Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (19)
  2. (14)
  3. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  4. Обряд дома Месгрейвов (11)
  5. Москва слезам не верит (сценарий) (9)
  6. Вещий Олег (9)
  7. Главный противник (8)
  8. Бремя власти (6)
  9. Последний завет (6)
  10. Битва за Царьград (6)
  11. Пелагия и красный петух (том 1) (5)
  12. День проклятия (5)
  13. Принц Каспиан (5)
  14. По тонкому льду (4)
  15. Свирепый черт Лялечка (4)
  16. Любовница на двоих (4)
  17. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  18. Горы Судьбы (4)
  19. Круг любителей покушать (4)
  20. Пощады не будет (4)
  21. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  22. Чары старой ведьмы (4)
  23. Кафедра странников (4)
  24. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (4)
  25. Требуется чудо (4)
  26. Чистильщик (4)
  27. Русь окаянная (3)
  28. Московский упырь (3)
  29. Мое прошлое (3)
  30. Посмертный образ (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Лукницкий Сергей — > читать бесплатно "Веселенькая справедливость"


Лев Кожевников


Смерть прокурора




Жанр: Детектив с налетом мистики
* ЧАСТЬ 1 *
1
По пути на разъезд Андрей Ходырев завернул к старику
Устинову под окна. Крепко ударил в облупленный ставень.
-- Дед? Эй! Не помер еше?
В окно высунулась широченная, сивая борода,-- будто кто
подал из избы добрый навильник с сеном.
-- А-а... Андрюха,-- Устинов широко зевнул, перекрестил
рот. -- Ходи в избу, что ли?
-- Некогда, дед. В другой раз.
Ходырев перевесил с занемевшего плеча рюкзак, Звякнуло
железо.
-- Чего нагрузил в мешок-то?
-- Замки, пять штук,-- соврал Андрей, хотя старику
Устинову можно было не врать.
Дед помолчал, обдумывая, и не согласился.
-- Кабы хужей не было. Озлишь поганцев замками, они тебя
вовсе спалят.
-- Давно не был в волковке? -- Ходырев посмотрел на часы,
не опоздать бы. Но дед жеста не заметил.
-- Ваньку кривого знал ли? Последний двор по нагорной,
пчеловод тоже.
-- Кузнецов?
-- Помер он, две недели как... Я у евонной старухи будку
на тракторных санях купил, насыпуха. Распродает вдова все
Ванькино хозяйство задарма, считай, ну, взял. На хорошавинской
дороге пасека. Там стоит.
-- Та-ак! с тобой ясно, дед. Наложил в мотню,-- Андрей
Ходырев со злостью кинул кепку на глаза.
-- Э, пустое мелешь, погоди-ка...
Устинов исчез в глубине и через минуту появился назад с
плоской, жестяной банкой из-под карамели.
-- В бога веришь? Аль нет? -- Задал он неожиданный вопрос,
пытаясь подковырнуть крышку толстым корявым ногтем. Наконец это
ему удалось.-- Так веришь? Или как?
"Старообрядец хренов,-- ругнулся про себя Ходырев.-- Без
бога и на горшок не сядет, чтобы задницу не перекрестить".
Однако вслух сказал:
-- Так себе. От случая к случаю.
-- И то дело.
Устинов добыл из коробки оловянный нательный крест на
засаленном гайтане и поманил Андрея под окно.
-- На-ко. Повесь на шею.
Ходырев знал, что старик с Богом шуток не терпит. Замялся:
-- Зачем это?
-- Бери. Бери. Завтра спасибо скажешь.
Андрей хмыкнул и повесил крест на шею, лишь бы отвязаться.
Снова задал вопрос, ради которого завернул к старику:
-- Давно там не был?
-- Ден десять как...
-- Ну?
-- Дак я о чем толкую тебе битый час? Как оттудова
приехал, сразу к ванькиной вдовице побег. Будку взял у ней.
-- Ну, дед! Ты темнила... еще тот.-- Андрей рубанул
ладонью воздух и повернул прочь, жалея о потерянном напрасно
времени.
-- Во-во. побегай, послушай, как петухи по ночам орут. А
посля приходи, поговорим!
-- С кем это ты, Афанасей? -- услышал дед за спиной женин
голос.
-- Андрюха прибегал, Ходыренок. На Волковку снарядился.
Старуха сзади заохала.
-- Ты сказал ему, нет? Афанасей? Про Волковку-то?
-- Дураку скажешь,-- хмыкнул Устинов.-- Зубы-то скалить с
такими же. Пусть сам понюхат вначале.
Он грузно опустился на лавку.
-- Ну. чего вытаращилась? Ставь самовар, така-сяка...


