Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (147)
  2. Гнев дракона (124)
  3. Начало всех начал (93)
  4. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (83)
  5. Умножающий печаль (83)
  6. Шпион, или повесть о нейтральной территории (77)
  7. Пелагия и красный петух (том 2) (73)
  8. Цифровая крепость (72)
  9. Битва за Царьград (58)
  10. Омон Ра (55)
  11. Имя потерпевшего - никто (55)
  12. Путь Кейна. Одержимость (54)
  13. Свирепый черт Лялечка (49)
  14. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (33)
  15. Ледокол (33)
  16. Тимур и его команда (30)
  17. Покер с акулой (29)
  18. Ричард Длинные Руки - 1 (23)
  19. Журналист для Брежнева (22)
  20. Париж на три часа (21)
  21. Аквариум (20)
  22. Киммерийское лето (18)
  23. Колдун из клана Смерти (18)
  24. Роксолана (15)
  25. Прозрачные витражи (14)
  26. Брудершафт с Терминатором (13)
  27. К "последнему" морю (12)
  28. По тонкому льду (11)
  29. Истребивший магию (10)
  30. Один на миллион (10)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Коковин Евгений — > читать бесплатно "Детство в Соломбале"


Евгений Коковин


Детство в Соломбале



OCR Андрея из Архангельска.

Часть первая
ГЛАВА ПЕРВАЯ
ПРОЩАЙ, ОТЕЦ!
Наша улица на окраине Соломбалы была тихая и пустынная. Летом посреди
дороги цвели одуванчики. У ворот домов грелись на солнышке собаки. Даже
ломовые телеги редко нарушали уличное спокойствие.
После обильных дождей вся улица с домами, заборами, деревьями и высоким
голубеющим небом отражалась в огромных лужах. Мы отправляли наши
самодельные корабли с бумажными парусами в дальнее плавание.
Во время весеннего наводнения ребята катались по улице на лодках и плотиках.
Улица начиналась от набережной речки Соломбалки. Среди маленьких домиков с
деревянными крышами возвышался двухэтажный дом рыботорговца Орликова. В
нижнем этаже орликовского дома жила наша семья.
Мой отец служил матросом на небольшом судне "Святая Ольга".
Я хорошо помню тот июльский день, когда мы провожали отца в рейс. В порту
было жарко и душно. Горячее солнце накалило пыльную булыжную мостовую. Лица
у грузчиков были влажными от пота. На реке - полный штиль. В разогретом
воздухе стоял крепкий запах тюленьего жира и соленой трески.
Видели ли вы, как грузятся большие корабли, отправляющиеся в далекое
плавание?
После короткой сутолоки грузчиков у штабеля мешков на причале вдруг
раздается резкий крик: "Вир-ра!" Это означает: "Поднимай!"
И в ту же секунду на палубе, окутавшись в облако пара, начинает бойко
тараторить лебедка. Трос натягивается так туго, что становится страшно:
вдруг не выдержит и лопнет! На самом деле бояться совсем нечего. Для
стального троса несколько мешков с мукой - сущие пустяки. Приходилось мне
видеть, как на стальных тросах висел, словно игрушка, буксирный пароход.
Намертво затянутая стропом[1] кипа мешков легко отрывается от дощатого
настила. Теперь лебедка уже не тараторит, а глухо ворчит, словно досадуя на
тяжесть груза. Перемазанные мукой грузчики, поддерживая мешки, осторожно
подводят кипу к борту.
- Давай еще! - кричит старший из грузчиков. - Вирай помалу!
- Трави!
Качнувшись над палубой, кипа мешков начинает медленно опускаться в трюм.
Иногда над палубой повисают огромные пузатые бочки, корзины, плетенные из
толстых прутьев, и даже живые коровы.
Со скучающим видом наблюдает за погрузкой штурман. Он одет в синий китель.
В пуговицах кителя горит солнце. Огромные парусиновые рукавицы совсем не
подходят к щеголеватому костюму штурмана и особенно к его красивой фуражке
с великолепным якорем. Известно, что такие фуражки могут носить все
капитаны, штурманы и механики торгового флота. Но почему-то многие моряки
не любят форменных фуражек и носят простые кепки.
Меня это очень удивляет. Чудаки! Любой из соломбальских мальчишек из-за
одной только фуражки готов стать моряком...
"Святая Ольга", нагруженная, опутанная оснасткой, привела меня в восторг.
Правда, она казалась совсем крохотной рядом с большим океанским пароходом,
который стоял тут же под погрузкой. Но если бы в ребячьей игре при делении
на две команды меня спросили: "Матки, матки, чей запрос? "Иртыша" или
"Ольгу"? - я ни минуты не колебался бы в выборе.
"Иртыш" - самый большой и самый роскошный океанский пароход. "Ольга" -
маленькое зверобойное судно. Ну и что ж! Конечно, "Ольгу". Во-первых, один
вид "Ольги", старого, но крепкого бота с высокими мачтами, туго свернутыми
парусами и таинственным переплетением снастей, сразу же начинал волновать
мальчишеское воображение. Во-вторых, мы знали, что на ботах и шхунах
плавают самые смелые, самые отчаянные и самые опытные моряки. В-третьих, -
и это главное, - на "Ольге" уходил в плавание мой отец.
На палубе "Ольги" лаяли густошерстные ездовые собаки с острыми стоячими
ушами. Матросы в зюйдвестках[2] и парусиновых куртках крепили шлюпки,
затягивали брезентом люки трюмов. Синий с белым четырехугольником отходной
флаг повис на мачте. Все было готово к отплытию.
Я запомнил в тот день отца веселым и разговорчивым. Он был еще совсем
молодой, безбородый, с голубыми глазами и прямыми светлыми волосами.
Обычно отец был молчалив.
- От тебя, Николай, слова не добьешься, - часто говорила ему мать. - Как
медведь!
Отец краснел, улыбался, но ничего не отвечал. Он был добрый и совсем не
походил на медведя.
Сегодня перед отплытием он пил вино вместе с матросами в трактире, и потому
пропала его обычная молчаливость.
Несколько раз отец по трапу сбегал к нам на причал. Мать тихо плакала.



