Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (85)
  2. Колдун из клана Смерти (18)
  3. Заклятие предков (17)
  4. Свирепый черт Лялечка (16)
  5. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (14)
  6. Аквариум (14)
  7. Пелагия и красный петух (том 2) (14)
  8. Признания авантюриста Феликса Круля (13)
  9. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (12)
  10. Поводыри на распутье (11)
  11. Гнев дракона (10)
  12. Чудовище без красавицы (10)
  13. Бубен верхнего мира (8)
  14. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  15. Покер с акулой (8)
  16. Гиперион (7)
  17. Вещий Олег (6)
  18. Брудершафт с Терминатором (6)
  19. Его сиятельство Каспар Фрай (5)
  20. Путь Кейна. Одержимость (5)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  22. По тонкому льду (4)
  23. Ричард Длинные Руки - 1 (4)
  24. К "последнему" морю (4)
  25. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  26. Роксолана (4)
  27. Мадам одиночка, или Укротительница мужчин (3)
  28. Одиночный выстрел (3)
  29. Чародей звездолета "Агуди" (3)
  30. Цифровая крепость (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Мазин Александр — > читать бесплатно "Владение"


Александр Мазин


Владение


(Летопись первая - "Спящий Дракон", книга вторая)


Книга вторая
ВЛАДЕНИЕ


Глава первая

Некогда на юге Красной Земли, в одном из племен Эдзама, что кочевало вдоль побережья Солнечного моря, родился мальчик.
Отец его, вождь племени, умелый во владении кривой эдзакской саблей и боевым топором, в науках искушен не был, но племенем в тридцать пять семей правил как надо. И боги благоволили вождю: ни разу за все время его власти над людьми и скотом великая сушь не выжигала племенных пастбиш. Сын его и первенец ко времени, когда минуло ему полных двенадцать лет, стал искусен в стрельбе из лука, ловок и легок в движениях. Лицом он был приятен, телом худощав, с друзьями ласков, а врагов еше не приобрел.
Более всего любил отрок носиться на стремительном парде по холмистым пастбищам. И еще слушать истории Бина, чужака, беглого раба из Гурама. Рожденный далеко на севере, Бин прижился в племени за шесть лет до рождения мальчика.
Был умен сын вождя. И к языкам способен: выучился языку Северной Империи у старого Бина, чужака, и диалекту Бур-Чаданну выучился. У пленника, захваченного в стычке на южном берегу реки Норовистая, выучился языку Бур-Чаданну сын вождя. Пленник, впрочем, скоро сбежал к своим.
В утро, о котором пойдет речь, ничто не предвещало беды. Напротив, стойбищный колдун, взглянув на расположение легких перистых облаков, сообщил: удачным будет день для людей и стад. Должно быть, он имел в виду погоду.
Подкрепившись куском сыра и лепешкой из грубой муки, вскочил сын вождя на крепконогого парда и умчался к северным холмам, туда, где граничили они с песчаными дюнами побережья.
Сын вождя и будущий вождь свободен от ухода за скотом. Поиск добрых пастбищ - вот достойное занятие мя того, кому водить племя после ухода отца.
Не более пяти миль проскакал отрок, когда пард вынес его на холм близ одной из маленьких бухточек, что языками врезаются в линию побережья. Выехал сын вождя на вершину - и тотчас повернул парда назад. Увидел он, что на спокойной глубокой воде бухты стоит двухмачтовая шекка под бурыми спущенными парусами. Вид сошедших на берег не оставлял сомнений в их профессии. Остры глаза мальчика-эдзака. Но глаза моряков, высадившихся на чужой земле для набега, не менее остры. Стрела свистнула над вершиной холма. Спущенные с поводков, застоявшиеся за время плавания боевые псы бросились в сторону отрока. А за ними - шестеро пиратов на рыкающих пардах.
Ветром взлетел сын вождя на холм. Приложил к губам раковину. Хриплый рев разнесся над побережьем. На десять миль слышен тревожный крик морской раковины при тихой погоде.
Посмотрел мальчик на свирепых псов, бухающих низким лаем: пускай! Никогда пиратским псам не догнать эдзакского парда!
И помчался на запад, туда, где синели вдали драконьи гребни Большого хребта. Завыли пираты, подгоняя псов. Короткими прыжками карабкался пард на склон холма. Обернулся сын вождя к преследователям.
"Хой-хой-хой!" - закричал он, срывая кожаный шлем и размахивая им над черноволосой головой.
Не любят боги хвастунов. Оскользнулась нога парда на гладком камне, угодила в нору шипоглавой змеи. Метнулось серо-желтое тело... Закричал пард, когда впилась ядовитая стрела в его легкую ногу. Закричал, прыгнул высоко, стряхивая с себя гада... И повалился набок. Быстро действует яд шипоглавой змеи.
Слетел сын вождя со спины парда, упал на землю спиной, покатился вниз по травянистому склону - навстречу преследователям. Быстрее помчались псы. Только и успел отрок, что вскочить на ноги, выхватить короткую саблю: лук его остался притороченным к седлу. Подскочили псы, окружили кольцом клыкастых слюнявых морд... Не набросились. Им - держать, не пускать добычу до прихода хозяев. Махнул сын вождя сабелькой - отпрянул пес, но плотней обступили другие. Что может сделать маленький эдзак со своей маленькой сабелькой против пяти натасканных на человека гигантских собак?
Подскакали всадники, закружились пятнистым смерчем. Упало широкое лезвие меча на мальчишескую макушку. Плашмя упало: кто убивает раба?
Очнулся мальчик вечером. Деревянная палуба была под ним. Соленый запах моря освежал ноздри. Бурые паруса, наполненные ветром, заслоняли небо. С трудом поднялся на ноги сын вождя. И увидел далекий-далекий берег. И черный форштевень, прыгающий на короткой волне.
- Эй ты, крысенок, иди сюда, - раздалось за спиной. Гневно обернулся сын вождя - и грубая кожа бича рассекла ему щеку.
- Не скаль зубы на хозяина, сопляк, если хочешь сохранить кожу! - широкогрудый бородач в красной головной повязке лениво взмахнул бичом. Ни слова не говоря, бросился сын вождя на обидчика. Удар кулака швырнул мальчика на палубу.
- Вот дикий псеныш! - донесся сквозь гул в голове удивленный голос пирата. И вновь бич ожег кожу.
Так сын племенного вождя, великий маг Фахри Неистовый, прозванный впоследствии Праведным, вступил на путь славы.
Сантай Темный. "История великих"
Глава "Красная Тверль"

