Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (18)
  2. Обряд дома Месгрейвов (14)
  3. Вещий Олег (13)
  4. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  5. Пелагия и красный петух (том 1) (10)
  6. Москва слезам не верит (сценарий) (9)
  7. (7)
  8. Главный противник (7)
  9. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (7)
  10. Чары старой ведьмы (6)
  11. Бремя власти (6)
  12. Кафедра странников (6)
  13. Битва за Царьград (6)
  14. Начало всех начал (6)
  15. Принц Каспиан (6)
  16. День проклятия (5)
  17. Человек со Звезды (5)
  18. Последний завет (5)
  19. Свирепый черт Лялечка (4)
  20. Любовница на двоих (4)
  21. Круг любителей покушать (4)
  22. Чистильщик (4)
  23. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  24. По тонкому льду (4)
  25. Пощады не будет (4)
  26. Смягчающие обстоятельства (3)
  27. Горы Судьбы (3)
  28. Коронация, или последний из романов (3)
  29. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (3)
  30. Кредо (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Оноре де Бальзак — > читать бесплатно "Дочь Евы"


Оноре де Бальзак.


Дочь Евы


Графине Болоньини, урожденной Вимеркати
Если вы еще помните, сударыня, о путешественнике, которому удовольствие
беседы с вами напоминало в Милане Париж, вы не удивитесь, что, в знак
признательности за многие приятные вечера, проведенные близ вас, он подносит
вам одну из своих повестей и просит оказать ей покровительство вашим именем,
подобно тому как имя это покровительствовало повестям одною из ваших старых
писателей, любимого в Милан: У вас подрастает дочь, уже расцветая красотой,
и умненькое, улыбающееся личико вашей Эжени свидетельствует о том, что она
унаследовала от матери драгоценнейшие качества женщины и что детство ее
озарено тем счастьем, какого не знала в доме своей угрюмой матери другая
Эжени, выведенная в этой повести. Французов обвиняют в легкомыслии и
забывчивости, но, как видите, постоянством и верностью воспоминания, я сущий
итальянец. Часто, написав имя Эжени, я переносился мыслью в вашу прохладную
гостиную с белыми стенами или в садик на виколо деи Капучши - свидетель
звонкого смеха милой маленькой Эжени, наших горячих споров, наших рассказов.
Вы покинули Корсо ради Тре Монастери, я совсем не знаю, как вы тал живете.
Mне уж теперь приходится видеть вас лишь мысленным взором, не среди знакомых
мне красивых вещей, которые вас окружали и, наверно, окружают теперь, а как
один из прекрасных женских образов, созданных Карло Дольчи, Рафаэлем,
Тицианом, Аллори и столь далеких от нас, что трудно поверить в их реальное
существовать.
Если этой книге удастся перенестись через Альпы, пусть будет она
доказательством живейшей благодарности и почтительной дружбы
Вашего покорного слуги де Бальзака.
В одном из самых красивых особняков на улице Нев-де-Матюрен две женщины
сидят в двенадцатом часу ночи перед камином будуара, обитого тем голубым
бархатом нежного отлива, который только за последние годы научились
выделывать во Франции. Обойщик, подлинный художник, задрапировал двери и
