Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Гнев дракона (65)
  2. Обратись к Бешенному (18)
  3. Свет вечный (13)
  4. Кредо (12)
  5. Последнее допущение Господа (10)
  6. Ричард Длинные Руки - 1 (10)
  7. Требуется чудо (10)
  8. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (9)
  9. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (7)
  10. Омон Ра (7)
  11. Летучий Голландец (6)
  12. Круг любителей покушать (6)
  13. Пелагия и красный петух (том 2) (5)
  14. Два демона (5)
  15. Путь князя. Равноценный обмен (5)
  16. Аквариум (5)
  17. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  18. Шпион федерального значения (4)
  19. Смягчающие обстоятельства (4)
  20. Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва (4)
  21. По тонкому льду (3)
  22. Вещий Олег (3)
  23. Бремя власти (3)
  24. Аутодафе (3)
  25. Свирепый черт Лялечка (3)
  26. Начало всех начал (3)
  27. Пирамида (3)
  28. Любовница на двоих (3)
  29. Кафедра странников (3)
  30. Пощады не будет (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

История — > Королев Валерий — > читать бесплатно "Похождения сына боярского Еропкина"


Валерий Королев


Похождение сына боярского Еропкина



Похождение сына боярского Еропкина, записанное
со слов его в назидание потомкам иереем Лукой, переписанное на
современный лад и дополненное Валерием Королевым в год от Рождества Христова
1992-й.


Знаешь признаки антихристовы --
не сам один помни их,
но всем сообщай щедро.
Св. Кирилл Иерусалимский


1
А и упрямым же становится русский человек, коли не по нему что, коли
под сердцем свербит да кошки дерут душу! Удержу ему нету тогда. В таком
случае может он и ведро водки выпить, а то и собственную избу спалить. А
может и вовсе покинуть поселище, где жил да был, но покоя душевного не
обрел. Покладет в телегу пожиток, детишек, коль Бог дал, посадит, топор за
пояс сунет, велит жене не отставать и -- "но!" милушке-лошадушке. Ты
прости-прощай, место постылое! Дальний, близкий ли путь лежит -- неведомо,
землю-матушку до края, сказывают, в три года не пройти.
Приглянется новое место -- "тпру!" лошадке. Скоренько русский человек
избу срубит, Спаса да Богородицу в передний угол поместит, лампадку засветит
и ну лес сечь да жечь, да пашню пахать, да озимое сеять. А жена, глядь,
опосля Филиппова поста понесла, на мучеников-бессребреников Козьму и Демьяна
Аравийских опросталась мальцом либо девкой -- значит, с Божьей помощью
укоренилась на новом месте Святая Русь, пошла расти да крепчать в молитве,
любви и труде...
Всегда предивен русский человек, хотя, случается, творит разно...
Сын боярский Еропкин закручинился от неприкаянной служилой жизни.
Думалось: вот испоместит его царь-государь и в поместье жизнь потечет
смирная да хозяйственная, день за днем, месяц за месяцем, год за годом.
Прибыток пойдет -- полушка к денежке, деньга к полтине, полтина к рублю.
Мошну набьет -- оженится. А там и детки пойдут, помощники отцу с матерью --
живи не тужи. Конечно, жалованное честну отдачей, и он, сын боярский, не
против отслужить: когда-никогда на конька взлезть да по первопутку
недельку-другую сабелькой о стремя позвенеть, а то и из пистоля пульнуть в
неприятеля. Но тут уж и домой -- поместье без хозяйских догляда да окрика
ветшает, как дева в тереме без жениха.
Вот как думалось. А что вышло? Дать-то жалованье государь-батюшка дал,
но сколько взял? Всех убытков не сочтешь, потому как считать некогда. То
ляхи, то литовцы, то татары -- и всех устраши, сын боярский. Вернется из
похода, на печке толком не отогреется, а уж в иной поход кличут. И бреди,
боярский сын, в монастырь деньги на мерина, взамен обезножевшей кобыле,
просить. Дать дадут, но имение, окромя земли государевой, на случай увечья
либо смерти, опишут. Хотя, рассудить, смерть и увечье -- ничто по сравнению
с пленом литовским, татарским или немецким-лютеровым, вот где намаешься,
настенаешься. Но и это не самое страшное. От бесермена* терпеть -- одно, а
от своего во сто крат горше. Среди воевод притеснители ужасные встречаются.
К иному с посулом -- умилостивился бы да в завоеводчики взял, а он за
малостью посул отринет и потом что ни день спосылает туда, где смерть
верней. Ты, говорит, пожадничал, я же -- не жадный. А откуда сыну боярскому
большой посул взять? В последний раз Еропкин воевал весну и лето, да осень и
зиму, да еще весну. Вернулся в поместье -- пчелы с лип мед брали. Обозрел
хозяйство -- батюшки святы, не пахано, не сеяно толком. В прошлом году,
видно, кошено, а нынче и косить некому: из четырех крепких ему крестьянских
семей две ушли куда глаза глядят, третья от молнии в избе сгорела, уцелевшая
бабушка-столетница в четвертую за-ради Христа на харчи пущена. Из трех
неженатых холопей в бегах двое.
Тут и засвербило под сердцем у Еропкина, а на душе скребануло так, что
из тощей мошны выудил он рубль с шестнадцатью алтынами и послал холопа за
ведром водки в сельцо, в кабак. Пил вечер и ночь, закусывая прошлолетошними
квашеной капустой и редькой. Перед тем как в хмельном беспамятстве сползти
под стол, полдня пил уже так, без закуски.
2
Очнулся Еропкин на третий день. В оконце видно было: вечер близится. Но



