Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (18)
  2. Обряд дома Месгрейвов (12)
  3. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  4. Пелагия и красный петух (том 1) (10)
  5. Вещий Олег (9)
  6. Москва слезам не верит (сценарий) (9)
  7. (8)
  8. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (7)
  9. Главный противник (7)
  10. Принц Каспиан (6)
  11. Чары старой ведьмы (6)
  12. Кафедра странников (6)
  13. Бремя власти (6)
  14. Битва за Царьград (6)
  15. Начало всех начал (6)
  16. Свирепый черт Лялечка (5)
  17. Человек со Звезды (5)
  18. Последний завет (5)
  19. День проклятия (5)
  20. По тонкому льду (4)
  21. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  22. Любовница на двоих (4)
  23. Пощады не будет (4)
  24. Чистильщик (4)
  25. Горы Судьбы (4)
  26. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  27. Круг любителей покушать (4)
  28. Путь князя. Равноценный обмен (3)
  29. Русь окаянная (3)
  30. Московский упырь (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

История — > Ладинский Антонин — > читать бесплатно "В дни Каракаллы"


Антонин Ладинский


В дни Каракаллы




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Я ПОКИДАЮ ГОРОД ТОМЫ


1
Можно сказать, что приключения, описанные в этой книге, начались в тот
самый день, когда в Томы пришел римский корабль, названный счастливым
именем "Амфитрида". Именно его прибытие послужило поводом для моих
скитаний, и благодаря этим странствиям я увидел Олимп и пирамиды, Тир и
Сидон, Антиохию и Элию Капитолину, которую иудеи продолжают называть
Иерусалимом, и многие другие города. В Сирии я совершил паломничество к
прославленным храмам Гелиополя и в тихом святилище принес богине
бескровную жертву. В тот вечер в храмовых подземельях ревели
предназначенные для заклания быки. На обратном пути в древнем селении,
названном именем Аштарты, я поужинал в харчевне у толстого сирийца и
запомнил его черную бороду, а на столе - жирные бобы и пурпур местного
вина в плоской стеклянной чаше. В Библе я сидел на мраморной скамье
амфитеатра, но наслаждался не трагедией Эсхила, а видом на море, откуда
веяли упоительные зефиры. Человек, имя которого я запамятовал, водил меня
по кривым, узким улицам, показывая перстом то дом знаменитого медника, то
академию законников, то базар, пропахший кожей и имбирем, то лавку
горшечника, где продавались искусно сделанные светильники, и мне приходило
на ум во время прогулки, что этот тысячелетний город, приятно
расположенный на морском берегу, существовал уже в те дни, когда на земле
горела Троя. Я посетил Александрию и Рим, побывал также в Карфагене и
Парфии, в Арморике слышал, как шумит океан, и в Галлии смотрел на
блаженные розоватые побережья и оливковые рощи. А когда приплыл однажды в
Лаодикею Приморскую, то увидел в гавани среди леса мачт "Фортуну