@BLL=
Андрей Ходырев, сухой, жесткий мужик лет тридцати пяти с
глубоко запавшими глазами и постоянной щетиной на лице, которая
вылезала сразу же после бритвы, сидел на скамье подле
железнодорожной избушки с путевой связью. Ждал пассажирский. В
самой избушке с закопченными стеклами сердитая баба
неопределенного возраста в сером ватнике, в сером, грязном
платке, время от времени что-то хрипло выкрикивала в телефонную
трубку, эта сердитая баба сидела тут всегда, сколько Андрей
себя помнил.
Со стороны города показался пассажирский -- два зеленых,
обшарпанных вагончика с побитыми стеклами и дверями. В кабине
дизеля Ходырев издалека разглядел знакомого машиниста и на ходу
забросил в кабину рюкзак, вскочил на подножку. На разъезд
медленно втягивался встречный состав с лесом.
-- Далеко рубят?
-- На тридцать третьем. Недорубы подбирают.
-- Остатки?
-- Ну.
Лес шел плохонький, тонкомер, большей частью осина и
березняк. Из-за многократного переруба лесоучастки,
разбросанные вдоль узкоколейки, некогда многолюдные, начали
хиреть, а некоторые были давно брошены и зарастали бурьяном.
Печать запустения коснулась железной дороги тоже -- плясали
костыли в подгнивающих шпалах, шпалы меняли редко, наспех и без
всякой пропитки. Давно заросли кустами противопожарные просеки,
а на полосе отчуждения поднялся лиственный подрост, и зеленые
ветви то и дело хлестали по кабине бегущего локомотивчика,
скребли по вагонным стеклам.
В Волковке, кроме Ходырева, никто не сошел, поселок был
мертв. Затих вдали перестук колес, и Андрей остался на шпалах в
одиночестве.
Майская яркая зелень еще резче подчеркивала провалившиеся,
черные крыши бараков, оседающих в землю. В оконных глазницах
кое-где сохранились стекла, и вечернее, низкое солнце плавилось
в них отраженным заревом. Кладбищенская, гнетущая тишина вокруг
обессмысливала любое созидательное усилие и самое жизнь со
всеми ее тщетами.
В окружающем пейзаже явно чего-то недоставало. Андрей
пригляделся -- еловый синий массивчик на горизонте за зиму
бесследно исчез, и в привычной глазу картине появилась еще одна
зияющая пустота.
Андрей закинул рюкзак на плечо и медленно двинулся в гору
по обдерневшей дороге, на душе было скверно. Решив сократить
путь, он свернул с дороги и пошел напрямую по кустам и
бурьянам, бывшим когда-то огородами.
Его изба, купленная в прошлом году за три сотни, стояла на
отшибе возле леса. Вернее, это была даже не изба, а целое
крестьянское подворье, рубленное встарь из красного леса с
большим толком. Леспромхозовские бараки, поставленные сразу
после войны для спецпоселенцев, быстро пришли в негодность и
теперь догнивали, по словам старика Устинова, чье подворье
стояло на другом конце поселка, здесь был раньше крестьянский
починок на две семьи с небольшими пахотными клиньями.
Не доходя до избы шагов за полсотни, Андрей Ходырев
увидел, что замок на воротах сбит и висит на скобе. В проворе
зияла щель.
Он сбросил рюкзак на землю и направился в обход. Дверь со
стороны хозяйственных пристроек была нетронута. На сеновал по
широкому бревенчатому въезду -- тоже. Третья дверь, в ограду с
задворок, оставалась на запоре. Андрей подобрал палку и
вернулся к воротам, встав за столбом сбоку, он уперся концом
палки в щеколду и толкнул дверь от себя. Дверь на смазанных
солидолом петлях подалась легко, без скрипа. Он помедлил
несколько и ступил во двор. Встал, давая глазам привыкнуть к
полумраку. Затем по-прежнему с опаской поднялся по высокой
лестнице в сени. Стоя на пороге, помахал палкой перед собой,
поводил по темным углам.
Наконец шагнул в избу.
Смрадный запашок ударил ему в нос. На обеденном столе
возле окна в суповой тарелке лежал темным завитком кусок говна
с воткнутой в него алюминиевой общепитовской вилкой. Рядом с
тарелкой стоял граненый стакан, до краев наполненный желтой,
отстоявшейся мочой, на выскобленной столешнице углем была
накорябана надпись:



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76
РЕКЛАМА
Куликов Роман - На осколках чести
Куликов Роман
На осколках чести


Шилова Юлия - Хочу богатого, или Кто не спрятался я не виновата!
Шилова Юлия
Хочу богатого, или Кто не спрятался я не виновата!


Прозоров Александр - Потрясатель вселенной
Прозоров Александр
Потрясатель вселенной


Афанасьев Роман - Знак чудовища
Афанасьев Роман
Знак чудовища


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.