Небольшая парда с оранжевой, в коричневых неровных пятнах, шерстью потыкалась мордой в плечо. Санти протянул ей слипшийся комок вяленых фруктов. Шершавый язык деликатно подхватил угощение, и комок исчез в широкой пасти. Парду звали Ушкой. Коричневый, с кремовым брюшком детеныш подбежал и пихнул Санти головой в поясницу: тоже хочу! Санти бросил ему еще один ком, и малыш ловко поймал его на лету. Молочно-белые клычки звонко лязгнули.
Санти принялся седлать парду. Язык Ушки трудился над его головой. Когда юноша застегнул последнюю прайску, волосы его были такими, будто он недавно попал под дождь. Санти ухватился двумя руками за края седла и подтянувшись, влез на спину Ушки.
- Купаться! - крикнул он.
И довольная парда легким галопом, чтобы поспел детеныш, понеслась в сторону озера.
Никогда еще у Санти не было верхового животного. Конечно, он умел держаться в седле - мальчиков его сословия с пяти лет учат этому. Став старше, он иногда ездил на отцовском парде. Но то был пард отца - не его.
Ушка увидела озеро и длинными прыжками понеслась вниз по склону. Отставший детеныш жалобно завизжал. Разбрасывая во все стороны сверкающие брызги, они врезались в прохладную воду. Парда принялась лакать, а Санти с удовольствием разглядывал поросшие лесом холмы. Владения соххоггои Нассини заканчивались в шести милях к северу. Там возвышалась сплошная каменная стена. Санти был предупрежден, что верх ее покрыт ядовитой смолой, разъедающей одежду и оставляющей на коже глубокие язвы. Но даже если бы юноша об этом не знал, взобраться на стену высотой в пятнадцать локтей все равно не смог бы. Тем более что все деревья рядом с оградой были спилены, а снаружи постоянно двигались вооруженные караулы. К чему такие предосторожности, Санти было неведомо, но это не слишком беспокоило юношу. По крайней мере, меньше, чем факт, что с того момента, как Санти похитили, ни единой строчки не возникло в его голове.

