Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Свирепый черт Лялечка (59)
  2. Путь Кейна. Одержимость (40)
  3. Гнев дракона (36)
  4. Пелагия и красный петух (том 2) (28)
  5. Любовница на двоих (25)
  6. Свирепый черт Лялечка (24)
  7. О бедном Кощее замолвите слово (24)
  8. Битва за Царьград (23)
  9. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (22)
  10. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (22)
  11. Цифровая крепость (19)
  12. Роксолана (18)
  13. Умножающий печаль (18)
  14. Имя потерпевшего - никто (17)
  15. По тонкому льду (17)
  16. Начало всех начал (12)
  17. Париж на три часа (11)
  18. Яфет (11)
  19. Ричард Длинные Руки - 1 (11)
  20. Аквариум (9)
  21. Непредвиденные встречи (9)
  22. Замок Броуди (9)
  23. Странствующий теллуриец (8)
  24. Шпион, или повесть о нейтральной территории (8)
  25. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (7)
  26. Колдун из клана Смерти (7)
  27. Омон Ра (7)
  28. Заклятие предков (6)
  29. Киммерийское лето (6)
  30. Брудершафт с Терминатором (6)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Чешко Федор — > читать бесплатно "Архангелы и Ко"


Федор ЧЕШКО


Архангелы и К0


Бэд РАШН - 2


Разные причины заставляют суперхакера Молчанова принять весьма сомнительное предложение. Некая фирма снарядила экспедицию для колонизации первобытного мира, богатого ценными ресурсами. Всё бы ничего, но на ту же планету имеет права всесильный концерн. Да и разумные дикари-аборигены знамениты своим умением ловко расправляться с цивилизованными пришельцами.
А в ходе рискованного предприятия выясняется, что экспедиции противостоят не только конкуренты и кровожадные туземцы...


Самая воинственная профессия -
это профессия бухгалтера.
А развивать эту тему
можете сколько угодно.
П. Вершигора


