Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (144)
  2. Умножающий печаль (112)
  3. Гнев дракона (105)
  4. Пелагия и красный петух (том 2) (95)
  5. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (79)
  6. Цифровая крепость (79)
  7. Начало всех начал (73)
  8. Омон Ра (60)
  9. Путь Кейна. Одержимость (60)
  10. Битва за Царьград (57)
  11. Шпион, или повесть о нейтральной территории (57)
  12. Имя потерпевшего - никто (54)
  13. Свирепый черт Лялечка (38)
  14. Покер с акулой (35)
  15. Ричард Длинные Руки - 1 (28)
  16. Аквариум (25)
  17. Журналист для Брежнева (22)
  18. Киммерийское лето (22)
  19. Роксолана (21)
  20. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (20)
  21. Колдун из клана Смерти (20)
  22. Тимур и его команда (19)
  23. Париж на три часа (18)
  24. По тонкому льду (17)
  25. Прозрачные витражи (14)
  26. Ледокол (13)
  27. Один на миллион (12)
  28. Брудершафт с Терминатором (12)
  29. К "последнему" морю (12)
  30. Любовница на двоих (11)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Драма — > Свирский Григорий — > читать бесплатно "Три произведения"



Григорий Свирский


Три произведения
1. АНДРЕЙКА
2. OCTPOBA
3. БАШКИРСКИЙ МЕД
АНДРЕЙКА
(на Луну без скафандра)
киноповесть
1. НА ЛУНЕ ЖИЗНИ НЕТ. ТОЛЬКО ПОЛИЦИЯ
Когда в Торонтский международный аэропорт опускаются один за другим пять-шесть самолетов "Джамбо", прилетевшему кажется, что он попал в Китай, где миллиард жителей, а не в Канаду. Толпа несет, тискает, вертит...
Мальчик лет 14-- 15 крутит головой во все стороны, завороженный маскарадной пестротой нескончаемого потока пассажиров. Мужчины в белых кальсонах и клетчатых юбках, женщины в солдатской униформе и почти голые. Его больно толкнул индус в красной чалме, уронив на бегу: "Сорри!" Он налетел на кого-то, услышал: "Сорри!" Толкучка была для него привычной, вокзальной, лишь сопровождалось все это необычной музыкальной гаммой, то на басах, то в верхах: "Сорри! Сорри! Сорри! Сорри!.."
Его обтекает со всех сторон шумная семья итальянцев в курточках, казалось, из одних сверкающих "молний". Как только итальянцы посыпались из дверей багажного отделения, зал ожидания восторженно взвыл. Поцелуи по-южному шумны.
-- Андрей! -- Откуда-то прозвучал неуверенный голос: -- Андре-эй!
Андрейка оглянулся с любопытством. Мои? Где застряли?
Толпа выносит Андрейку из багажной.
Его отец и мачеха Людмила (отец звал ее Люси) уже здесь. Андрейка с трудом пробился к ним. Посмотрел вопросительно на отца -- лицо у отца мятое, как его новый твидовый костюм. И -- жалкое, мокрое. Что-то стряслось? Отец переступал с ноги на ногу, чего-то он очень боялся, вроде они и в самом деле по ошибке прилетели не туда, куда хотели. У Люси от жары поплыли ее наклеенные ресницы, но выпуклые птичьи глаза все равно торжествовали.
Она дернула отца за руку раз-другой. Отец произнес: -- Сын, ты всегда хотел быть независимым... -- И вдруг скис. Добавил только: -- Такие пироги, сын. -- Он явно чего-то страшился...
Нагруженная чемоданами толпа выплыла из аэропорта в город. Кончился вдруг Китай. Еще минута, и они остались одни. Люси уж так сильно дернула отца за руку, что тот пошатнулся. Затем выступил вперед и не сказал -- прохрипел сдавленным, чужим голосом:
-- Сын! Я сделал для тебя все, что мог, доставил в свободную страну. -- Он показал сыну на один из чемоданов, стоявших на полу, затем протянул ему сто долларов и листочек, на котором выведено: "ХАЯС, эмигрантское агентство", номер телефона... -- Доставил тебя в свободную страну, -- повторил он тверже. -- Теперь... живи сам... Независимо...
И они, сперва Люси, затем отец, ходко двинулись к белым раздвигающимся дверям. Андрейка машинальным движением схватил свои вещи и потащился за ними.
-- Такси! -- крикнула Люси. И к отцу: -- Какая жарища! И это в апреле! Что же будет летом?! А ты говорил, что Канада -- северная страна...