Я хотел бы стать облаком, легким, пушистым, как сон,
Ослепительно белым, парящим в прозрачной дали.
Чтоб кружить и кружить над кудрявым покровом лесов,
Гладью рек и озер, далеко, далеко от земли... -

звонко пропел Санти, чтобы убедиться, что не забыл сочиненного прежде. Нет, не забыл. Он взглянул на круглые верхушки замковых башен. Все остальное не разглядеть отсюда, из впадины.
"Вот то место, что виделось мне в снах!" - подумал он. Свои первые шесть лет Санти прожил в доме старшей сестры отца. Он отлично помнил эту просторную хижину с тонкими стенками и тростниковой крышей. Помнил и огромного, как ему тогда казалось, а на самом деле низенького, крепкого, похожего на дождевой гриб рыбака, мужа тетки. Рыбак не столь уж часто бывает дома, так что тетка в одиночку управлялась и с маленьким хозяйством, и с пронырами-сыновьями - братьями-близнецами, на четыре года старше Санти. И с ним самим, сначала - болезненным младенцем, потом таким же тощим шустрым безобразником, как и его двоюродные братья.
Вскормленный молоком овцы, Санти до трех лет называл тетку мамой. А узнав, что не она мать ему, не стал от этого любить ее меньше. Однако он помнил, как удивился, когда один из братьев сказал ему, что высокий темнолицый мужчина с плечами шире дверного проема, тот, что изредка навещал тетку, - его отец.

Тилод, отец Санти, не был уроженцем Фаранга. Он появился на свет в одном из крохотных селений Междуречья. Детство его было ничем не примечательно. А когда Тилоду минуло четырнадцать лет, родители его заболели хисором и умерли в одну неделю. Две трети поселян унесла болезнь, но не тронула отрока Тилода. И он поехал в Фаранг, где жила его замужняя сестра.
В четырнадцать лет Тилод ростом не уступил бы и взрослому. И силой тоже. Потому работу отыскал быстро. А спустя четыре года уже заправлял артелью каменщиков. Тут-то и положил на него глаз Пос, зодчий: сделал своим помощником. Еще четыре года - Пос умер, и Тилод занял его место.
Зодчий Тилод! Неплохо для парня двадцати трех лет от роду!
И стал юноша важным не по возрасту, еще более неторопливым, еще более немногословным. Быть бы ему Мастером из средних, что даже в жарком Конге отращивают могучее брюхо, прежде чем обзаводятся парой сыновей. Быть бы... Да боги решили иначе!

