Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (30)
  2. Аллан Кватермэн (17)
  3. Гнев дракона (15)
  4. Летучий Голландец (12)
  5. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (11)
  6. Начало всех начал (10)
  7. Яфет (9)
  8. Путь Кейна. Одержимость (9)
  9. Второй уровень. Весы судьбы (8)
  10. Мир туманов (8)
  11. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (8)
  12. Роксолана (7)
  13. Память льда (7)
  14. Странствующий теллуриец (7)
  15. Киммерийское лето (6)
  16. Пирамида (6)
  17. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  18. Армагеддон (5)
  19. Полковнику никто не пишет (4)
  20. Париж на три часа (4)
  21. Демон и Бродяга (4)
  22. Любовница на двоих (4)
  23. К "последнему" морю (4)
  24. По тонкому льду (4)
  25. Главбух и полцарства в придачу (4)
  26. Имя потерпевшего - никто (3)
  27. Ричард Длинные Руки - воин Господа (3)
  28. Брайтонский леденец (3)
  29. Наемный убийца (3)
  30. Золотой воин (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Прус Бореслав — > читать бесплатно "Возвратная волна"


Болеслав Прус


Возвратная волна



"I"
Если бы благородство пастора Беме имело три обычных геометрических
измерения и соответствующий им вес, сему преподобному мужу пришлось бы свои
пастырские и приватные путешествия совершать товарным поездом. Но
благородство, являясь свойством духовной субстанции, имеет лишь одно
измерение - четвертое, над ним ломают головы математики, а в реальной жизни
оно веса не имеет, поэтому пастор Беме мог спокойно путешествовать в
маленькой бричке, запряженной одной лошадью.
Сытая, холеная лошадь бежала мелкой рысцой по гладкому фабричному
шоссе; казалось, ее больше интересовали мухи, от которых она отмахивалась,
чем добродетели, заключавшиеся в тощем теле духовного пастыря. Толстый
хомут, оглобли, летний зной и дорожная пыль, очевидно, сильней занимали
воображение животного, чем преподобный Беме, его маленькие бачки,
шляпа-панама, белый в розовую полоску перкалевый плащ и даже полированный
кнут, заткнутый с правой стороны сидения. Кнут этот пастор не оставил дома
только из опасения показаться смешным, но в пути им не пользовался. Правда,
он и не мог им пользоваться, так как в одной руке, чтобы лошадь не
спотыкалась, держал вожжи, а другой посылал идущие от души, но слабо
действующие благословения всем проезжим и прохожим, которые, без различия
вероисповедания, снимали шапки, кланяясь "честному швабу".
Сейчас (в июньский день, в пять часов пополудни) его преподобию
предстояло выполнить не слишком христианскую миссию, а именно: сперва
огорчить ближнего, а потом утешить его. Он ехал сообщить своему другу
Готлибу Адлеру, что единственный его сын Фердинанд Адлер, пребывающий за
границей, наделал долгов. Известив его об этом, он собирался затем успокоить
его и вымолить прощение легкомысленному юноше.
Готлиб Адлер - владелец фабрики хлопчатобумажных тканей. Фабрику его