окна мягким кашемиром того же голубого цвета. С красивой розетки в центре
потолка свисает на трех цепях серебряная лампа изящной работы, отделанная
бирюзою. Стиль убранства выдержан в мельчайших подробностях, вплоть до
потолка, затянутого голубым шелком, по которому лучами звезды расходятся
сборчатые полосы белого кашемира, через равные промежутки ниспадающие на
обивку стен, где они перехвачены жемчужными пряжками. Ноги утопают в
пушистом ворсе бельгийского ковра, мягком, как дерн, и усеянном синими
букетами по светло-серому фону. Резная палисандровая мебель, сделанная по
прекрасным моделям былых времен, своими яркими оттенками оживляет общий тон
всей этой обстановки, слишком блеклый и вялый по колориту, как сказал бы
художник. Спинки стульев и кресел расшиты по дивному белому шелку синими
цветами в широкой раме тонкой деревянной резьбы, изображающей листву.
Две этажерки по обе стороны окна уставлены множеством драгоценных
безделушек - цветов прикладного искусства, расцветших под лучами
изобретательности. На синем мраморном камине платиновые с воронеными узорами
часы окружены причудливейшими статуэтками старого саксонского фарфора,
пастушками в свадебных нарядах и с хрупкими букетиками в руках - своего рода
китайскими изделиями на немецкий лад. Над ними в раме черного дерева с
барельефами сверкают острые грани венецианского зеркала, вывезенного, должно
быть, из какого-нибудь старинного королевского дворца. Две жардиньерки
являют взорам болезненную роскошь теплиц, бледных и дивных цветов, жемчужин
растительного мира.
В этом холодном, чинном будуаре, так аккуратно прибранном, словно он
предназначен для продажи, вы не нашли бы шаловливого и капризного
беспорядка, который свидетельствует о счастье. Здесь царила своеобразная
гармония, - обе женщины плакали, все имело страдальческий вид.
Имя владельца, Фердинанда дю Тийе, одного из самых богатых в Париже
банкиров, объясняет безумную роскошь убранства этого особняка, образцом
которой может служить будуар. Человек без роду, без племени, бог весть
какими средствами поднявшийся на поверхность, дю Тийе, однако, женился в
1831 году на младшей дочери графа де Гранвиля, пожалованного в пэры Франции
после Июльской революции, одного из знаменитейших представителей
французского судейского сословия. Согласие на этот брак честолюбец оплатил
распискою в получении неполученного приданого, равного тому, которое
досталось старшей сестре, выданной за графа Феликса де Ванденеса. Гранвили,
в свою очередь, купили союз с родом Ванденесов огромной суммою приданого. В
итоге банк возместил ущерб, нанесенный знатью судейскому сословию. Если бы
граф де Ванденес мог предвидеть, что через три года породнится с такой
личностью, как Фердинанд дю Тийе, он, пожалуй, отказался бы от невесты, но
кто же мог в конце 1828 года предугадать поразительные перемены, происшедшие
после 1830 года в политическом строе, в имущественных условиях и в
нравственных понятиях Франции? Сумасшедшим прослыл бы тот, кто сказал бы