Такси подползали к дверям аэровокзала одно за другим, изгибаясь вдали змеей. Шофер в синей чалме погрузил огромные чемоданы в багажник.
Отец оборачивается к сыну и неуверенно подает ему руку на прощанье. Андрейка потянулся к отцу всем телом, не то поцеловать хотел, не то зареветь, тот, отступив на шаг, произнес как мог сухо:
-- Андрей, не будем сентиментальны. Мы -- мужчины.
И они уехали в черном лимузине с надписью на стекле "Аэропорт"... Тут только Андрей осознал: произошло необратимое.
В глазах -- ужас; и вдруг сомнение: в самом ли деле его бросили? Вспомнилось заплаканное лицо бабушки в аэропорту "Шереметьево". Она шепчет и раз, и другой:
-- Если что, сразу просись назад.
Он, смеющийся, машет бабушке рукой...
Увы, он в Торонто.
Андрейка проводил испуганным взглядом лимузин и, подхватив свои пожитки, кинулся назад, в здание аэропорта. Поднялся на лифте этажом выше, туда, откуда люди улетают прочь... Зал был устрашающе велик. Он давил на Андрейку своими неземными размерами и пустотой. Андрейка почувствовал, вот-вот разревется, как малыш, брошенный неведомо где. Холодит, аж мурашки по телу.
Тихо сочился чужой и скорбный, с барабанным боем и электрогитарами, мотив; подергивалась в такт ему нога человека в незнакомой форме с револьвером на боку. Андрейка инстинктивно рванулся в сторону от него, к свету противоположной стены. Она была вся из стекла, эта стена. Но и тут тихо жаловался откуда-то из-под потолка хрипатый скорбный голос под электрогитару и барабан, на своем негритянском английском: "Четыреста лет рабства... четыреста лет рабства"... Андрей разобрал только эти слова. Радости они не прибавили. Он припал носом к холодному стеклу. Там стояли гигантские, сверкающие от дождя "Боинги". И мчались какие-то странные броневички красного цвета с названиями авиакомпаний. И все ритмично мигали-подмигивали -- словно в такт барабану: "Четыреста лет рабства... четыреста лет рабства... "
Вот подъехал к ближнему "Боингу" желтый фургон. Его кузов начал подыматься, как лифт. И разгружаться, без людей, в черную дыру "Боинга". Груз в металлических ящиках поворачивался и двигался на длинной платформе сам по себе. Андрейка отлип от стекла только тогда, когда разглядел, что под ящиками крутились железные валики. В разных направлениях. Вся платформа из валиков.
"В ящике, но улечу!" -- сказал Андрейка самому себе решительно.
У ближнего самолета мотор был в самом хвосте.
А над мотором, на руле поворота, подпись "Canada" и кленовый листок!
-- Трехмоторный. Ди-10. -- шепчет Андрейка. -- Океан перемахнет?
У кабины летчика надпись "Express of Amsterdam"... -- "Конечно, перемахнет!" Но на этот самолет он опоздал, решительно. Красный броневичок оказался толкачем, который начал вытягивать амстердамский самолет из "норы". Отволок его в сторону и отцепился, по-прежнему тревожа Андрейку своим желтым миганием: "Четыреста лет... слышал? Четыреста... "
Из-под потолка провозгласили механически-безразличным голосом, что посадка на самолет в Рим задерживается на тридцать минут.
"Рим?! -- мелькнуло у Андрейки. -- Конечно, в Рим! Там Мишка из 2-й школы, там все!"
Андрейка, пробегая, читает надписи. "Lisbon". Ни к чему ему португальцы.
"London" -- нет!
"Delhi" -- тем более!..
Из-под потолка снова оповестили, что началась посадка на рейс No... в Рим.
Андрейка смешивается с многодетной итальянской семьей. К римлянам! К римлянам!.. Проскакивает первый контроль, кидает свой чемодан на просвечивание. Чемодан выплывает с другой стороны будочки. Андрейка успел схватить свои вещи, пока кто-то из охраны двигался к нему. И помчался со всех ног. Разглядел у окна римский самолет. От головы до хвоста разноцветный по диагонали. Красно-белый.
У дверей отрывают длинные билеты. У каждого пассажира отдельно. Андрейка рванулся вперед, показывая пальцами на взрослых, которые спешат следом...
Из жаркого коридорчика, ведущего прямо к Риму, Андрейку вывели, держа за руку. Отпустив, сказали деловито: "Сорри"...
