Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (65)
  2. Гнев дракона (26)
  3. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (22)
  4. Колдун из клана Смерти (19)
  5. Заклятие предков (17)
  6. Свирепый черт Лялечка (16)
  7. Аквариум (15)
  8. К "последнему" морю (14)
  9. Пелагия и красный петух (том 2) (12)
  10. Поводыри на распутье (11)
  11. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (10)
  12. Цифровая крепость (9)
  13. Роксолана (8)
  14. Гиперион (7)
  15. О бедном Кощее замолвите слово (7)
  16. Вещий Олег (7)
  17. Чудовище без красавицы (7)
  18. Покер с акулой (7)
  19. Непредвиденные встречи (7)
  20. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (7)
  21. Его сиятельство Каспар Фрай (6)
  22. Ричард Длинные Руки - 1 (6)
  23. Бубен верхнего мира (6)
  24. Брудершафт с Терминатором (6)
  25. Путь Кейна. Одержимость (6)
  26. Умножающий печаль (4)
  27. Вставай, Россия! Десант из будущего (4)
  28. Журналист для Брежнева (4)
  29. Кредо (4)
  30. Признания авантюриста Феликса Круля (4)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Поль Игорь — > читать бесплатно "Ностальгия"


Игорь Поль


НОСТАЛЬГИЯ




АНОНС

Люди, превращенные в ресурсы колониальных корпораций. Маленькие винтики больших машин, производящих деньги. Колониальная политика Земной Империи выверена до мелочей. Кто и чем расплачивается за видимость порядка, так ценимого обывателями? Ивен Трюдо - сержант Корпуса морской пехоты его величества Императора Земной империи, после длительного перерыва вновь призван на службу для участия в "операции по умиротворению". Под таким благозвучным названием значится в штабных документах корпоративная война на территории Латинской зоны планеты Шеридан. Приученный многолетней службой к безоговорочному подчинению приказам, он полной мерой хлебнул пота и крови в бессмысленной бойне. Выжить в современной войне - сложно. Еще сложнее остаться при этом человеком...

Книга является приквелом к роману "Ангел-Хранитель 320".


Предупреждение: В книге встречаются откровенные сцены и сцены насилия, а так же нелитературные выражения, включенные в текст исключительно для речевой характеристики героев. Не рекомендуется для чтения детям до двадцати лет.
Любые имена, географические, технические, военные, национальные названия и термины - выдуманы и случайны.