"Строенный меч", сотник Бентан, прибыл в Фаранг в конце месяца Увядания. Прибыл с двумястами воинов по личному повелению Великого Ангана. Выбрав лучший из шести фарангских больших боевых кораблей, он разместил на нем свой отряд и с полудюжиной солдат отправился глотнуть вина в самую чистую из ближайших харчевен. Случилось так, что и Тилод, фарангский зодчий, заглянул туда же - выпить чашку охлажденного вина.
- Какой силач! - Бентан толкнул плечом своего помощника.
Тот без интереса поглядел на толстощекого парня.
- Мясо! - уронил равнодушно. Но глаза сотника уже загорелись.
- Эй ты! - закричал он зычным голосом военачальника. - Ты, ты!
Из немногочисленных гостей таверны Тилод последним оглянулся на окрик.
- Поди сюда! - Сотник призывно замахал рукой.
- Тебе надо - ты и подходи! - отозвался юноша. К изумлению солдат, Бентан даже не рассердился.
- Нет, ты гляди, какая у него шея! - заорал он прямо в ухо отодвинувшемуся десятнику.
- Один хороший удар. - Десятник был старым воякой и цену шеям знал.
Сотник хлопнул ладонью по столу, оглядел своих солдат.
- Парень нам нужен! - безапелляционно заявил он. - Такой богатырь!
Солдаты полностью разделяли мнение десятника, но знали: если сотнику в башку запала мысль - вышибить ее невозможно даже дубиной.
Сотник встал. Встал и сам (!) подошел к молодому зодчему. Обняв его (Тилод брезгливо отодвинулся - от сотника воняло, как от старого парда), Бентан, хитро улыбаясь, сказал:
- Два золотых "дракона" в неделю! - И подмигнул: ни один из его солдат не получал больше одного.
- Отойди! - сказал Тилод.
Деньги его не заинтересовали. Как зодчий он имел больше.
- Ты увидишь мир, парень! - зашел с другой стороны сотник. Теперь он был убежден - фарангец нужен ему позарез!
Мир Тилода интересовал еще меньше. Ему вполне хватало Фаранга.
Он стряхнул с себя руку сотника и встал, намереваясь уйти. Бентан опять не рассердился. Он был в восторге от парня! Но, само собой, не собирался его отпускать.



- Карамон! - бросил он одному из солдат. - Ну-ка, останови его!
Карамон, коренастый, темнокожий, был ростом едва по плечо Тилоду, и юноша с удивлением уставился на заступившего ему дорогу.
- Притормози, паренек! - лениво произнес солдат. - Командир тебя не отпускал!
Юноша почувствовал раздражение.
- Что мне твой командир! - сердито сказал он и попытался оттолкнуть солдата.
Тот ловко схватил его за руку и заломил за спину. Карамон был когда-то борцом, а зодчий - всего лишь деревенским парнем. Но иногда сила тоже имеет значение. Тилод распрямил завернутую за спину руку с такой легкостью, будто его держала девушка. Он стряхнул с себя Карамона, как бык стряхивает дикого пса, и зашагал к двери.
Все бывшие в таверне притихли, ожидая развязки.
- Ну-ка, парни! Возьмите его! - закричал Бентан.
Он прямо-таки лучился от радости.
Пятеро солдат поднялись с мест. Но еще прежде отброшенный Тилодом Карамон вскочил с пола и ударом под колено свалил Тилода. Вот тут зодчий по-настоящему рассвирепел. Он был увальнем, но, рассердившись, двигался достаточно быстро. Прежде чем солдаты обступили его, он снова был на ногах и разбросал их, как щенков. Бентан хохотал. Он был доволен. Он ни на минуту не усомнился, что его подчиненные сладят с Тилодом, но ему очень понравилось, как тот обошелся с ними, полагавшими, что скрутят его играючи.
- Ну ты! - зарычал фарангец, шагнув к Бентану. И, получив удар рукоятью кинжала повыше уха, мешком повалился на грязные доски пола.
- Свяжите его, ребята, и тащите на корабль! - распорядился он. - Да поласковей, хуруги! Из этого мяса я сделаю бойца!
Наместнику доложили о случившемся лишь вечером, когда паруса корабля уже скрылись вдали. Наместник подумал - и махнул рукой. Зодчим Тилод был так себе, одним из многих. Жаловаться? На военачальника с полномочиями личного порученца Великого Ангана? Нет, он, Наместник, не вчера родился!
И Тилод был забыт. Неудивительно. Удивительно, что спустя два года зодчий вернулся!
Однако от парня, которого когда-то увез Бентан, в возвратившемся Тилоде остался разве что рост. Теперь это был мужчина, на пути которого становиться не хотелось. И предшественник Дага, пожелавший узнать, где провел время бывший зодчий, поглядев Тилоду в глаза, оставил это желание. Предшественник был стар, его вскоре заменили. А бывший зодчий доказал, что он вовсе не бывший. Больше того, Тилод стал мастером, не знающим равных в Фаранге. И в тени этого превращения осталось незамеченным то, что он привез с собой крошку сына.
Тилод строил дома, виллы, военные укрепления. Всем была видна его работа, но сам зодчий оставался тайной. Впрочем, тайной, убранной в славу... Мало кто возвращается с Юга! Мало кто, возвратившись, становится лучше, чем прежде. Но никто не остается таким, каким был.