... Снова пугающе огромный и холодный зал ожидания.
За его стеклянной стеной все те же плоские, казалось, приплюснутые машины, похожие на луноходы; снимки луноходов в газете Андрейка когда-то с восторгом показывал бабушке. И эти точь-в-точь...
Рабочий в желтом шлеме и высоких ботинках прыгает возле машины. Тоже почти как на Луне.
Там, на Земле, Андрейка действительно сказал отцу в сердцах: "Без вас проживу... " Но в Москве "без вас проживу" означало сбежать к бабушке. В Риме -- к Боре, с которым вместе летел до Вены.
А здесь?!
Неподалеку, на стене, целая колония телефонов-автоматов. Кто-то, с трубкой в руке, смеялся. Звонит, видно, близким людям...
Андрейке стало так страшно, что он остановился и присел в ближайшем кресле. Ноги не держали.
-- Луна, -- сказал он самому себе. -- Луна это, вот что это!
Далекий потолок все еще хрипел под негритянский тамтам. Хрипели что-то совсем другое, но Андрейке слышится прежнее: "Четыреста лет... слышал?.. четыреста лет... слышал?.."
-- Ты потерялся, парень? -- спросили его миролюбиво.
Андрейка и головы не поднял, сердце его стучало в такт барабанам, которые отбивали ему свое...
Наконец, он поднял глаза. "Ой, бабушка!" Гигант с огромной пряжкой и револьвером на боку.
-- Нет! Нет!! -- вскричал Андрейка. -- Я сам по себе. Мне туда надо. -- Он показал в сторону таблички "Rome".
-- Вы летите один? Не будете ли вы так любезны показать билет?.. Только билет!
Андрейка вдруг почувствовал, что не понимает ничего, ни слова. А ведь учился в английской школе, считал, что английский ему -- на один зубок.
-- Билет, пожалуйста... -- Гигант повернул обрывок посадочного талона и сказал удивленно:
-- Так вы же прилетели!
-- Я прилетел не туда! -- Андрейка изо всех сил старался не разреветься. Я прилетел не туда! Мне нужно к своим...
Гигант долго молчит, глядя на растерянного скуластого крепыша в новом твидовом костюме и размочаленных кедах. Щеки, губы паренька припухлые, детские. Рыжие веснушки на длинном носище горят, как пожар. А глаза, озабоченные, в тревоге, углубленные в свои, похоже, не детские думы.
Гигант спрашивает, положив руки на свой широкий ремень:
-- Есть ли у тебя в Канаде родственники, парень?
Андрейка втиснулся в кресло поглубже и не ответил.
-- Так. Что будем делать, господин пассажир?
Андрейка вынимает большой -- настоящий мужской носовой платок, вытирает лицо, шею, руки. Долго молчит. Но лицо его красноречиво: "Надо подумать!" -- Острый, жгучий стыд за самого себя, за отца сковал его. Как он произнесет эти ужасные слова: его бросили?
Гигант с револьвером на боку ждет терпеливо.
-- О чем подумать? -- наконец спрашивает он с улыбкой.
Андрейка от стыда, от невозможности сказать прямо: "Меня бросили", -- выпаливает:
-- На Луну высадили. Без скафандра. И живи... -- Андрейка стал багровым. Обида округлила его серые глаза, на которых предательски повисли слезы.



-- Ты, парень, из России, -- говорит гигант уверенным тоном, -- Акцент у тебя русский. Сколько тебе лет?
-- А кто вы? -- настороженно спрашивает Андрейка.
-- Ар си эм пи... Королевская конная полиция...
Андрейка схватил свой чемодан, рванулся в сторону дверей.
-- Ну-ну! Куда ты, хлопец! -- воскликнул полицейский, положив руку на костлявое плечо Андрейки, и добавил с улыбкой, по-украински. -- Мабуть, ты не слыхал, что на Луне нельзя делать резких движений?
Гигант берет вещички Андрея, спускается с ним в лифте куда-то вниз; усадив Андрея, звонит в иммиграционное агентство и еще куда-то, чтоб прислали за новым иммигрантом. Но там, видно, ответили, что прислать некого...
Гигант резко, в досаде, вешает трубку и передает Андрейку двум молодым людям в широкополых ковбойских шляпах. Объясняет:
-- Они тоже из королевской конной полиции. Можешь не беспокоиться!
Вышли на улицу.
-- А где ваши кони? -- спросил любопытный Андрейка.