Часть первая
ЦЕПНЫЕ ПСЫ

-1-

Над нашей наспех выдолбленной траншеей, где мы сидим на корточках, прижавшись спинами к стене из сухой красноватой земли, летают рои рассерженных насекомых. Поверх брустверов, едва не задевая их осыпающиеся края, сердито гудят трассы пулеметов пятидесятого калибра. Мы пьем из мягких фляжек теплую воду, и молимся своим богам, у кого они еще остались. И под адский грохот начавшейся артподготовки мы засыпаем сном праведников и все, как один, видим один и тот же цветной сон. В этом сне мы, сосредоточенные и целеустремленные, как муравьи, бежим вдоль траншей к блиндажам, кое-как укрытым рваными маскировочными сетями. В мутной полутьме мы выхватываем из ящиков штурмовые винтовки М160, набиваем подсумки магазинами и гранатами, и торопливо, на бегу, цепляем к амуниции саперные лопатки и штык-ножи. Во сне нам совсем не страшно - ведь это все не по-настоящему, мы выбираемся на бруствер и сноровисто перебегаем на первый-третий к рубежу атаки, не обращая внимания на грохот разрывов и рев штурмовиков над нашими головами. Мы видим вокруг на сотни метров, прямо сквозь жирный дым и напалмовые сполохи. Мы слышим шорох мышей в подвале разбитого дома по соседству. Мы получаем инструкции по дешевым маломощным переговорникам и знаем наперед, что будет с нами в ближайший час. И с падением последней мины впереди, мчимся в атаку, прыгая по исковерканной взрывами палубе, стреляя на ходу в горящие скелеты зданий, часто припадая на колено, чтобы выпустить заряд из подствольника. Во сне мы - снова настоящие морпехи, безбашенные убийцы, затычки в каждой дырке, море по колено. Мы бежим прямо на дульные вспышки, что мелькают из дыма перед нами, навсегда спотыкаясь о трассеры, перепрыгивая через убитых, не обращая внимания на огонь снайперов. И чем ближе к нам оскаленные каменные морды, тем яростнее мы бежим и вот уже в груди поднимается непонятное чувство, и оно гонит нас по разрушенным лестницам вверх, и мы швыряем гранаты в обугленные оконные проемы, и стреляем в упор по маленьким фигуркам, что поднимаются нам навстречу из черных глубин, не разбирая толком, кто перед нами. "У-бей у-бей у-бей у-бей" - вместе с кровью стучит в наших головах тяжелый ритм. В упоении мы кидаемся наперерез струям свинца, мы вопим без слов, перекрывая выстрелы криками, и сыплем впереди себя длинными очередями, а когда пустые магазины отлетают в стороны, мы бросаемся в рукопашную и разбиваем легкие приклады наших неженок М160 о чьи-то груди и головы. Мы чувствуем вкус металла во рту от своей и чужой крови. Мы растекаемся по перекошенным плитам коридоров неудержимой волной, мы выхватываем ножи и лопатки и в слепой ярости режем и кромсаем, топчем еще живых, стремясь достичь того, что горит в наших мозгах пульсирующей красной линией. И когда достигаем, то нас не стронуть с этой линии даже танком. Прячась за разбитые кровати, перевернутые шкафы и почерневшие стены, мы вцепляемся в эту линию зубами. И один за одним докладываем о выполнении задачи. И нам так жаль, что приходится уходить, оставлять эту волшебную границу, но уже закованные в броню дружественные фигуры сменяют нас, и вновь хлопают минометы, заволакивая дымом и пылью улицу впереди, и штурмовики один за одним с ревом сваливаются сверху, обваливая вниз половинки домов и, как соломинки, раскидывая стволы деревьев в сквере.
Мы возвращаемся назад, обходя немые фигуры, подбирая своих ненастоящих раненых и не взаправдашних убитых. И бронированные фигуры больно хлопают нам по плечам и спинам и что-то шевелят губами из-под поднятых лицевых пластин. Но мы не можем разобрать ни слова, наши уши настроены только на сигналы наушника и мы равнодушно обходим сияющих великанов и спешим почистить винтовки и вновь уложить их в зеленые ящики. Ведь мы получили команду "отбой", а даже во сне мы привыкли выполнять все полученные команды. Нам даже доставляет удовольствие выполнять их, ведь это все не на самом деле, и сами мы - ненастоящие.
Двое морпехов преграждают мне путь. "Дружественные цели" - шепчет кто-то внутри меня. Я обхожу их по большой дуге, но морпехи упрямы. Они тянут меня к себе. Они что-то кричат мне, и мне кажется, что я слышу их крик, словно придушенный подушкой. "Садж! Трюдо!" - орут мне на ухо и я ухожу прочь, потому что выбился из графика и потому что внутри что-то болезненно отзывается на эти крики.
А затем мы снова просыпаемся внутри траншей и запоздалый ужас наваливается на нас. И мы тихо скулим, скорчившись на замусоренной земле, сжав свои головы грязными руками со сбитыми в кровь ногтями. И мы никакие не морпехи, мы больше недостойны этого звания, нас лишили права называться так, потому что мы - оставшиеся в живых бойцы роты "Альфа" третьего дисциплинарного батальона Имперской миротворческой группировки, планета базирования Шеридан.

