанчике. Не бежать же к ней с объятиями: "Здравствуйте,
землячка!" Она вежливо пошлет его подальше, -- достаточно взглянуть на его
летние ботинки с плетеным верхом, джинсы и легкую куртку с капюшоном,
которую он взял у сына на случай ветреной погоды. Медведев хмуро вообразил,
что сейчас на освещенную террасу войдет ее ухажер, сверкая золотым ошейником
цепи под шелковой рубашкой, сядет рядом и примирительно коснется лбом ее
головы, и она холодно отстранится. А потом они перекусят, повеселеют,
прогуляются и пойдут спать в гостиницу, где остановилась их группа из Киева
или Минска.
Медведев вышел из ресторанчика, кивнув повару. Подошел к киоску и купил
таксофонную карту. Постоял, разглядывая обложки журналов. Украдкой скосил
глаза -- она сидела с прямой спиной и ела из керамической миски салат.
Ухажер не появлялся, и Медведев подумал, что такое лицо бывает, когда тебя
бросают...
Точно, русская. У нее плохо на душе, но она старается держаться.
Не будь в ней столько невозмутимого холода, или ответь она встречным
взглядом, Медведев подсел бы к ней и заговорил -- спросил, что случилось, и
чем он может помочь. Быть может, она потеряла деньги или билеты. Или украли.
Но тут же мелькнуло иное соображение: она -- дорогая шлюха, ее опустили
греки или бросил богатый любовник... А на него она не взглянула, потому что
не хочет знаться с невзрачно одетыми соотечественниками -- от них никакого
толку. Но что ее занесло в дешевый китайский ресторанчик?..
Медведев завернул за угол к лавке Яниса, но заходить не стал. Лысый
полноватый Янис прохаживался меж витрин и, прикрыв глаза, играл на скрипке.
Тускло блестела старая скрипка, взмывал и опадал смычок, переливалось на
черном бархате серебро.
Медведев постоял, прислушиваясь к пронзительным звукам скрипки и к
себе: почему я верчусь тут, как мальчишка, выслеживающий одноклассницу, а не
иду писать роман, но ответа не нашлось, он уже оказался перед другой
витриной -- темной, увидел свое отражение, пригладил ежик волос, похлопал по
карманам в поисках расчески -- ее не обнаружилось, перешел улицу, обманывая
себя, что хочет посмотреть, почем в магазинчике сигареты -- на тот случай,



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
РЕКЛАМА
Орловский Гай Юлий - Ричард Длинные руки - лорд-протектор
Орловский Гай Юлий
Ричард Длинные руки - лорд-протектор


Лукин Евгений - После нас - хоть потом
Лукин Евгений
После нас - хоть потом


Пехов Алексей - Пожиратель душ
Пехов Алексей
Пожиратель душ


Конан-Дойль Артур - Топор с посеребрянной рукоятью
Конан-Дойль Артур
Топор с посеребрянной рукоятью


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.