1

Предвечерье выдалось не по-здешнему холодным. Небо торопливо затягивала серая муть; внезапно нагрянувший растрепанный ветер мешал пыль с ознобливой невидимой влагой... Выходит, не зря старики в один голос пророчили на этот год дурную погоду - вот еще и лето до средины не дотащилось, а дело уже явно к ливню.
Золотая листва на фоне смурного неба и красной кровельной черепицы; стыки тротуарных плит, прорисованные изжелта-бурой пастелью недовытоптанной травы; вприпрыжку несущиеся вдоль улицы сорванные ветром лентолистья... Все это вдруг мучительно резануло по сердцу ощущением осени - взаправдашней, грустно-тревожной, земной, непосильной для здешнего мира, оскопленного своим безмятежным самодовольным благополучием.
Здешний мир... Мир длинного теплого лета и мимолетной теплой зимы. Мир необлетающей вечнозолотой полулиствы-полухвои. Мир, где грозу или случившийся по недоразумению иней без улыбки называют разгулом стихии. Мир, самый страшный хищник которого - комароид карликовый обыкновенный - характеризуется плотностью популяции что-то вроде тридцати-сорока особей на квадратную милю... да и те скудные числом особи, по их активности судя, ведут постническую аскетичную жизнь - небось подцепили заразу благочестия, едва лишь успев отведать настойки елея на ладане, заменяющей местным колонистам кровь.
Потерянно липли к шагающим башмакам желтоблескучие ленточки, не обученные матерью-природой прочно держаться за ветви и обездомневшие при первом же настоящем порыве настоящего ветра; тянулись по сторонам аккуратные до игрушечности белостенные особняки (крылечки-веравдочки-балкончики-мезонинчики-тьху!); редкие прохожие, хоть и кутались, хоть и поспешали отчаянно (как же, ведь этакая непогожая страсть надвинулась!), загодя еще сдергивали чопорные свои старомодные шляпы, кланялись уважительно... Степан Степаныч, здравствуйте! Гуд ивнинг, мистер Чинарефф! А-а, господин учитель! Господин наставник нашего благочестивого юношества! Куда это вы прочь от дома на вечер-то да на ненастье глядя? Все в трудах, все в заботах праведных? Ну, Бог вам в помощь!
Здравствуйте, здравствуйте. Бай зэ вэй, ивнинг из нот coy гуд, изн'т ит? Да, знаете, потребовалось тут еще кое-что срочно доделать по учебным делам... Чертям бы вас всех, траханых святош, на закуску - это уже, естественно, про себя... Дьявол, а ведь действительно и ПРО СЕБЯ тоже... С той лишь разницей, что все здешние святоши - святоши-профи. А ты среди них единственный любитель. Дилетант. Хлоп (это в смысле ушами).
И ведь вот что нелепо: угодил бы господин Чинарев в этот заповедник непуганых простофиль годами этак четырьмя-пятью раньше, когда звался не Степаном Степановичем Чинаревым, а Матвеем Молчановым, суперхакером, одним из десяти опаснейших кримэлементов человечества... Да, в ту благословенную пору счел бы он Новый Эдем именно садами эдемскими, раем для человека вольной профессии и вольных жизненных убеждений.
Счел бы... Так оное выражение в сослагательном наклонении и осталось. Потому что именно Молчанов, этот великий хакер и модноватый поэт, стал причиной достопамятного "Тараканьего светопреставления". Кошмар со столь витиеватым названием стоил земной цивилизации трех периферийных колоний, под шумок отложившихся от центральной власти, еще двух, под тот же шумок оттяпанных Горпигорой... А уж прочим убыткам и, как это ни прискорбно, жертвам конечный итог удастся подвести еще очень-очень нескоро... если удастся вообще.
Правда, настоящего конца света не получилось. С самой зари электронной эры людская цивилизация успела вдоволь нанаступаться на компьютерные... как их, ч-черт... ну, поговорка была такая - про допотопный аграрный инвентарь, имеющий какое-то отношение к грабежу... В общем, бездну шишек люди уже понабивали себе о глобальную компьютеризацию на разных исторических этапах ее становления. Зато когда дошло до настоящего дела, когда компьютерные суперпаразиты едва не вышибли из-под человечества несущую опору - глобальную Интерсеть, - помянутое человечество качнулось, но удержалось-таки на несметных всяких клинышках, подпорочках, расчалочках... Резервные "неприкасаемые" информотеки, аварийные глоб-локальные системы и сети, основанные на механокомпах, биокомпах, нуклеакомпах и прочих эндемиках, принципиально несовместимых с панстандартной системой и потому стопроцентно иммунных к ее паразитам...
Без малого четыре месяца вся эта разношерстная путаница, треща, подаваясь и просаживаясь, мешала системам контроля, распределения, управления, связи и тэ дэ перевалиться за грань полного хаоса. А тем временем на свирепствующего в базовой Интеррасовой Сети компьютерного паразита навалились всем миром... идентифицировали его... нащупали пару-тройку убойных мест...
И только тогда кто-то из осмелевших масс-медионщиков впервые рискнул схохмить насчет апокалипсического Зверя, который на поверку оказался компьютерным, да еще вдобавок и тараканом. Хохму подхватили - наверное, потому, что именно как хохму ее почти никто не воспринял.