Тилод взял сына к себе, когда тому исполнилось шесть лет. Скромен был дом зодчего. Для человека его ранга. Но мальчику дом показался дворцом. Три этажа: один - под землей, два - над ней. Резьба, шелк, мозаика, драгоценная посуда. Ванна из цельного камня, прозрачного, зеленоватого, как вода. На крыше - сад. Не боялся хозяин, что крыша упадет на голову во время землетрясения, - сам строил. Прочен дом, устойчив, как корабль. И красив, как корабль.

А слуг было совсем мало: кухарка, садовник, служанка да учителя Санти. За собаками и пардом Тилод ухаживал сам.
Сложными были отношения отца и сына. Санти его побаивался, хотя поводов не было. Напротив, отец делал для мальчика все, что бы тот ни попросил. Поначалу
Санти опасался, что отец возьмет в дом жену, но Тилод этого не сделал. Матерью своей мальчик почитал сестру отца, а что до настоящей матери, - когда он спросил о ней, Тилод сказал только: надеюсь, ей не пришлось бы тебя стыдиться!
В этом был весь зодчий: гордость и скрытность.
Лишь с одним человеком водил дружбу Тилод: с капитаном Шиноном, тем, кто позднее стал Начальником Фарангской Гавани.

Фаранг. Легкий и строгий, жаркий и веселый, с сине-зелеными садами и белыми домами из мягкого камня над голубой чашей залива... Город, который стоит любить! И Санти любил. Он знал каждый закуток Фаранга, каждую крохотную бухточку его побережья. Семнадцать лет его жизни, первые семнадцать лет, когда память впитывает то, что будет потом вечным и светлым чувством Дома, - это Фаранг! Санти знал его сверху донизу, до бастионов, охраняющих вход в Гавань. Сколько раз он пробирался туда ведомыми лишь мальчишкам лазейками, чтобы пощупать древние толстые камни, поболтать с солдатами, вырезать свое имя на деревянной раме баллисты. Воины не возражали. Многие из них сами десяток-другой лет тому назад карабкались по обветренным скалам, чтобы оказаться на рыжем от пыли гребне крепостной стены. От фортов до сторожевых застав за цветущими предместьями каждый дом, каждая решетка, каждый бортик каждого общественного бассейна - все было перетрогано, пересмотрено, накрепко осело в памяти... Дом! А еще был Порт, Гавань... Весь Мир, сосредоточенный между крыльями залива. Разноликий и многоязычный. И неизменно дружественный к тому, кто приходит с приязнью и любопытством. Если мир жесток - это справедливая жестокость. Если добр - добр по-честному. Но, главное, он бесконечно, безумно интересен, этот мир. И огромное искушение - смотреть, как уходят корабли в море Зур. Смотреть... И оставаться Дома. Сколько тощих мелкозубых фарангских мальчишек не устояли! Сколькие из них ушли в пенное море Зур... Многолюден Конг. Многолюден и щедр. Улыбка на лице его. Но терпкий вкус у этой улыбки... Зато двери Конга открыты, корабли крепки, а жители надежны, как древко копья. Так думал Санти. И не ошибался. В семнадцать лет человек редко помышляет о том, что у каждого копья есть наконечник. И сделано оно человеческой рукой для того, чтобы, пропев победную песнь, разорвать острием человеческое же сердце. Но кто осудит древко за его упругую легкость? Кто осудит меч за чеканный узор на рукояти? Таков Фаранг. Таков Санти. Таков благословенный Конг.