соединяет с железнодорожной станцией шоссе; оно, правда, не обсажено
деревьями, но содержится в чистоте. То, что виднеется слева от шоссе, за
небольшой рощей, это еще не фабрика, а местечко. Фабрика находится справа.
Среди кленов, лип и тополей мелькают черные и красные крыши нескольких
десятков рабочих домиков, а за ними высится пятиэтажное здание,
расположенное покоем и окруженное другими постройками. Это и есть фабрика. В
длинные ряды окон смотрится солнце, заливая их золотом. Высокая
темно-красная труба извергает черные клубы густого дыма. Если б ветер подул
с той стороны, пастор услышал бы гул паровых машин и шум ткацких станков. Но
ветер дует с другой стороны, поэтому слышится только свист далекого
паровоза, тарахтенье брички Беме, фырканье его лошади и пение птички -
должно быть, перепелки, утопающей в зеленых хлебах.
Возле самой фабрики много деревьев, больше чем где-либо в другом месте.
Это сад Адлера; сквозь зелень кое-где проглядывают белыми лоскутами стены
красивого особняка и хозяйственных построек.
Пастору в конце концов надоело все время следить за тем, чтобы
разжиревшая лошадь не споткнулась. Уповая на милосердие того, кто извлек
Даниила из львиного рва и Иону из чрева кита, его преподобие привязал вожжи
к козлам и сложил руки, как для молитвы. Беме любил помечтать, но предавался
этому занятию лишь тогда, когда мог вращать большими пальцами обеих рук,
наподобие мельничных крыльев, что он и сделал сейчас. Это коловращение
открывало перед ним волшебные врата в страну воспоминаний.
И вот вспомнилось ему (должно быть, в сороковой раз в этом году и на
том же месте), что фабрика Адлера и все, что ее окружает, очень напоминает
другую фабрику - в далекой бранденбургской равнине, где он, пастор Мартин
Беме, и друг его, Готлиб Адлер, провели свои детские годы. Оба они были
сыновьями ткацких мастеров среднего достатка, родились в одном и том же году
и посещали одну и ту же начальную школу. Затем они расстались на целую
четверть века; за это время Беме окончил богословский факультет в Тюбингене,
а Адлер скопил несколько тысяч талеров.
Потом они снова встретились далеко от родины, на польской земле, где
Беме был пастором протестантского прихода, а Адлер основал небольшую ткацкую
фабрику.
С тех пор, вторую четверть века, они уже не разлучались и навещали друг
друга по два-три раза в неделю. Небольшая фабрика Адлера стала за это время
огромной, сейчас на ней работало шестьсот рабочих, и она ежегодно приносила
владельцу десятки тысяч рублей чистой прибыли. А Беме так и остался тем, кем
был: небогатым пастором. Однако сокровища человеческой души тоже приносят
проценты, поэтому и у пастора были доходы, исчислявшиеся десятками тысяч...
благословений.
Были между друзьями и еще кое-какие различия.
Сын пастора недавно окончил рижский политехникум и мечтал обеспечить
себе, родителям и сестре кусок хлеба в будущем, а единственный сын Адлера