Да, это Матвей Молчанов запустил в Интерсеть действующую модель апокалипсического Зверя. В то время он (не Зверь, а Молчанов) принужден был к сотрудничеству с Интерполом и по программе защиты свидетелей обретался под фамилией Чинарев студентом в училище Космотранса. "Тараканье светопреставление" было им учинено не ради генеральной репетиции конца света, а в силу неких других причин. Например, ради обеспечения безопасности своей нежно любимой шкуры. Молчанов-Чинарев имел веские основания полагать, что радетелей о благе человечества и без него найдется преизрядное множество среди населяющих Землю, земные колонии и отложившиеся миры четырнадцати миллиардов девятисот девяноста девяти миллионов девятисот девяноста девяти тысяч девятисот девяноста девяти людей (это то есть пятнадцать миллиардов минус М.Молчанов). А вот кожный покров пресловутого Молчанова содержит в себе одного-единственного человека, кроме которого позаботиться об этом самом покрове некому. Так что совесть суперхакеру если и досаждала, то не шибко назойливо.
Тем более что спасал-то он шкуру не только собственную, но и... Правда, Матвей вскоре категорически запретил себе вспоминать о второй спасенной им тогда шкуре... вернее, шкурке... еще вернее, о хозяйке ее... А только эта самая шкурка была тогда для него куда дороже и собственной, и прочих миллиардов сущих в галактике человеческих шкур.
Могучей Интеррасовой Полиции пофартило дотянуться хваталами чуть ли не аж до причинного места самого "Макрохарда"... Ну, пускай даже и не собственно самого, а Промышленной Интерлиги - дело не в этом. Дело в том, что некто М.Молчанов и еще парочка таких же нектов по глупости буквально напросились оказаться между этими интермонстрами, прущими друг на друга в форсажную лобовую. В результате-то Матвею и пришлось срочно изобретать способ убережения несобственной и собственной шкур. Сделать это удалось, лишь натравив табуны комп-тараканов на информотеки Интерпола и Лиги - не без заветной надежды, что через эту последнюю крепче крепкого достанется ее истинному хозяину-учредителю. Ведь и при всем хорошем любой профессиональный комп-пользователь, а тем более программист способен лишь разновсяческих гадостей желать безраздельному (и потому абсолютно беспардонному) диктатору рынка программной продукции. Подгребать под задницу да гноить конкурентоспособные разработки и целые направления; тайком изобретать да запускать в Сеть новые разновидности паразитов и героически спасать мир заранее подготовленными дезинфекц-программами - далеко не самые грязные макрохардовские способы зарабатывать. А учитывая, что обнаглевшие макросы все шире растопыриваются в смежные, не очень смежные и вовсе не смежные области интересов и что стиль их деятельности одинаков во всех областях...
В общем, Матвей-Степан Молчанов-Чинарев тогда с огромными трудностями сам отвертелся и очень ему небезразличного человека отвертел от неприятностей, чуть было не оказавшихся смертельными. И решил, что одного набора подобных переживаний хватит на всю оставшуюся жизнь.
Он бросил хакерство. Он даже стихи перестал писать (опознать известного автора по стилю произведения - пустяк для нынешней техники).
Студент Степан Чинарев тихенько-неприметненько окончил училище, получил назначение бортпрограммистом на небольшой, но вполне солидный сухогруз класса "кросстар" и сумел на этот же сухогруз пристроить оператором карго-системы давнего своего неразлучного дружка и подельника Дикки Крэнга...
Оба приятеля, как ни странно, начали быстро привыкать к законопослушной жизни - сказалась неизведанная новизна ощущений. Было очень забавно со стороны наблюдать творящийся в мире бардак, выискивать всякие-разные возможности, в этом бардаке открывающиеся, и... и не использовать выисканное.
Но время шло, и в медовом вкусопарфюме исподволь заобозначивался хреновый оттенок. Как-то вдруг выяснялись пренеприятные факты. Например, что в огне не горящая и в воде не тонущая группа фирм "Макрохард" не только выкарабкалась живая-здоровая, но и удесятерила свои дивиденды (пока кое-кто развлекался бездельной игрой ума, прагматичные люди раздольно паслись на тучных нивах вселенского бардака). Вышло, что хотел вражину притопить, а на деле собственными ручонками ей, вражине, карман набил, помог вражинские ее загребущие хватала еще даже куда шире прежнего распустить.
Да, время шло.
Вселенский бардак рассасывался на удивление быстро.
И уже бесперебойно (ну, почти бесперебойно - как всегда то есть) работала связь, и все новые брэнчи глобальной Интерсети открывались неограниченному свободному доступу; и уже одна из засвоевольничавших было колоний запросилась обратно, а эскадра земного флота... то бишь - пардон - флота Объединенных Рас... так вот, эта эскадра под командованием отозванного из запаса героического ветерана по фамилии Изверов и по прозвищу Изверг вновь взяла под надежный контроль какой-то там ключевой сектор пространства и даже уничтожила боевой корабль-разведчик (не то горпигорский, не то флерианский - в общем, какая разница чей)...
Крэнг все чаще начинал ворчать, что, мол, синтезирована вся эта чавка по твоему заказу, а жиреют с нее другие, и не пора ли, мол, нам финишить с порядочностью, ну, притворились, притаились, переждали - надо так надо, но сколько ж можно?!
Матвей и сам чувствовал, что приходит пора либо вообще на фиг бросить подзатянувшуюся игру со скучным названием "Честный труженик Чинарев", либо уже переходить на следующий уровень. Правда, что именно должен собой представлять следующий уровень честности, бывший хакер-поэт не имел даже приблизительного понятия.
Вот тут-то их корабль и получил тот проклятый фрахт на этот проклятый Новый Эдем...