- Таня, - успокаивал ее отец, - вернусь на будущий год, получу много денег
и больше не пойду в море. Тогда у нас будет хорошая жизнь! Береги сына...
Прощай, Димка!..
Отец сказал: "У нас будет хорошая жизнь!" Я запомнил это особенно крепко.
Когда убрали трап, жены матросов на берегу заголосили, запричитали.
Испуганно ухватившись за материнские юбки, истошно ревели маленькие
ребятишки.
Густой тройной гудок принес какую-то незнакомую, щемящую тревогу.
"Ольга" отвалила от пристани и, развернувшись, медленно поплыла вниз по
Северной Двине, к морю.
Провожающие долго стояли на берегу и смотрели вслед "Ольге", пока она не
скрылась за поворотом.
...Мы вернулись домой. Потом пришел дед. Он где-то выпил, еле держался на
своей деревянной ноге и по двору шел, уже опираясь о забор. Трезвый, дед
никогда не жаловался. Вино же заставляло его каждому изливать горе.
- Ушла "Ольга", а я остался... Татьяна, что мне здесь делать? Духота тут
для боцмана. Проклятое море! Ты не горюй, Татьяна, вернется Николай. - Дед
ударял палкой по деревянной ноге. - Проклинали мы всю жизнь море, а что мы
без моря! Ну куда я теперь с этой деревяшкой? Гожусь только багром от
берегов воду отталкивать. Вот отец у меня до седьмого десятка проплавал и
схоронил кости на дне морском...
Мать укладывала деда спать, но он не унимался. Он начинал рассказывать про
свою жизнь, ругал море и жаловался, что не придется ему больше плавать.
Прошли времена молодости, когда ставил Андрей Максимыч рюжи[3] в
беломорских заливах и бил на льду багром тюленей, когда работал он на судах
дальнего плавания и побывал во многих чужеземных портах.
Видел Максимыч много горя. Смерть заглядывала через пробоины в бортах
судна, таилась она на песчаных отмелях и скалистых берегах в страшную
штормовую погоду.
Но и на берегу было не легче, когда моряк оставался без работы. В поисках
ее обивал он ступени парусников и пароходов. Горькая, тяжелая жизнь
заставила его и ценить и ненавидеть копейки.
Максимыч знал море, качаясь на его волнах с малолетства. И плавать бы ему,
старому, опытному боцману, до самой смерти! Но безногие на судне не нужны.
Обыкновенный ревматизм перешел в гангрену. Деду Максимычу отняли ногу, и
это было самым большим его горем.
Два десятка аварий и кораблекрушений пережил боцман. Но никогда он не
думал, что оставит море прежде смерти и будет ковылять на деревянном
обрубке.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ДОЛЯ МАТРОССКАЯ
Мы долго и терпеливо ожидали отца.
Мать не спала в ненастные штормовые ночи. Она следила за лампадкой и,
прислушиваясь к заунывному посвисту ветра, думала об отце.
Когда кончилась зима и наша речка Соломбалка освободилась ото льда, я
каждый день спрашивал у матери:
- Мама, сколько еще дней?
- Скоро, теперь скоро, - отвечала она.
День прибытия отца, даже из короткого рейса, всегда был праздником в семье.
Он привозил морского окуня или палтуса. Мать принималась жарить рыбу. Потом
отец давал ей денег, и она шла в лавку купца Селиванова. Если денег хватало
для уплаты долга Селиванову, мама приносила мне четверть фунта мятных
конфет - самых дешевых, какие были в лавке. А иногда она покупала еще
связку бледных пухлых калачей с анисом.
Дед тоже уходил куда-то и вскоре приносил бутылку водки. Они садились с
отцом за стол. Выпив чашечку, отец начинал много говорить и смеяться. Он
никогда не ругался, как другие моряки, которые жили на нашей улице и
которых я видел пьяными. Только один раз он сказал, что пошлет капитана ко
всем чертям, потому что капитан не платит за отработку лишних вахт. В тот
день, склонившись над столом, отец долго пел песню:
Доля матросская, каторга вольная,
Как тяжела и горька!
Кровью и потом копейка добытая -
Вот вам вся жизнь моряка.
Хорошо было, когда отец оставался дома на ночь. Это означало, что судно
стало на чистку котла и команда несет береговые вахты.
Вечером отец садился со мной за стол и карандашом рисовал пароходы. Волны
вокруг парохода были как настоящие, с беленькими всплесками-барашками. Из
трубы парохода валил густой темно-серый дым. На мачте вился вымпел, и,
конечно, пароход шел полным ходом.
Рисуя, отец объяснял:
- А это клюз для якорной цепи. - И он выводил на носу парохода кружочек,
похожий на маленький глазок. - А это брашпиль - машина такая, якорь вирать.
А это штормтрап - лестница веревочная...
Так по рисункам отца я изучал корабельную науку...



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57
РЕКЛАМА
Посняков Андрей - Месяц Седых трав
Посняков Андрей
Месяц Седых трав


Корнев Павел - Путь Кейна. Одержимость
Корнев Павел
Путь Кейна. Одержимость


Махров Алексей - Господин из завтра
Махров Алексей
Господин из завтра


Конан-Дойль Артур - Англо-Бурская война (1899-1902)
Конан-Дойль Артур
Англо-Бурская война (1899-1902)


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.