Санти рос, жил, учился, как любой из фарангских мальчиков, чьи отцы могут избавить сыновей от каждодневного труда. Быть может, был он немного более застенчивым, немного более самоуглубленным, но с теми же желаниями и мечтами: водить боевой корабль по пенному морю, скакать на парде...
А потом вдруг, неожиданно для самого мальчика, возникла в нем музыка. И начал он узнавать музыку вокруг: в плеске волн, в голосах людей, в мерной, чудесной речи уличных сказителей. Сверстники его уже вовсю тискали девушек, а сын Тилода уединялся, чтобы читать древние свитки. Отец, заметив увлечение, потакал: покупал книги, как прежде - игрушки. Хотя стоило это в не знающем печатного дела Конге недешево. И трепет, который испытывал Санти, вынимая пожелтевшую рукопись из цилиндрического футляра-тубуса, был не меньшим, чем у его ровесника, раздевающего девушку. А потом вдруг подвернулся Билб, добродушный хитрый толстяк, любитель вина и пошловатых анекдотов. И виртуозный мастер игры на ситре. Санти догадывался: Тилод нарочно свел их, чтобы очарованные друг другом, похожие не больше, чем пушистый гурамский следопыт и боевой пес, но происходящие из одного корня, старый Билб и юный Санти вцепились друг в друга, как лапки медовницы вцепляются в чашку цветка.
Когда же выучился Санти настолько, что игру его начали находить приятной, стали приходить к нему слова. Некоторое время спустя спел он для своих друзей, в которых у сына Тилода не было недостатка. Друзьям понравилось. А потом Санти пел новые песни - и те нравились еще больше. Когда юноше исполнилось восемнадцать лет, его сочинения уже растеклись по всему Фарангу. И стали сами приходить за ними певцы, актеры, однажды пришел даже скадд. И полюбили песни Санти. И его самого полюбили. А как не полюбить - добрый, не обидчивый, красив, кстати. И перестал юноша быть Сантаном, сыном Тилода, а стал Санти, Певцом. Хотя и без значка на лбу. Со значком они - певцы. А он - Певец.
Тилод, Зодчий (хоть и со значком), отнесся к славе сына осторожно. Считай: никак. Да и слава эта - слава предместий, не того города, что строил Тилод. Слава хижин. Впрочем, и у такой славы острый запах. Она привлекает ловцов.
Привлекла.

Глава вторая

И вот: когда она ушла,
Я вновь смешал раствор.
Улыбки, волосы, тела...
Их не было. Я стер.
Сам Бог водил моим резиом.
С начала до конца.
И вот: взглянул в ее лицо...
И не нашел лица.
Баянлу из Тайдуана

Прямы улицы Фаранга. Главные из них сходятся к Гавани, подобно колесным спицам. Но в богатой части его, где каждый строит так, как ему заблагорассудится, улицы коротки, широки и изломаны. Тенистые кроны деревьев укрывают их от палящих лучей солнца и от скудного света ночных небес. Лишь там, где столбы ворот обозначают входы в маленькие усадьбы, горят фонари.
Богатого всегда сопровождает слуга - и чтобы не потерялся во тьме, и для уважения. Богатого и облеченного властью - много слуг. Слуги несут лампы или факелы. У Тилода не было слуг. Его пард всегда сам находил дорогу. Парду тьма - не помеха. А Санти знал Фаранг так, что мог бы идти и с завязанными глазами.
Так он и шел, во тьме, по широкой тихой улице. Шел и улыбался. Прислушивался к себе: к мыслям своим, к телу, еще помнящему, еще хранящему запах другого тела. К будущему, что непременно наступит и, хвала богам, будет достойным его, Санти. Но, дважды хвала богам, еще не скоро наступит. И потому пока можно петь, любить, удивляться тому, как приходят в его голову слова и мир съеживается до размеров светящегося рачка.
Так и шел он, а внутри у него уже собиралось нечто. Стоящее рядом, дышащее, но не вошедшее, невидимое. Другой мир, полный, ждущий его еще более жадно, чем он сам ждет новой встречи с Марой. Но мир, который не схватишь, не прижмешь к себе, будто девушку. Мир, который можно увидеть лишь очень осторожным, боковым, случайным взглядом. А...