сколько до темноты осталось, разглядеть не довелось -- круги зеленые пошли
во взоре, и боярский сын снова обеспамятовал.
Вдругорядь очнулся в темноте.
-- Огня, квасу, -- вроде крикнул, а на самом деле прошептал.
Тут-то из темноты от печки и послышался вкрадчивый тенорок:
-- Жив, сын боярский?
-- Холоп где? -- похолодел от вкрадчивости Еропкин.
-- Опохмелил я его, спит.
-- Пусть квасу подаст.
-- Я подам.
-- Ты кто?
-- Прохожий.
Прошелестело что-то возле печки, словно лучинкой по кирпичу чиркнули.
Вспыхнул, осветив длань, махонький огонек на конце тонкой палочки.
-- Заморская диковинка, серник называется, -- оповестил тенорок.
Огонек переместился к сальнику, возжег его, и в неярком желтоватом
свете перед Еропкиным предстал человек -- чернец не чернец, мужик не мужик.
То ли ряса на нем, то ли зипун, то ли клобук на голове, то ли малахай. Носик
татарский, пуговкой, а вот глаза -- подобных не видывал Еропкин у степняков:
огромные, чуть ли не в пол-лица, сливами, белков почти нет, и в них
кромешная чернота, но чернота мерцает. Шагнул гость вобрат на свое место --
меж полами одежды выставил сапог, немецкий, голенище воронкой выше колена.
-- Кто ты?! -- ужаснулся Еропкин.
-- Купец, из-зб моря, -- ответил гость.
-- А по-нашему чисто толкуешь.
-- Я, сын боярский, знаю двунадесят языков. В любой земле природно
толковать надо, иначе какая торговля.
-- Чем же торгуешь?
-- Всем, что есть на свете.
-- Нешто все продается и покупается? -- изумился Еропкин.
-- Все, сын боярский, совершенно все.
-- И земля?
-- И земля.
-- И лес?
-- И лес.
-- И реки?
-- И реки.
-- И горы?
-- И горы, и моря, и воздух. Все. Даже каждая букашка-таракашка цену
имеет. А ежели есть цена, значит, и купец, и покупатель найдутся.
-- Невнятно мне это, -- признался Еропкин.
-- Ничто, -- усмехнулся гость, -- когда-нибудь и на Руси это внимут. --
И, меняя стезю разговора, вздохнул: -- Но главное, сын боярский, любо мне с
людьми беседовать. Едешь мимо какого-нибудь поместья, остановишься, глянешь
на нестроение и разор да и попечалишься вместе с хозяином. Повздыхаешь и,
глядь, присоветуешь что-нито задавленному службой помещику. И то сказать:
хорош ваш царь! Служилому, воинскому человеку, оберегателю государства -- и
такие тяготы. Псам цепным и тем легче детей боярских живется.
-- Мне бы ква-асу, -- промычал Еропкин, чувствуя, что от похмельной
хворобы вот-вот ум за разум зайдет, и гость, резво вскочив с лавки,
засуетился, затенорил, угождая Еропкину, будто пономарь протопопу:
-- Щас, щас, мил человек. Я вот свечечку затеплю, на стол соберу,
закусим покрепче.
-- Да у меня, почитай, ничего и нет, -- смутился Еропкин. -- Капуста да
редька. Мне бы ква-асу.
-- Что квас, что квас, -- тараторил гость. -- Мы, сын боярский, романеи
выпьем. Добрая романея, из дальних стран. Тамотко не все короли да герцоги
такую вкушают.
С этими словами из-за пазухи добыл гость свечку, возжег от сальника.
Свеча так себе, иная бобылка угоднику ставит толще, но от свечи по горнице
такое сияние разлилось, словно сто свечей сразу затеплили, а может, и
больше, -- Еропкин отродясь не видывал столько света.
А гость из-под лавки суму выволок и ну из нее на стол метать: тетеревов
и рябчиков жареных, и зайца томленого, и заячьи почки, и баранину соленую и
печеную, и свинину, и ветчину, и кур жареных и заливных, сушеных лососину с
белорыбицей да щучью голову с чесноком, грибы вареные, печеные, соленые, да
оладьи, да каравай ставленый, да в горшках двойные щи, да уху щучью, да уху
с шафраном, да уху карасевую, да окуневую, да уху из плотиц, да на блюде
гору раков вареных и много-много чего еще -- от тяжести снеди затрещала
столешница. Последними вынул две позолоченные стопы и серебряную сулею.
-- Вот она, -- сказал, -- романея заморская!
-- Мала сулейка, -- намекнул Еропкин на взыгравшийся ко хмельному
аппетит.
-- Мала, -- согласился гость. -- Да удала. Льешь-льешь из нее, а она
все полная.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
РЕКЛАМА
Русанов Владислав - Золотой вепрь
Русанов Владислав
Золотой вепрь


Херберт Фрэнк - Муравейник Хеллстрома
Херберт Фрэнк
Муравейник Хеллстрома


Андреев Николай - Пролог. Смерти вопреки
Андреев Николай
Пролог. Смерти вопреки


Самойлова Елена - По дороге в легенду
Самойлова Елена
По дороге в легенду


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.