Кальпурнию". На этом черном с золотыми украшениями корабле прибыл из Рима
Вергилиан, племянник сенатора Кальпурния Мессалы. Так я встретил на своем
жизненном пути трагического поэта, взиравшего на людей с растерянной
улыбкой. Казалось, он говорил: смотрите, вот сияет солнце, зеленеет
прекрасное море, нежный закат умирает за пальмами, а все в римском мире
устроено вопреки справедливости - глупцы слывут за философов и с
лицемерной важностью рассуждают о бессмертии души, и другие глупцы им
рукоплещут...
Когда я слышал из уст поэта подобные высказывания, мне самому начинало
казаться, что наша жизнь полна нелепостей, и я начинал размышлять о
причинах, обрекающих Рим на гибель. Но начнем с того незабываемого утра,
когда в Томы приплыла "Амфитрида".
Это случилось в месяце, посвященном римлянами Августу, а в северных
странах называемом месяцем серпа, так как именно в это время года жнецы
снимают жатву, чтобы собрать пшеницу в житницы и спокойно ждать
приближения суровой сарматской зимы.
Томы уже проснулись для трудов и общественной деятельности. Утро было
солнечное, и воздух представлялся совершенно прозрачным, ибо еще не
наступила пора зимних туманов. Море простиралось на огромное пространство,
зелено-синее, пахнущее водорослями и шумящее, как розовая раковина, и с
берега были видны белые вспенения, что вздымал на воде легкий ветер.
Никогда человеческое зрение не устанет любоваться морской стихией! В море,
как в божественных глазах Юлии Маммеи, моей сирийской покровительницы, для
которой я с таким прилежанием переписывал книги, отражаются не только
голубые небеса, или облака, или черная ночь, полная звезд и лунного
сияния, но и все рождающееся в мечтаниях человека о прекрасном; все мы
надеемся найти в далеких странах то, к чему невольно стремится наша душа.
Но не следует забывать, что морские пучины чреваты бурями и опасностями: в
море живут жадные до человеческого мяса мурены и подводные чудовища, и
поэты часто сравнивали земное существование с утлым кораблем, пересекающим
Понт.
Корабль медленно приближался. Это была так называемая табеллярия, или
посыльное судно. Подобные галеры время от времени приходили к нам из Рима,
привозили нашим архонтам эдикты и письма или доставляли опального
царедворца в далекую ссылку, к сарматам, как имеют обыкновение говорить в
римских дворцах.
Томы и ныне считаются одним из самых оживленных и богатых приморских
городов Нижней Мезии, в них живет много греков и варваров, и
многочисленные торговцы доставляют сюда из Дакии пшеницу, чтобы, погрузив
амфоры с зерном на томийские корабли, везти ее в Синопу или даже в далекую
Остию. Город полон мореходов и корабельных строителей, и его
благосостояние зиждется на морской торговле. Но жизнь здесь протекает
однообразно и без выдающихся событий, люди занимаются своими ежедневными