* * *

- Господин Чинарев! Будьте любезны, брат мой, задержитесь, пожалуйста!
Так, это уже не встречный, а догоняющий. Тощая фигура в невообразимом сюртуке до пят... то есть это обычно до пят, а сейчас ветер вздувает полы чуть ли не выше пояса, открывая нескромным взглядам костлявые ноги, обремененные тесными полосатыми бриджами и огромными рыжими... как это... штиблетами. Не порыжелыми (неопрятность - грех), а именно рыжими. Такими же рыжими, как выровненная под нивелир стерня на впалых висках и как веснушки на глянцевитом черепе, сохранившем способность взращивать лишь нечто мохоподобное, прозрачное и крайне скудное.
- Господин Чинарев!
Ч-черт... Тут не отделаешься призамедленным шагом и рассеянным "здрасьте" через плечо. Тут следует немедленно развернуться и заспешить навстречу, почтительно сдернув широкополое тульястое допотопье, украшенное идиотской пряжкой. Чтоб ты сдох, лысый тупоумный гусак...
- Здравствуйте, уважаемый господин попечитель! Как это вы с непокрытой головой в такую погоду?.. - И церемонный поклон (на, скотина, жри, задавись).
- Представьте, мой убор сдуло, и я за ним не погнался - очень уж спешил догнать вас... Главное, знаете, дело, а здоровье, удобства... Бог с ними.
Боже, какой тон! Ни дать ни взять смертельно раненный воин, отказавшийся уйти с передовой. Черт тебя раздери с твоей спесью вместе...
- Господь да вознаградит вас за вашу самоотверженность, господин попечитель. Не угодно ли взять мою шляпу?
- Не беспокойтесь. Я-то скоро вернусь под домашний кров, а вот вы... Вы, похоже, в ближайшее время домой не собираетесь? - Водянистые, опушенные рыжим глаза подернулись мутным ледком.
Искушенный Матвей Молчанов счел бы, что такой взгляд больше приличествует следователю или прокурору, нежели мирному колледжерному попечителю. Но Степан Чинарев искушенным не был, а потому лишь наивно похлопал ресницами и кивнул:
- Да вот хотел... э-э... хотел в естественных условиях понаблюдать редкое для здешней природы явление. Мне, как преподавателю, это необходимо, знаете ли...
Кажется, господин попечитель действительно знал - причем знал он гораздо больше, чем кое-кому хотелось.
- Ваши соседи, - задушевно выговорил господин попечитель, - слышали у вас в доме отзвуки... скажем так, чересчур громкой беседы. Уверяют, что различили голоса ваш, вашей нареченной и ее почтенного батюшки. Говорят даже, будто вскоре после вашего ухода почтенная матушка благонравной девицы Виолентины посылала за врачом. Надеюсь, - тон господина попечителя сделался невыносимо приторен, - ничего богопротивного не случилось?
Та-а-ак... Проводись чемпионаты по скоростным доносам, обитатели Нового Эдема были бы вне конкуренции...
- Мы с невестой и ее уважаемым батюшкой разучивали благодарственный хорал, - сказал Молчанов, продолжая по-чинаревски хлопать ресницами.
- Вот как? Похвально... - Господин попечитель с сомнением пожевал губами. - Надеюсь, вы не подведете приютившее вас богобоязненное уважаемое семейство... приютившее вас и поручившееся за вас. Не так ли?
Матвей хотел было заверить, что, конечно же, "так ли", но его собеседник в заверениях не нуждался.
- Надеюсь также, - продолжал означенный собеседник, - что вы не забыли о судьбе вашей коллеги и предшественницы, девицы весьма легкого... м-м-м... образа мыслей. Вы ведь собираетесь за пределы Златограда? Так вот, рекомендую соблюдать осторожность.
Господин попечитель отвлекся, чтоб поздороваться с очередным прохожим (точней, пробегающим) и рассказать ему об унесенной шляпе и о деле, которое важнее удобств. Матвей решил было воспользоваться случаем, откланяться и сбежать, но затея не удалась.
- Кстати, о делах. - Голос господина попечителя этаким хамелеоньим языком догнал и пришлепнул качнувшегося уже прочь Матвея. - Вы, кажется, преподаете детям какие-то ни с кем не согласованные новации? Или мне неточно доложили?
"Не доложили, а насверчали", - подумал псевдо-Чинарев. Вслух же он довольно воинственно напомнил, что с самого начала соглашался вести один только курс программирования и комп-техники, а преподавание истории и культуры прародственных социумов директор колледжа навязал ему чуть ли не в приказном...
Господин попечитель, впрочем, в его оправданиях нуждался не больше, нежели давеча в заверениях. Господин попечитель, оказывается, пока нуждался только во вникновении в суть примененных новаций. И наставник новоэдемского юношества Степан Чинарев, вновь заморгав, принялся объяснять: он открыл, что древний киевский князь Владимир никак не мог крестить Русь, поскольку был на самом деле евреем... то есть иудеем. Просто невероятно, как долго этот факт ускользал от специалистов-профессионалов. Дело, наверное, в том, что специалисты приучены копать вглубь, а тут все лежит на поверхности. Вот хоть былина "Данила Ловчанин", приведенная в хрестоматии как пример древнеславянского литературного творчества, - в ней князь Владимир называет каждого подчиненного-славянина гоем ("ах ты гой еси, Данилушка Денисьевич" и т.п.).
Выслушав, господин попечитель минутку-другую поразмыслил и, наконец, изрек:
- Что ж, в целом одобряю. Думаю, после ознакомления с вашими выводами методический совет вообще исключит это произведение из программы. А также и в целом сведения об этом князе... Как вы сказали - Владимире?.. Да, исключит ввиду несоответствия профилю курса. Тем не менее советую вам впредь воздержаться от излишней самостоятельности. Желаю удачи в изучении катаклизма. Удачи и осмотрительности, слышите?
Засим господа учитель и попечитель раскланялись и разошлись.
В общем-то, Матвею повезло: беседа со старым сморчком впервые ни на иоту не испортила ему настроения. Ведь невозможно же хоть сколько-нибудь испортить то, что и так уже безнадежно испорчено!
Ах, Новый Эдем... Новый Эдем...
Как радовался экипаж сухогруза, узнав пункт назначения того чертова рейса! Еще бы - впереди планета красивых легенд, райские кущи, населенные ста пятьюдесятью тысячами избранных. Единственный город в стиле первопоселений этих... как их... голландских конквистадоров с Дикого Запада, а вокруг - неизведанный девственный мир. Мир привольных лугов и заповедных пущ; мир вековечных деревьев-гигантов, километровые корни которых выкачивают воду из немыслимых глубинных недр, наделяют ее волшебными свойствами, а потом щедро отдают животворящую влагу кристально-прозрачным озерам...
Да что там живая вода!
А златокедр? Одно только это мельком оброненное словцо откликается чувственным трепетом, сладострастной мукой необоримого вожделения в сердцах всех модниц и модников, независимо от того, какому богу привыкли они поклоняться - ретробрегету фирмы Нью-Фаберже в корпусе из байсанского вынутого алмаза или сверкающему хромопластом ревущему моноциклу с запретным бензодвижком. Волшебная древесина, которая умеет учиться, которую бесполезно красть, потому что признает она лишь хозяина. Только взятая с неубитого дерева, только обработанная вручную и, как утверждают новоэдемские мастера, с чистыми, честными помыслами, приобретает она свои недоступные яйцеголовому пониманию свойства. А из-под киберрезца выходят заурядные мертвые деревяшки.