-2-

Мою подругу зовут Ника. Она моложе меня почти на двадцать лет. Целеустремленная, как пуля, с длинными ногами и потрясающе вылепленным лицом. Ника звонит мне в офис и спрашивает своим прерывистым контральто, при звуках которого у меня сладко щемит в груди: "Ив, чего бы ты хотел на ужин?". Ее лицо среди разбросанных папок с бумагами, мерцающего голодисплея, прозрачных макетов оборудования, кучки сувениров вокруг недопитой кружки остывшего кофе, словом, среди бардака, царящего на моем столе, выглядит, словно неземное видение. Она с улыбкой ждет, склонив голову набок и рассматривая меня своими умными, чуточку ироничными глазами, пока я откинусь на спинку кресла и с хрустом потянусь, закинув руки за голову. Что поделать, я никогда не отличался воспитанностью. То, что мне всегда везло с женщинами, скорее следствие моей дикой необузданности, чем умения сознательно подать себя в выгодном свете.
- Тебя, моя сладкая, - наконец, мурлычу я, нимало не греша против истины. Нику просто невозможно не хотеть, даже если ты дал обет безбрачия и у тебя не все в порядке с осуществлением желаний.
- Ну, кто бы сомневался, - довольно улыбается Ника, - А на столе?
- И на столе, - отвечаю я со смешком.
- Ну, тогда я закажу мяса. Ужасно соскучилась по свинине. Просто вижу ее наяву!
- Дорогая, я оскорблен до глубины души! - возмущаюсь я, - Ты соскучилась по банальной свинине! Я ожидал, что ты скажешь что-то вроде - "я жду - не дождусь, когда ты вернешься", или "мне без тебя грустно...", или, на худой конец, "я соскучилась"!
Ника хихикает. Склоняется ближе к экрану. Показывает мне язык.
- Сначала ужин, - говорит она, смеясь. - И вообще, ты поразительно однообразен! Есть ведь интересные вещи и кроме секса.
- Например? - притворно удивляюсь я.
- Например, автомобильная выставка в Паблик-Сити. Отличная тусовка, много музыки, бесплатного вина и нужных людей.
- Милая, ты же знаешь - любым полезным контактам я предпочту часок-другой в твоем обществе. Тет-а-тет.
- Увы, дорогой... Именно поэтому твой бизнес - скорее хобби, чем средство для зарабатывания денег. Если бы ты меньше времени барахтался в постели, мы бы уже ездили на "Корвете-Элит".
- Что есть, то есть, дорогая, - нимало ни смущаясь, отвечаю я, - Но меня уже поздно перевоспитывать, верно?
- Наверное, именно за это ты мне и нравишься. В мужчинах так редко встретишь постоянство. До вечера, ненасытное чудовище! - Ника посылает мне воздушный поцелуй.
- Я тебя люблю, - успеваю я сказать гаснущему лицу.
Звонок Ники отрывает меня от приятного занятия. Сидя за компьютером, я подсчитываю прибыль от крупнейшей в истории моей фирмы сделки. Пятнадцать лет подряд, день за днем, мухой о стекло я безуспешно бился в своем крохотном офисе с хроническим невезением, а попросту говоря - с собственной ленью и неумением вести дела. Пятнадцать лет жизни, когда я едва сводил концы с концами, делая хорошую мину при плохой игре, мило и победно улыбаясь соседям и банковским клеркам, излучая уверенность, которой в помине не было. Бесконечная череда закладных и банковских векселей, постные лица поставщиков, открывающих мне товарный кредит. Не менее постные лица фермеров и управляющих мелкими фермерскими хозяйствами - моих клиентов, делающих вид, что делают большое одолжение, покупая у меня запчасти к сельхозоборудованию по баснословно низким ценам. И вот, наконец - удача. Каким-то чудом я сподобился выиграть тендер на поставку партии запасных частей одной из крупнейших сельскохозяйственных компаний Английской зоны. Холдингу "TRI". Бессонный месяц, хождение по банкам, получение долгожданного кредита под обеспечение сделки. И вот завтра, строго по графику, я приступаю к отгрузке товара. По самым скромным подсчетам, после уплаты налогов, расчетов с банком и поставщиками, после выплаты жалования и премий персоналу, после погашения задолженностей за аренду земли и еще целой кучи выплат, у меня еще остается около шестидесяти тысяч кредитов. И никаких долгов! Я даже зажмурился, стараясь представить себе, каково это - жить без долгов. Новые программы товарного кредитования и новые входные цены - я автоматически перехожу в другую категорию клиентов, плюс перспектива постоянного сотрудничества с "TRI". Жизнь преуспевающего мелкого дельца. Ну и дела. Ника определенно приносит мне удачу.
Считать прибыль до завершения сделки - дурная примета. Я суеверен, как колдун вуду. Жизнь научила меня осторожности. Я отталкиваю от себя клавиатуру и иду остудить голову. Весело напевая, спускаюсь из офиса - небольшого стеклянного пузыря под крышей склада, на ходу оглядывая сверху ровные ряды ящиков, которыми склад уставлен так плотно, что почти не остается места для обязательных по требованиям пожарной инспекции проходов между штабелями. Боком протискиваюсь между ними, стараясь не задевать лоснящиеся свежей краской надписи "Сельхозоборудование Трюдо". Трюдо, это моя фамилия. Согласен, глупое название. Совершенно не звучное.
- Сегодня еще вернетесь, сэр? - хмуро интересуется из своей выгородки у входа Фред - пожилой охранник, портящий мне настроение своей постной физиономией вот уже пять лет.
- Не знаю, Фред, возможно, - с улыбкой отвечаю я. Сегодня у меня такое настроение, что даже вечный скептик и недоверчивый зануда Фред не способен его испортить.
- Хорошо, босс, - кивает охранник и, отворачиваясь, смотрит в сторону, словно меня тут уже нет.
- Повнимательнее, Фред. Не спи. Если что - дави на кнопку. А там разберемся. Сам видишь, что у нас тут, - говорю я для порядка (хоть какой, а все же босс) и киваю на стену ящиков.
Фредди не удостаивает меня ответом. Снова молча кивает, по-прежнему глядя в сторону. Как всегда, считает меня неудачником и пустышкой. Хотя это никак не мешает ему каждый месяц получать из моих рук жалование.