Двое не ответили. Даже не улыбнулись.
Отправились на сияющей черным лаком машине, такой же длинной, как стоявшая рядом, в которую вносили прилетевший откуда-то гроб.
-- Хоронить едем! -- сказал Андрейка зло.
Полицейские покосились в его сторону и промолчали.
Навстречу мчится желтая машина с прыгающими белыми и красными огнями и нарастающим воем. На ней надпись: "Полиция".
-- А мы почему едем без адских звуков? -- не унимается Андрейка -- Вы ведь тоже полиция.
-- Там что-то случилось, -- ответил сидевший рядом с ним. -- А у нас ничего не случилось...
"Ничего не случилось... Конечно!" -- думает Андрейка. -- Человек попал на Луну. Кого этим удивишь!.." Машина идет по многоэтажным развилкам дорог. В глазах Андрейки почти изумление. Небоскребы такие, что приходится задирать голову.
-- Так сколько тебе лет, парень? -- "Конник" помоложе, с усами, посмотрел на Андрейку сочувственно.
-- Я вполне самостоятельный человек... -- произнес Андрейка как мог уверенно. Я буду жить один... Сам! Совершенно!.. Точнее?.. Пятнадцать с половиной.
-- С половиной?! -- повторил усач, и переглянулся со вторым "конником", сидевшим за рулем. Тот включил приемник. Снова зазвучали чужие ритмы аэропорта, с барабанами и электрогитарами. Хрипатый голос тянул речитативом свою панихиду. К Андрейке вернулась тоска. Он даже всплакнул от этого острого, режущего как пилой речитатива, который отныне стал для него голосом потери, обиды, бесприютности...
-- Ты ел ланч? -- спросил усач.
Андрейка кивнул неопределенно: не то да, не то нет...
-- Вот самый известный ресторан в Торонто, -- продолжал усатый, когда машина свернула с дороги. -- Мой сын сюда ходит со своей герл-френд.
-- "McDonald's", -- прочитал Андрейка.
-- Поланчуем, парень, и дальше. О'кей?
В самом известном ресторане остро пахло жареной картошкой, кофе и дымком.
Андрейке принесли hamburger -- большую котлету с булкой.
-- Не торопись, Эндрю, всего-навсего пятнадцать тебе, а ты все время спешишь... Родителям сообщили, что ты пропал...
Андрейка вскочил на ноги, воскликнув непримиримо:
-- Я же сказал, что я самостоятельный человек. И буду жить сам!.. Почему? -- Андрейка вздохнул горестно и, ничего не поделаешь: -- Ну, расскажу, ладно...
Андрейка почти кончил свой hamburger. "Усач" поглядел на второго полицейского удивленно: мол, ну и дела...
Тот, что постарше, не высказал удивления, только усы разгладил свирепо; однако пояснил тоном самым спокойным:
-- Парень, по канадским законам дети до шестнадцати лет не имеют права уходить от родителей.
-- Как?! В свободной стране?!
-- ... И родители не имеют права бросать своих детей, если им нет шестнадцати, -- столь же безмятежно продолжал полицейский. -- Мы едем к твоим родителям и объясним им канадские законы. О'кей?
Андрейка чуть не подавился остатком хамбургера.
-- Не волнуйся, Эндрю. Если ты не хочешь жить с родителями, никто тебя не заставит жить с ними.
В глазах Андрейки явное недоверие.
-- ... Но если полгода потерпеть, тебе обеспечены кров и еда. А за полгода много воды утечет... Давай сразу к ним, и пусть они попробуют нарушить закон!
Андрейка вяло дожевал свою еду и спросил, есть ли в этом шикарном ресторане уборная.
Полицейский помоложе почему-то коснулся сапогом чемодана Андрейки и показал на коридорчик в глубине.
... Из уборной Андрейка выскочил, прячась за спинами рослых парней, и кинулся прочь, сперва по асфальту, едва не угодив под машину, затем по траве, вялой, прошлогодней, чуть нагретой весенним солнцем. Упасть бы и полежать! Но нет!.. "Подальше от царей, голова будет целей!" -- вспомнил он любимое бабушкино присловье.
... Андрейка бежал долго, пока не оказался в каком-то овраге; там притаился. Отдышаться, подумать...