графу Феликсу де Ванденесу, что при этой кадрили он лишится своей пэрской
короны и что она окажется на голове его тестя.
Съежившись в низком кресле, в позе внимательно слушающей женщины, г-жа
дю Тийе с материнскою нежностью прижимала к груди и по временам целовала
руку сестры, графини Феликс де Ванденес. В свете, называя ее фамилию,
присоединяли к ней имя мужа, чтобы не путать графини с ее золовкою,
маркизой, женой бывшего посланника - Шарля де Ванденеса, в прошлом богатой
вдовой графа Кергаруэта, а в девицах мадемуазель де Фонтэн. Полулежа на
козетке, зажав платок в руке, со слезами на глазах, тяжело дыша от
сдерживаемых рыданий, графиня только что доверила г-же дю Тийе такие вещи, в
которых лишь сестра признается сестре, когда они любят друг друга. А эти
сестры нежно любили друг друга. Мы живем в такое время, когда легко
допустить холодность между сестрами, столь странно выданными замуж, и
поэтому историк обязан сообщить причины этой нежной любви, сохранившейся
между ними в полной неприкосновенности, несмотря на взаимную антипатию и
социальную рознь их мужей. Краткий очерк их детства объяснит положение
каждой из них.
Мари-Анжелика и Мари-Эжени росли в мрачном особняке квартала Марэ и
воспитаны были набожной и ограниченной женщиной, которая, согласно
классическому выражению, была проникнута сознанием долга по отношению к
дочерям. Из домашней сферы, из-под материнского присмотра они не выходили до
самой поры замужества, а наступила эта пора для старшей в двадцать, для
младшей - в семнадцать лет. Ни разу они не были в театре, его заменяли им
парижские церкви. Словом, их воспитание в доме матери было не менее строго,
чем в монастыре. Сколько они себя помнили, всегда они спали в комнате,
смежной со спальнею графини де Гранвиль, и дверь в нее оставалась открытой
всю ночь. Время, свободное от исполнения религиозных обрядов, от занятий,
обязательных для благородных девиц, и от туалета, уходило на шитье для
бедных, на прогулки, вроде тех, какие позволяют себе англичане по
воскресеньям, говоря: "Надо идти как можно медленнее, не то люди подумают,
что мы веселимся". Образование их не вышло за пределы, которые установлены
были их законоучителями, избранными из числа наименее терпимых и наиболее
преданных янсенизму священников. Не было девушек, вступавших в супружество
более чистыми и целомудренными, чем они; их мать считала, что, осуществив
это - весьма, впрочем, важное - требование морали, она выполнила все свои
обязанности перед небом и людьми. Бедные создания до самого замужества не
прочитали ни одного романа, а рисовали только такие фигуры, анатомия которых
показалась бы Кювье верхом несуразности, и в манере, способной сделать
женоподобным даже Геркулеса Фарнезского. Учила их рисованию старая дева.
Грамматике, французскому языку, истории, географии и необходимым для женщины
начаткам арифметики они обучались у почтенного священника. По вечерам они
читали вслух, но только особо одобренные произведения, вроде "Назидательных
писем", "Уроков по литературе" Ноэля, всегда в присутствии духовника их
матери, ибо в книге могли встретиться места, которые без мудрых комментариев
подействовали бы на их воображение. "Телемак" Фенелона сочтен был опасною
книгою. Графиня де Гранвиль так любила своих дочерей, что мечтала сделать из
них ангелов наподобие Марии Алакок, но дочери предпочли бы не столь
добродетельную и более ласковую мать. Такое воспитание принесло свои плоды.
Религия, навязанная как ярмо и представленная своей суровой стороною,
утомила обрядами эти невинные молодые души, терпевшие в родном доме
обращение, какому подвергают преступников; она подавила в них чувства и,
хотя пустила глубокие корни, не привлекла их к себе. Обе Марии должны были
стать дурами или возжаждать независимости; чтобы стать независимыми, они
пожелали выйти замуж, лишь только увидели свет и получили возможность
сопоставить некоторые понятия, но своей трогательной прелести, цены себе они
не знали. Не понимая собственной чистоты, как могли они понять жизнь? Они
были так же безоружны перед несчастьем, как лишены опыта для оценки счастья.
Только в самих себе находили они утешение, томясь в этой родительской
тюрьме. Их нежные признания по вечерам, вполголоса, или те немногие фразы,
какими они обменивались, когда их на мгновение покидала мать, бывали порою
интонациями выразительнее самих слов.
Часто брошенный украдкою взгляд, которым они сообщали друг другу ев )и
волнения, подобен был поэме горькой скорби. Безоблачное небо, аромат цветов,
прогулка по саду рука об руку дарили их несказанными усладами. Окончание
какого-нибудь рукоделия служило источником невинных радостей. Общество,
которое они видели у матери, не только не способно было обогатить сердце или
развить ум, но могло лишь омрачить все их понятия и привести в уныние
чувства, ибо оно состояло из чопорных, сухих, неприветливых старух, беседа
которых вращалась вокруг проповедников или духовных наставников, вокруг
мелких недомоганий и церковных происшествий, неуловимых даже для газеты
"Котидьен" и "Друга религии". Что до мужчин этого круга, то они могли бы
погасить все факелы любви, так холодны были их лица, такое печальное
примирение с судьбою написано было на них; все они достигли того возраста,
когда мужчина угрюм и удручен, когда он оживляется только за столом и
привержен лишь к тому, что касается телесного благополучия Религиозный



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24
РЕКЛАМА
Суворов Виктор - Самоубийство
Суворов Виктор
Самоубийство


Распопов Дмитрий - Начало пути
Распопов Дмитрий
Начало пути


Головачев Василий - Ведич
Головачев Василий
Ведич


Каргалов Вадим - Святослав
Каргалов Вадим
Святослав


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.