-3-

Мой склад снаружи - просто списанный вертолетный ангар с полевого аэродрома, купленный по случаю через бывшего сослуживца. Легкие листы из ребристого пластика, должным образом уложенные вокруг полукруглых шпангоутов, и ничего больше. Дешево и функционально. Ярко-оранжевая краска придает ему какой-то футуристический вид и приятно контрастирует с зеленым рядом кипарисов, ровным строем возвышающихся вдоль шоссе номер семь.
Запрыгиваю в ослепительно белый "Форд-Секундо" с открытым верхом. Шикарную с виду тачку, которую при желании можно выдать за прихоть богатого коллекционера стильных машин. На самом деле я купил ее за бесценок на распродаже аварийных автомобилей. Лихо подруливаю к водородной заправке - бело-синему сооружению по соседству. Взмахом руки приветствую улыбчивую заправщицу. Молодая женщина - Марта, кажется, весело машет мне рукой в ответ.
- Привет, соседка! - кричу я через поднятый верх, - Мне полный.
Пока ферма заправщика присасывается к машине, успеваю перекинуться с Мартой парой ничего не значащих фраз. Она по-соседски угощает меня колой, такой холодной, что начинает ломить зубы. Жужжащий жучок камеры наблюдения пролетает над нами и Марта, улыбнувшись на прощание, срывается с места. Мелькая своим симпатичным округлым задиком, затянутым в бело-синий фирменный комбинезон: раз-раз, раз-раз, синий-белый, синий-белый, она спешит к следующему клиенту - здоровенному двухэтажному рейсовому автобусу.
Движение на шоссе сегодня не слишком плотное, так что я решаю рискнуть и веду "Секундо" вручную. Нет ничего лучше ощущения скорости, когда машина чутко отзывается на прикосновение к педали. Я обгоняю тяжелый трейлер, подрезаю истошно сигналящий семейный "Крайслер" и вырываюсь на скоростную полосу. Движок утробно урчит, разгоняя обтекаемую торпеду до разрешенных двухсот сорока километров. Встречный ветер шелестит над моей головой тугою волной. Я обожаю скорость и с удовольствием добавил бы еще, но чертова автоматика, настроенная на ограничения округа, ненавязчиво душит мой порыв - педаль вдавливается в пол вхолостую, без видимого эффекта. Редкие перелески - жалкие остатки некогда царящих тут субтропических джунглей, пролетают мимо, чередуясь с невысокими зелеными холмами и яркими пятнами рекламных щитов у обочины. Крохотные озерца с голубой водой брызжут в глаза солнечными искрами. Шоссе уходит к горизонту ровной, идеально прямой струной, автоматы четко выдерживают положенную дистанцию между машинами на соседней полосе так, что кажется, будто все они едут на параде, и все вокруг такое яркое, зеленое, чистенькое, подстриженное, прямо-таки до невозможности лубочное, так что я невольно давлю в себе порыв швырнуть за борт пустую банку из-под колы, чтобы хоть чем-то разбавить неестественность пейзажа. Впереди, среди холмов, возникает и ширится белая полоска, она быстро превращается в нестерпимое сияние, которое, по мере приближения, начинает переливаться всеми цветами радуги - Зеркальный город полностью оправдывает свое название. Я с сожалением касаюсь сенсора автопилота.
- Конечная точка - бар "Треска". - Говорю я машине, и скорость сразу падает, мы сходим с крайней полосы и плавно вливаемся в поток законопослушных граждан.
Через пять минут я уже качу в плотном уличном потоке по многоярусным развязкам Зеркального.
- Мне как обычно, Сэм, - говорю я бармену, усаживаясь на высокий вертящийся табурет.
Бармен, крепкий пожилой еврей по имени Самуил, с улыбкой кивает мне, наливая бокал своего чудесного холодного светлого пива. Настоящего, сваренного из ячменя и хмеля, а не пойла, синтезированного за час при помощи ведра подслащенной воды и брикета закваски из желтых водорослей. В баре почти пусто. Лишь скучает у стойки с полупустым стаканом минералки в руке отчего-то грустная Лейла - девушка для плотских утех, да какой-то расплывшийся клерк за столиком торопливо поглощает жареного цыпленка. Лейла, почувствовав взгляд, с надеждой поворачивается ко мне, и смотрит вопросительно своими черными глазищами, но я с извиняющейся улыбкой качаю головой, и она снова грустнеет, утыкаясь в стакан.