гимназии не окончил, путешествовал за границей и мечтал о том, как бы
вытянуть побольше денег из отцовской кассы. Пастор беспокоился о том, удачно
ли выйдет замуж его восемнадцатилетняя Аннета. Адлера беспокоило, что в
конце концов выйдет из его сына. Пастору, в общем, хватало его скромного
достатка и нескольких десятков тысяч благословений в год; Адлеру же было
мало нескольких десятков тысяч годового дохода, а капитал, помещенный в
банк, слишком медленно приближался к желанной цифре - миллиону рублей.
Но сейчас Беме не думал об этом. Он был рад, что видит вокруг зеленые
хлеба, а вверху небо с разбросанными по нему белыми и серыми облаками и что
общий вид фабрики Адлера напоминает ему местность, где он провел детство.
Такие же одноэтажные дома тянулись двумя рядами, так же расположено покоем
здание фабрики, такой же дом ее владельца и пруд в саду...
Жаль, что нет здесь приюта для маленьких детей, школы для подростков,
богадельни для стариков, больницы... Жаль, что Адлер не подумал об этом,
хотя фабрику свою он строил по образцу бранденбургской. Следовало основать
хотя бы школу. А ведь не будь школы там... ни он бы не стал пастором, ни
Адлер - миллионером!
Бричка подъехала так близко, что шум фабрики вывел пастора из
задумчивости. Ватага грязных, полуоборванных детей играла у дороги за
оградой; в фабричном дворе стояло несколько подвод, на которые укладывали
тюки тканей. Налево открылся взору во всей своей красе особняк Адлера,
построенный в итальянском стиле. Еще несколько шагов, и вот из-за дерева
показалась стоящая у пруда беседка; здесь фабрикант и его друг обычно пили
рейнское вино, беседуя о старых временах и о своих делах.
Кое-где из открытых окон рабочих домов свешиваются лохмотья
выстиранного белья. Почти все обитатели этих жилищ стоят сейчас у станков, и
только несколько бледных женщин с впалой грудью приветствуют пастора:
- Слава Иисусу Христу!
- Во веки веков!.. - отвечает тщедушный старичок, приподнимая свою
много лет прослужившую панаму.
Но тут бричка свернула влево, лошадь весело замотала головой и рысью
влетела во двор. Тотчас явился конюх, вытер нос рукавом и помог его
преподобию сойти.
- Дома хозяин? - спросил Беме.
- На фабрике. Сейчас доложу, что ваша милость пожаловали.
Пастор поднялся на крыльцо, где уже ждал лакей, чтобы снять с него
дорожный плащ. Теперь все могли увидеть длинный сюртук духовной особы и
короткие ноги, по сравнению с которыми нос, украшавший увядшее доброе лицо,
казался великоватым. Его преподобие снова сложил руки на животе и завертел
двумя пальцами. Он вспомнил, что приехал сюда, чтобы сперва нанести рану
отцовскому сердцу, а потом исцелить его по заранее обдуманному плану,
делившемуся согласно правилам риторики на три части. Первая,
подготовительная, должна была коснуться в общих чертах неисповедимых путей
господних, ведущих человека по терниям житейским к вечному счастью. Во
второй надлежало сказать, что юный Фердинанд Адлер не может вернуться из-за
границы в лоно семьи до тех пор, пока не будут удовлетворены его кредиторы
на такую-то сумму. (Здесь должен произойти взрыв отцовского гнева и
перечисление Адлером всех проступков, совершенных его сыном.) Но в ту
минуту, когда разгневанный фабрикант хлопчатобумажных тканей захочет
отречься от недостойного сына, лишить его наследства и проклясть, последует
третья часть пасторской миссии - примирительная. Беме хотел напомнить
историю блудного сына, намекнуть, что друг его плохо воспитал своего
наследника и что грех этот он должен безропотно искупить перед господом
богом, вручив кредиторам Фердинанда требуемую ими сумму.
В то время как Беме восстанавливал в памяти план своих действий, на
дороге, ведущей к особняку, показался старик Адлер. Это был человек
гигантского роста, сутуловатый, неуклюжий, с огромными ногами, одетый в
длинный серый сюртук старомодного покроя и такие же брюки. На его красном
лице выделялся большой круглый нос и толстые губы, выпяченные, как у негра.
Усы он брил, оставляя только жидкие светлые бакенбарды. Когда он снял шляпу,
чтобы отереть пот, стали видны его выпуклые светло-голубые глаза, лишенные
бровей, и коротко остриженные льняные волосы.
Миллионер приближался тяжелым, размеренным шагом, раскачиваясь на
мощных ногах, словно кавалерист. Когда он не утирал потного лица или красной
шеи, его опущенные большие руки с короткими пальцами оттопыривались, образуя
две дуги, похожие на ребра допотопного животного. Широкая грудь его заметно
поднималась и опускалась, дыша, как кузнечный мех. Еще издали он
приветствовал пастора флегматичным кивком головы, широко разевая при этом
рот и крича хриплым басом: "Ха-ха-ха!" - но не улыбаясь. Да и трудно было
представить себе, как бы выглядела улыбка на этом мясистом и апатичном лице,
на котором, казалось, безраздельно господствовали суровость и тупость.
И вместе с тем эта грубо вытесанная природой личность была скорее
странной, чем отвратительной. Не страх он возбуждал, а чувство беспомощности
против его силы. Казалось, в его неуклюжих руках полосы железа должны
гнуться с таким же жалобным скрипом, с каким гнется пол фабричных зал под



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
РЕКЛАМА
Прозоров Александр - Посланник
Прозоров Александр
Посланник


Доставалов Александр - Ожог от зеркала
Доставалов Александр
Ожог от зеркала


Роллинс Джеймс - Бездна
Роллинс Джеймс
Бездна


Сапковский Анджей - Башня шутов
Сапковский Анджей
Башня шутов


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.