"Я -- человек, как все!.. Так и скажу!.. А до шестнадцати не человек?.. Вот тебе и свобода! Напялят казенные штаны... Всем одного цвета. Ну нет, полгода надо продержаться. Только полгода! Не продержусь, что ли?! Закон! Знаем мы эти законы! Вспоминают о нем, когда им надо... Кому надо, чтоб я общался с Люси... Я ее задушу... за отца... за все! В свободном мире, и сидеть в клетке?.. Глупо! Хватит! Я больше не Андрейка. Я -- Андрей. Как дед... Подработаю где-нибудь и сниму угол".
Сверху пронесся автобус. Андрейка поднялся по зеленому склону, пригнувшись, и, когда следующий автобус остановился, прыгнул в открывшуюся дверь.
-- Я попаду в центр города? -- спросил Андрейка и торопливо, чтоб подумали, что он турист, добавил: -- Очень хочется посмотреть...
Водитель и головы к нему не повернул, объяснил деловито:
-- Сойдите на улице Bloor, это главная улица, там много выставок, кафе, толпится молодежь. Рядом улица художников.
Андрейка выпрыгнул из автобуса посередине черных и стеклянно-золотистых небоскребов. То тут, то там надписи: "Bank of Сомmerce", "Bank of ... " Торонтский Уолл-стрит!
Народу мало. Откуда-то из-под земли, правда, валом валят, как в Москве. Ага, это метро. Андрейка поглазел на один стеклянный небоскреб, на другой. Странно! Стекла точно закоптелые. "Ты меня видишь, я тебя нет... " -- говаривал отец.
Возле Андрейки останавливается огромная черная машина, вдвое длиннее, чем у полицейских. Андрейка готов уж броситься прочь... Но из машины никто не выскочил. Наконец открылась дверца и оттуда показались голые волосатые ноги. А затем и весь человек целиком, немолодой, упитанный, в соломенной шляпе с зеленым листом на высокой тулье и ... в клетчатой шотландской юбке.
Андрейка закрывает рот рукой, чтобы не засмеяться. К шотландским одеяниям еще не привык.
-- Веселишься, парень, -- бросил приехавший; он постоял, тяжело дыша и опираясь на трость. -- Турист? Эмигрант?
-- Эт-то чей дом? -- спросил Андрейка, показав на небоскреб, чтобы поскорее уйти от опасной темы.
-- Мой!
-- Ваш? Целый небоскреб?
Упитанный в юбке усмехнулся.
-- И тот мой, -- он показал тростью вдоль улицы, где гордо высились одетые в стекло и слепящие на солнце небоскребы. -- И следующий.
У Андрейки вырвалось раньше, чем он что-либо подумал:
-- И вас еще не повесили?
-- Ты откуда? -- суше спросила юбка.
-- Из России.
-- Варварская страна!
-- А Франция?
-- Прекрасная страна!
-- Виктор Гюго писал, что вешали еще в 1793 году. "На фонарь! На фонарь!" -- воскликнул он с нескрываемой мальчишеской злобой, которая клокотала в нем вот уже несколько часов.
Молчание длилось минуту-две.
-- И стало в мире лучше? -- спросил упитанный человек после раздумья.
-- Не знаю, -- честно признался Андрейка. -- Бабушка говорила, что лучше не стало.
Упитанный молча скрылся за темной массивной дверью.
Андрейка побрел дальше, подавленный, недовольный собой: сорвал злость на прохожем. "Бабушка сказала бы, что это, по крайней мере, непорядочно... " Андрейка был по-прежнему зол, но это уже не была злость на всю вселенную.
А город ничего... Перекрестки все разные. Один, широкий, с оградой в виде изогнутых труб, как палуба корабля. Мигнул светофор, и началось светопреставление. Будто корабль тонет, все мчатся в поисках спасения.
На другом -- никто не спешит. Люди вышагивают чинно. Неторопливо катятся коляски с детьми. Одна коляска -- просторная, оттуда выглядывали три белокурые рожицы.
Следующий перекресток оказался Пекином. Ни одного европейца. Одни "косоглазые". А боковая улочка вся в иероглифах. Вывеска на вывеске, а ничего не поймешь. Пекин!



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
РЕКЛАМА
Посняков Андрей - Час новгородской славы
Посняков Андрей
Час новгородской славы


Шилова Юлия - Наказание красотой
Шилова Юлия
Наказание красотой


Курылев Олег - Шестая книга судьбы
Курылев Олег
Шестая книга судьбы


Головачев Василий - Кто мы? Зачем мы? Опыт трансперсонального восприятия
Головачев Василий
Кто мы? Зачем мы? Опыт трансперсонального восприятия


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.