... А проснулся Санти на жестких стланях корабельного трюма. Вонючая вода плескалась под ним. Ни рук, ни ног он не ощущал - они были связаны, и уже давно. Зато голова раскалывалась от боли. И рот горел: пить! пить!
Санти не был героем. Он испугался. Он пришел бы в ужас, если бы не мальчишеская уверенность в том, что именно с ним ничего плохого случиться не может. Боги! Скольких обманула эта уверенность!
Как долго он так лежал? Кто знает? Очень хотелось пить. Мутило от вонючего воздуха. Санти ничего не слышал, кроме ворчания воды под днищем и, иногда, топота над головой.
Время от времени судно начинало раскачиваться, и тогда Санти мотало на твердых досках, а запах гнили становился сильнее.
Когда открылся люк, юноша был почти в бреду. Его выволокли наружу, как куль с мукой, и бросили на палубу. Путы сняли, но Санти долго еще не чувствовал ни рук, ни ног. А когда почувствовал - это было очень больно. Один из тех людей, что выволокли его наружу, выплеснул на Санти ведро забортной воды. Юноша успел поймать ртом толику и проглотил. Но жажда только усилилась.
Зато свежий ночной воздух был живителен. Санти лежал на спине. Слева сиял Алмазный Жезл, справа - созвездия Арки и Паука. Звезды были тусклыми - их затмевало огромное синее око луны.
Судно сбавило ход. Оно сильно качнулось, борт его приблизился к причалу, корпус встряхнуло от смягченного кранцами удара. Санти услышал крики и ругань кормчего.
Пожилой полуголый конгай наклонился над Санти, приблизил к нему морщинистое лицо.
- Ну как ты, паренек? - спросил он ласково.
- Дышу! - улыбнулся Санти. Голос его сел от сырости трюма.
- На-ка! - сказал конгай и вставил в рот Санти горлышко фляги. Кисло-сладкая струя некрепкого теплого вина потекла в горло юноши.
- Где этот? - рявкнул неподалеку густой бас.
- На баке! - ответил другой голос.
Матрос поспешно убрал флягу.
- Хранят тебя боги, паренек! - И ушел.
Палуба заскрипела рядом с головой Санти. Сильные руки оторвали его от пола и поставили на ноги. Санти едва не упал.
- Равахш! - выругался мужчина, хватая его за руку.
Он был высоченный, мощный, в кольчуге и шлеме. Но шлем был не такой, как у солдат Великого Ангана, а круглый, с толстым коротким плюмажем. Второй воин появился рядом. Такой же высокий и сильный.
- Я донесу ягненка, Сихон! - сказал он, крепко обхватив туловище Санти.
- Подколи его мечом, Беззубый! - посоветовал третий воин позади юноши. - И он поскачет, как молодой пес!
- Зачем? - захохотал Беззубый. - Я люблю красивеньких мальчиков! А ты, ягненок, любишь меня? - Он заглянул в лицо Санти.
- А любишь ли ты свою парду? - спросил юноша. - Или у тебя пард? Если так, скажи: кто из вас кого любит чаще?
- А болтливый ягненочек! - злобно сказал солдат и стиснул Санти так, что у того потемнело в глазах. - Я пощиплю твои ребрышки, клянусь челюстью Равахша!
- Клянись лучше его задницей! - посоветовал третий солдат.
- Если ты попортишь щенка, я попорчу тебя! - резко сказал Сихон. - Хлам! Найди кормчего и дай ему в рыло - почему сопляка приходится тащить?



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
РЕКЛАМА
Апраксина Татьяна - Мир не меч
Апраксина Татьяна
Мир не меч


Грабб Джеф - Война братьев
Грабб Джеф
Война братьев


Конан-Дойль Артур - Топор с посеребрянной рукоятью
Конан-Дойль Артур
Топор с посеребрянной рукоятью


Василенко Иван - Общество трезвости
Василенко Иван
Общество трезвости


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.