Да мало ли о каких еще чудесах повествуется в ярких буклетах, по-древнему отпечатанных на пэйпарлоне и прямо-таки ломящихся от ярких картинок. На картинках этих могучие бородатые лесорубы с гигантскими топорами на широченных плечах размашисто шагают прекрасными златолиственными рощами; усыпанные стружками благообразные старцы в кожаных фартуках и с перехваченными кожаными же лентами седыми кудрями придирчиво рассматривают шедевры столярного искусства; а прекрасные, нетронутые молекулярной косметикой жены, дочки и внучки подают мужьям, отцам и дедам несинтетическую обильную снедь...
Глядя на все это, оставалось лишь диву даваться: отчего же население столь райского мира так малочисленно и умножается лишь естественной прибылью? Отчего Новый Эдем по сию пору не захлёстнут волной переселенцев - легальных, а тем более нелегальных? И четырех месяцев райской жизни не потребовалось Матвею, чтобы это понять.
Зрелище, подаренное Молчанову... пардон, Степану Чинареву обзорным дисплеем заходящего на посадку лифт-модуля, ни в какое сравнение не шло с буклетными пейзажиками. Верней, это пейзажики не шли в сравненье с реальностью. Багряная парча и золотой бархат лесов, чистые зеркала озер в буровато-желтой оправе степи... Островок черепичных крыш, тонущих в золоте же... Уютный, но невостребованно пустынный космопорт всего-то на десяток старт-финиш площадок... Только две из них были заняты лифт-модулями транзитных лайнеров, да еще одна, отдаленная, приютила расписанную багрянцем и все тем же вездесущим золотом кросстаровскую пассажирскую шхуну (всю местную космоэскадру)...
Целомудренная, не изнасилованная прогрессом планета в ореоле романтической старины и бесценных сокровищ... Разве мало, чтоб покорить сердце отставного авантюриста - особенно когда у авантюриста душа поэта... душа, которой едва минуло двадцать пять...
И первым же человеком, встреченным в этом мире, была ОНА.
Виолентина.
Имя, подернутое очарованием медлительно-прекрасной музыки древних.
Она была так мила, так очаровательно застенчива; к ней так шло обливающее от горла до щиколоток закрытое пуританское платье ("пуританское" - господи, псевдо-Чинарев тогда и слов-то таких не знал). Она была так похожа и так упоительно непохожа на... нет, вот об этом лучше не надо.
И не было ничего того, что обычно сулят подобные случайные встречи в портовых городах. Был только бесконечный разговор - ни о чем и обо всем сразу; были только несмелые взгляды из-под длинных ресниц, взгляды, захлебывающиеся мучительным жарким румянцем... А напоследок - не поцелуй, не особенные слова какие-нибудь, а только робкое пожатие затянутых перчаточным шелком тоненьких пальцев... да тихий закат... да тихий шелест листвы, похожей на золотые ленты... да самозабвенная трель неведомой местной пичуги... Как это, оказывается, много!
"Какой, оказывается, ты идиот!" Это Дикки Крэнг так сказал единственному своему дружку-приятелю, когда окончательно убедился, что тот решил остаться в золотом раю не для какой-нибудь хитроумной затеи, а ради... "Болван!" - выхаркнул Крэнг на прощанье сквозь уже готовые сомкнуться кулисы люкового затвора. А через пятнадцать минут лифт-модуль натужно приподнялся на невидимых лапах антиграва и вознесся в зенит, туда, где в ожидании новоэдемских сокровищ мотал виток за витком по стационарной орбите сухогруз класса "кросстар".
Это было четыре месяца назад. Никогда еще Матвей так надолго не расставался с единственным другом Диком.
Вечером того же дня неофит Чинарев получил вид на жительство с испытательным сроком. По здешним меркам это было везением. Верней сказать, это было удачным стечением обстоятельств. Во-первых, диплом училища Космотранса дает законнейшее право на преподавание, а в новоэдемском колледже весьма своевременно (хоть и весьма неприятно) возникла учительская вакансия. Во-вторых, на Новом Эдеме женское население превосходит мужское по численности раза в два. А поскольку аборты и контрацепция на сей благочестивой планете категорически не в ходу, папаша Виолентины бурно обрадовался внезапному шансу перевесить на подвернувшуюся чужую шею одно из своих горячо любимых восемнадцати чад. Так что Матвею ни секунды не пришлось растранжирить на розыски поручителя и наставника, обязанного преподать неофиту нюансы новоэдемской истории и образа местной жизни.
Правда, никакими особыми нюансами пресловутые история да образ жизни богаты не были.
По вполне понятным соображениям акционерное общество "Голдэн Велд" заселило свою вотчину главным образом умельцами ручной рубки и ручной же обработки дерева. А тайны редких этих ремесел еще недовымерли только среди людей крайне своеобразных: у сибирских новостароверов, у постпуритан из Последнего Оплота (это, кажется, где-то в... э-э-э... короче, в каких-то дебрях) Да на Запарсечной Сечи у тамошних предкопоклонников. Обозначившуюся староверо-пуританскую общину в рекламных целях старательно довели до соответствующей законченности и блеска, а потом... Впрочем, АО "Голдэн Велд" очень быстро избавилось и от необходимости заботиться о "потом", и от права на существование - роль избавительницы сыграла OOP со своим Законом об Охране Прав Астропереселенцев (аббревиатуру русского названия вслух лучше не произносить), закрепившим за означенными переселенцами преимущественное право собственности на разрабатываемые ими ресурсы мира-акцептора.