делами, а досуг посвящают душеспасительным беседам. Однако приплывал в
один прекрасный день императорский корабль, и наши площади наполнялись
волнением. Все гадали о том, какой он привез подарок. Увы, чаще всего это
был декрет о новых налогах, хотя все уже было обложено пошлинами, и бедные
жители не знали, что предпринять: плакать ли над своей участью или бежать
куда глаза глядят, бросив все на произвол судьбы? Уже казалось порой, что
граждане скоро будут ждать прихода варваров как избавления. Никакие
мольбы, обращенные к правителю провинции, не помогали, и римский сенат
оставался глухим к нашим прошениям, так как алчность человеческая
ненасытна. А между тем общественные здания разрушались, и у города не
хватало средств, чтобы возвести новую базилику.
Корабль шел с полуденной стороны, из-за лиловатого мыса. На некоторое
время люди на базаре оставили куплю и продажу, горшки и деревянные сосуды
с медом, и обратили взоры в сторону моря. В руках у продавца бился и
хлопал крыльями черно-красный петух, но, позабыв о покупателях, желавших
приобрести птицу для праздничного ужина, он не отрывал глаз от галеры. Два
пастуха в пахучих овчинах, пригнавшие из отдаленного селения несколько
овец на продажу, тоже любовались, опираясь на длинные посохи, галерой и,
может быть, думали о странной и полной приключений жизни мореходов. На
агоре, под сенью портика, где каждое утро Аполлодор разъяснял нам
категории Аристотеля, некий оратор прервал свою речь на полуслове и так и
остался с открытым ртом, заметив далекий корабль, и вслед за его
удивленным взглядом повернули лица в сторону моря и рассеянные слушатели.
Галера неутомимо разрезала волны, как плуг режет рыхлую пашню, и при виде
этого творения искусных человеческих рук морская синева представлялась еще
более пленительной. Уже можно было рассмотреть некоторые подробности
корабельного строения: на черной галере вдоль длинных боков однообразно и
мерно двигались многочисленные красные весла; короткая прочная мачта могла
выдержать любой напор разъяренных ветров; бронзовый таран выставил вперед
свое страшное жало, и по обеим его сторонам на бортах зияли два огромных
глаза, назначение которых - устрашать врагов во время морских сражений. На
солнце поблескивали позолотой акростели - трубящий в рог тритон на носу и
красиво изогнутый чешуйчатый рыбий хвост на корме. Я тоже смотрел на
корабль и не знал, что он предвещает большие перемены в моей жизни.
На помосте суетились корабельщики, убирая широкий красный парус с
изображением хищной волчицы. Борта галеры были огорожены легкими перилами,
какими римляне обычно украшают свои здания. Потом донеслись звуки флейты,
и под эту музыку весла снова как бы ожили, равномерно откинулись назад и,
возвращаясь, красиво вспенили воду. Повинуясь опытным кормчим, корабль
сделал широкий поворот и стремительно проскользнул между двумя башнями, на
которых в ночное время зажигается смоляной огонь, чтобы указывать путь
терпящим бедствие рыболовам. Некогда между ними висела чудовищная железная
цепь, преграждавшая врагам вход в город, но ее давно увезли в Рим и
перековали на оружие, чтобы жители не помышляли легкомысленно о свободе.
"Амфитрида" причалила к берегу. Легко можно было представить себе, как
под помостом жадно глотали воздух прикованные к скамьям гребцы, с
искаженными от недавнего напряжения лицами, в поту и со свистящим дыханием
в груди! В продолжение многих часов они трудились под угрозой
немилосердного бича в руке надсмотрщика, который бегал из одного конца в
другой, оглашая мир богохульными криками, и никогда не был доволен
прилежанием рабов. На отполированных за долгие годы скамьях, с
возможностью передвигаться только на длину бряцающей цепи, несчастные
приводили в движение тяжелые весла и здесь же спали, принимали пищу и
утоляли мучительную жажду водой, подкисленной уксусом. Тут же они плакали,
молились или проклинали богов, вспоминая милую свободу, рабы, бежавшие от
своего господина и пойманные на дороге, захваченные во время нападения на
римскую виллу, мятежники или христиане, упорно отказывавшиеся принести
жертву в храме Рима и Августа.
На высокой корме виднелась живописная группа римлян. Когда они сошли на
берег, мы встретили их рукоплесканиями, догадываясь, что к нам прибыли
важные люди и, может быть, даже посланцы цезаря. Один из них поднял руку в
знак приветствия - высокий человек с красивой белокурой бородой, с носом
как у Сократа, видимо, варвар по происхождению, однако в тунике с узкой
красной полосой, что говорило о всадническом достоинстве или звании
центуриона. В другой руке он держал свиток. Его сопровождали лысый старик
с давно не бритым, худым, желчным лицом, может быть, исполнявший
обязанности скрибы, судя по бронзовой чернильнице, которую он нес перед
собой в обеих руках, и еще один бородатый римлянин, тоже с красной полосой
на тунике, с мечом на перевязи, украшенной медными бляхами. На римлянине
со свитком в руках и скрибе белели пышные тоги, третий был в коротком
красном плаще. Нам было странно смотреть на эти торжественные римские
одежды, так как здесь обычно носили эллинские хламиды и в городе часто
появлялись варвары в овчинах и кожаных штанах. Невозмутимо и не произнеся
ни единого слова, римляне сошли на берег. Только тогда человек с широкой
белокурой бородой обратился к нам с такими словами:



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91
РЕКЛАМА
Мороз Александра - Пророчица
Мороз Александра
Пророчица


Русанов Владислав - Серебряный медведь
Русанов Владислав
Серебряный медведь


Куликов Роман - На осколках чести
Куликов Роман
На осколках чести


Березин Федор - Покушение на Еву
Березин Федор
Покушение на Еву


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.