* * *

Ненастье будто нарочно решило вусмерть измытарить Матвееву душу своим назреванием. Все тяжче набухало водой отвислое небо - казалось, что некуда уже, что с мига на миг косматое брюхо туч не выдержит, треснет, хлестнет изождавшийся мир кишками ливневых струй... но пока это лишь казалось.
Давно уже уличные заборы да стены раздались, расплескались в стороны штормовыми волнами подмятой ветром степи; уже заугадывались впереди, на самом острие сходящихся к горизонту дорожных обочин мутные привидения космодромных строений... А Матвей шагал себе и шагал - набычась, топя щеки во вздыбленном вороте, обеими руками натягивая на уши шляпу того самого фасона, который в свое время подтолкнул старину Ноя к идее ковчега...
Шагал.
Вперед да вперед. Вслед за пыльными струйками, невесомо скользящими по наезженному лесовозами керамобетону.
Беседуя со старым сморчком Матвей, как всегда, соврал. Даже учителю Чинареву вряд ли бы вплюнулось в голову наслаждаться местным катаклизмом на лоне местной природы. А уж хакеру-поэту в отставке Молчанову такое бы в голову не вплюнулось и подавно.
На самом деле хакер-поэт, отгородившийся от мира фамилией Чинарев, имел на остатках ума совершенно иную цель: уйти, куда глаза глядят, лишь с одним определенным условием - как можно дальше от дома, который... который...
Впервые за десять... за уже десять с каким-то там лишком лет у него было появился дом.
Свой дом.
Почти.
Почти свой и почти появился.
Мечта, решительно прогнанная в самые задворочные щели души. Мечта про что-то похожее на блочный трехэтажный "казенник" в Сумеречных Кварталах. Похожее не трещинами на грязно-сером фасаде, не сквозняками, не допотопными стеклянными окнами, которые по ночам жалобно звякают от уличной внезапной пальбы. Похожее тем, что там всегда ждут (пока есть кому ждать и кого) и там всегда примут. Спрячут радость за показным равнодушием, или злорадством, или за еще чем-нибудь якобы нехорошим... Но все равно примут. С радостью. Опять же, покуда есть кому и кого.
С самого первого дня Матвей суеверно запрещал себе надежду, что здесь, на Новом Эдеме, давнишняя мечта сбудется. А когда стало уже совершенно понятно, что правильно запрещал, что таки не сбудется, - взъярился от разочарования. Хотя ведь никакого обмана здесь не было... разве только самообман.
Вот и все. И непонятно теперь, куда деваться; понятно только, куда теперь деваться нельзя, и в это "нельзя" умещается как бы не вся планета. Увы, Матвей Молчанов настолько очинаревился, что одним ударом безвозвратно разбил свое "теперь", не озаботившись даже хоть только подумать о какой-нибудь лазейке в "потом".
И что же дальше?
"Голый человек на голой земле" - чьи это слова?
А ведь человек-то остался голым даже не на Земле...
...Матвей вдруг приостановился, заозирался тревожно, едва не упустив шляпу на забаву хулигану-ветру.
Мутная тень, почти неразличимая на фоне неба, зависла над головой, поморгала тусклым угольем сканерных объективов и, стронувшись прочь, канула в преддождевой сумрак.
Уф-ф-ф...
Стало быть, набор идентификационных внешних признаков Степана Чинарева еще имеет честь находиться в каталоге "коренных и легально пребывающих"... А ведь папаша Виолентины, очухавшись (кстати, очухавшись на удивление быстро), первым делом пообещал немедленно отозвать поручительство... Передумал? Или, вопреки его истерическим угрозам, тут это делается не так уж скоропалительно? А, да какая разница! Главное, что участь дуры-учительницы, освободившая рабочее место некоему С. Чинареву, оного Чинарева пока миновала.
Глупенькая училка! Ведь наверняка в первый же день ей растолковали и принцип действия робот-охранников типа "архангел", и вопиющую греховность искажения черт данного Богом лица посредством диавольской выдумки под названьем "макияж"... Но бедная эта дурешка слишком уж смутно представляла себе разницу между полным отсутствием косметики и минимумом оной, да и слово "минимум" понимала своеобразно. В результате первый же встреченный "архангел" не распознал ее намакияженную мордашку, и... Программы этих вездеходных, вездеплавных и везделетных монстров отличаются поистине святой простотой: при встрече с неидентифицируемым человекообразным существом благочестиво открывать огонь на стопроцентное уничтожение.
Да уж, "архангелы" - крутые ребята. Праведные обитатели райских кущей, естественно, не могут оскверняться прикосновением к оружию, но им есть кому вверить на попечение заповедные просторы Нового Эдема. А вне этих просторов, но на ближних подступах к ним вьется рой автоматических спутников, предназначенных для обращения в аннигиляционную вспышку любого корабля, дерзнувшего без разрешения приблизиться к планете обетованной.
Вот таким образом праведники решают проблему незаконной иммиграции.
Что же касается ограничения иммиграции законной...
Кроме человека, мировоззрение коего на сто сотых идентично местному общепринятому (а такие особи крайне редки среди разбредшихся по космосу землян и постземлян), никому не выдержать здешний испытательный срок. И это отнюдь не из-за придирчивости надзирательного комитета.
Да уж, святоши-ангелы... Праведники...
Сотворить бы им ха-а-рошую пакость какую-нибудь, этим местным праведничкам... Например, состряпать бы в соответствующий департамент Объединенных Рас кляузу, будто оные праведники тщательно замалчивают от общественности (прогрессивной, ес-сно) хорошо им известный факт существования на Новом Эдеме разумных аборигенов. И будто бы образ мышления этих самых аборигенов достаточно алгоритмируем для осуществления с ними обмена информацией и, следовательно, для признания за ними аборигенских преимущественных прав (которые, как известно, приоритетней любых других-прочих, в том числе и первопоселенческих). Вот бы запрыгали новостароверы да постпуритане! Минимум полгода-год беспрерывной проверочной дерганины. Главное, даже псевдодоказательств такой брехне не надо выдумывать. Их уже выдумали черт-те сколько десятилетий назад. Больно уж удобен для жизни Новый Эдем. У кого бишь из древних социал-утопистов есть рассказец такой: "Благоустроенная планета"? Братья, братья... Братья Гонкур? Братья Вайнеры? Ладно, неважно. Чиновники OOP вряд ли когда-нибудь разбирали сочинения прадавних выдумщиков. А вот подобную кляузу они примут к разбирательству наверняка - особенно если параллельно запустить ее в пару-тройку скандальных информ-агентств... Да в какую-нибудь скандальную общественную организацию - в "Клин Пис" например... Да со ссылочками на шокирующие прецеденты вроде Танзании-два... Да...
Да.
Очень все это, конечно, заманчиво, только для отсылания кляузы нужно иметь доступ к какому-нибудь серверу Интерсети. А оные здесь ежели и имеются, то под таким контролем...
Помнится, кто-то давеча поминал утопистов?
Как ни верти, а прежде, чем злоумышлять всякие пакости, надо бы придумать способ отсюда выбраться.

* * *

Матвей свято верил, будто он, обуреваемый сложным коктейлем негативных эмоций, идет безо всякой реальной цели - просто куда глаза пялятся. Верил он в это до того самого мига, когда вдруг осознал, что керамобетонный монолит под его ногами сменился черными шестиугольными плитами, а начавшийся-таки ливень вдруг очень по-нелепому оборвался.
Та-а-к...
Ну, и что же мы намерены делать дальше? Вариантов бездна. Можно, к примеру, захватить местную шхуну с боем... верней, с МОРДОбоем, поскольку окромя кулаков никакого оружия у нас не имеется. Еще можно забраться в экспортный склад, притаиться среди златокедровых столярных шедевров и дать себя загрузить вместе с ними в лифт очередного транзитного сухогруза. Вот только дьявол знает, когда какому-нибудь транспортнику вздумается заглянуть на Новый Эдем - до или после истечения того срока, каковой можно прожить без еды и остального... Так что сей вариант будет самым правильным: одинокий полный кретин в куче умных деревяшек - по крайней мере, оригинально.
Правда, если оригинальничать, то уж тогда во все тяжкие. Например, поступить по-законопослушному. Купить билет на ближайший корабль, дождаться этого корабля в гостинице (а гостиница, наверное, здесь весьма неплоха - очень уж гадкие слухи бродят о ней в Златограде)...
Оно бы впрямь всего лучше, кабы не досадненькая проблемка: деньги.
Все имевшиеся платежные средства (и электронные, и даже наличную мелочишку) папаша Виолентины милостиво согласился принять в залог своего бесценного поручительства; коль скоро испытательный срок не пройден, о залоге впредь можно не беспокоиться. О ближайшем будущем беспокоиться тоже не стоит. Годиков этак за пять-шесть полезного для здоровья труда в каком-нибудь свинарнике (кстати, нелишне напомнить, что ради целостности рекламного имиджа здесь отнюдь не только в столярнях трудятся по-патриархальному)... Так вот, годиков за пять-шесть ты возместишь моральный ущерб обманувшейся в тебе общине, отбудешь наказание за сегодняшнее свое прегрешение и заработаешь на билет до ближайшей общедоступной и общезанюханной дыры. Тебя выпрут туда, по рассеянности забыв узнать твое мнение, и окажешься ты там, имея весь свой багаж одетым на себя в виде единственной смены одежды с девственно пустыми карманами.
Что, господин Чинарев, такая перспективка вас тоже не вдохновляет? А вас, мистер Молчанов? Трогательное и весьма редкое единодушие. Но в таком случае для чего же вы оба приперлись в космопорт?
...А вокруг было светло, пустынно и гулко.
Всего в паре десятков шагов позади мочалились о слипшуюся степную шкуру розги ливневых струй, а здесь... Матвей уже не однажды видал такое в разных портах разных миров; он прекрасно понимал и как это делается, и для чего, но все равно не мог заставить себя относиться к подобному зрелищу как к чему-то нормальному. Льющаяся из бог весть какого загоризонтья беспросветная кудлатая пелена обтекала космопорт точно по абрису его символической внешней ограды, оставляя над лифт-полем, служебными корпусами и гигантскими параболами энерговодов незыблемый, идеально правильный круг чистой предзакатной голубизны.
Некоторое время Матвей торчал столбом в трехрядном проезде между крышами подземных хранилищ, пытаясь ладонями отряхнуть воду с одежды и глупо таращась в небо. Правда, как вскоре выяснилось, таращился он не только в небо и не только глупо. Каким-то там краем глаза Молчанов (уж конечно, не тютя Чинарев!) успевал примечать, что старт-финиш площадки пусты, но одна из них расконсервирована: решетка посадочного маяка подернута этакой фосфоресцирующей текучей рябью; системы профилактического осмотра расцвечены огнями готовности; а вот погрузочный терминал, напротив, темен и мертв. И так же мертвы-темны коттеджи шикарного туристского поселка, втиснутого под самый край безоблачья. Зато в гостиничном здании целая шеренга окон горит зеленым "техническим" светом - стал-быть, автоматика оживает и готовится к приему гостей.
Обо всем этом стоило бы поразмыслить, не подвернись вдруг более занятная тема для размышления: прорезавшийся сквозь отдаленный дождевой гул и шумный капеж с молчановского плаща многоногий неспешный топот.
Они вывернули откуда-то сзади и неторопливо шли к Матвею, словно облавной цепью растянувшись поперек проезда. Шестеро дюжих парней, а чуть впереди - благообразный почтенный старец с яркой кокардой, хорошо заметной на отвороте черного сюртука. Устроитель священных действ. Sent Showmen. Матвей так и не уяснил толком круг полномочий этой разновидности местного руководства, но их эмблема - две латинские буквы "S", стилизованные под карающие молнии Господни, - вызывала у него какие-то древнеисторические, смутные и очень-очень нехорошие ассоциации. Кстати, точно такие же ассоциации всшевельнула обнаруженная им на рукавах приблизившихся долболомов русская аббревиатура Корпуса Гражданского Благочестия.
Пока эти семеро подходили - как бы гуляючи, как бы совершенно не интересуясь торчащим на дороге одиноким субъектом, - упомянутый одинокий субъект только и успел решить про себя: все. Ломать голову на тему "что делать дальше" в ближайшие годы не придется.
Тем временем "шоумен", уже чуть ли не проходя мимо, вдруг круто развернулся на полушаге и вперил Матвею в лицо невыносимо доброжелательный взгляд.
Кагэбэшники мрачно сгрудились вокруг. Наверное, до сих пор оным благочестивым костоломам приходилось иметь дело лишь с дремучими хлопами - слишком уж явно все шестеро полагали, будто один их вид обязан начисто отшибать малейшие позывы к сопротивлению. Молчанову немедленно захотелось как-нибудь поубедительнее развеять это наивное заблуждение. Например, быстренько наквасить два-три хлебальника и удариться в запутанные бега по сложнопересеченной космодромной местности - не ради смыться, а только чтоб эти вот мордовороты повзмокали да позадыхались, гоняючись.
Увы, наставнику новоэдемского юношества так и не удалось воплотить в жизнь этот едва ли не самый дельный из своих педагогических проектов.
- Господин колледжерный учитель Чинарев, если не ошибаюсь? - ласково осведомился престарелый молниеносец.
Матвей приподнял шляпу.
- Не ожидал вас здесь... - Святой шоумен произвел беззвучное и трудновоспроизводимое шевеленье губами, глядя на псевдо-Чинарева как на какое-то изысканно-экзотичное насекомое. - Не ожидал... Между прочим, настоятельно вам рекомендую завтра явиться в комиссию по гражданству и с Божьей помощью дать соответствующие объяснения по поводу сегодняшнего инцидента.
Старец вновь беззвучно вычервил губы, а потом вдруг спросил с искренней заинтересованностью:
- А откуда и когда вы узнали, что... Ну, что вам, учителю, сейчас уместно тут находиться?
Был бы Матвей Молчанов честным человеком, он бы и ответил по-честному: "От вас, только что". Но поскольку Матвей Молчанов был Матвеем Молчановым, он лишь неопределенно повел плечами.
- Воистину, Господь даже лучших из людей не наделил умением сберегать тайны, - хмыкнул шоумен. - Что ж, будем надеяться, что вы пришли не совершать опрометчивые поступки, а удерживать от них неискушенное юношество. Если так и если вы в благом устремлении своем с Божьей помощью преуспеете... Это может склонить колеблющиеся чаши сомнения в вашу пользу... брат мой... гхм.
Молниеносец двинулся прочь, кагэбисты потянулись за ним этакой мини-отарой, а Матвей остался обдумывать услышанное. Например, завершающее гмыканье, явно долженствовавшее означать нечто вроде "пока еще".



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
РЕКЛАМА
Шилова Юлия - Цена за ее свободу, или Во имя денег
Шилова Юлия
Цена за ее свободу, или Во имя денег


Шилова Юлия - Заложница страха, или история моего одиночества
Шилова Юлия
Заложница страха, или история моего одиночества


Шилова Юлия - Дитя порока, или Я буду мстить
Шилова Юлия
Дитя порока, или Я буду мстить


Ильин Андрей - Мастер сыскного дела
Ильин Андрей
Мастер сыскного дела


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.