Сэм включает визор и я расслабленно потягиваю пиво, вполуха слушая умный спор трех парламентариев и одного лысого ведущего о том, что же на самом деле происходит в Латинской зоне и что, наконец, нужно сделать, чтобы эти чернозадые прекратили перебегать оттуда своими бесконечными тараканьими колоннами, и не отнимали работу у добропорядочных граждан, и не насиловали наших женщин, и не похищали наших детей, и не взрывали наши машины, припаркованные у наших же магазинов, и не доставали всех своими гребаными идеями про какую-то волшебную Демократию, вместо того, чтобы пойти и заработать на кусок хлеба для своего выводка, и не висели гроздьями на наших шеях, не заваливали мусором дворы и проезды в своих долбанных Латинских кварталах, не бросали банки с бензином в полицейские патрули, и не требовали от властей соблюдения их национальных традиций в местах их компактного проживания. В общем, все как обычно.
- Ну и как тебе это? - кивает Сэм на экран. Сэм - жуткий националист и патриот, после того, как ублюдки из НОАШ расколотили ему витрину во время празднования Дня Императора. Просто пальнули по ней из дробовика из окна какой-то колымаги, выразив, таким образом, свой протест. Самуил до сих пор не может понять, как соотносится витрина его забегаловки в недорогом районе с политикой Императора на новых территориях. Зато теперь он внимательно слушает всех этих лысых мудаков в галстуках, что любят сделать вид, что говорят умные вещи и пекутся о благе народа, хотя их власти не хватает даже на то, чтобы запретить рекламу наркопива возле школ. И еще он принципиально не берет на работу латиносов.
- Да так как-то, - неопределенно пожимаю я плечами, - По барабану мне, ты же знаешь, дружище.
Мне действительно по барабану. Я вижу, как толпы худых черноволосых людей загаживают Зеркальный город. Мой город. Как ширятся Латинские кварталы и как раковой опухолью расползается оттуда трущобная дрянь. Как опасно стало показаться на улице в спальном районе, ночью, одному и без оружия. И как забитые, плюгавые латиносы в последнее время стали подозрительно организованы, наглы и предприимчивы. Но мне до кадыка насрать на это, потому что от меня тут ни хрена не зависит. Эти болтуны из парламента Зоны могут трещать сколько душе угодно, и сколько угодно могут устраивать показательные процессы над убийцами и террористами, частенько заканчивающиеся смехотворными приговорами, но реальной властью на Шеридане обладает только Император. Его право решать - казнить или миловать. И как казнить. Только ему подчиняется армия и Национальная гвардия. И я понимаю, что время разговоров уже давно прошло, но понимаю также, что у Императора длинные руки - очень много длинных рук, но всего одна голова. И если император мне прикажет, я возьму штык поострее, и посшибаю со смуглых шей эти гребаные кудрявые головы. Еще я понимаю, что думаю так потому, что я бывший морской пехотинец. Кто не служил, тот не поймет. И Сэму это объяснять долго, потому как он не служил, да и не хочется мне. Не хочется сидеть, и переливать из пустого в порожнее, как та четверка на экране. Поэтому я всегда отвечаю, что мне по барабану. Удобная такая формула. "Ты меня не трогай, и я тебя не трону". Я бы мог объяснить Сэму, что нужно делать. Это ведь так просто. Просто завести себе здоровенный такой дробовик, пятизарядную дуру шестидесятого калибра полицейского образца. Набить ее патронами с картечью, и когда в следующий раз чернявый выродок врежет битой по твоей витрине, или выстрелит в нее из машины, схватить эту дуру, и разрядить ее ему вслед. И тогда из каждого бара, каждой парикмахерской, каждого мелкого офиса хлынет поток свинца и сметет с улиц эту шваль, и снова сделает ее незаметной и знающей свое место. Но Сэм - законопослушный гражданин. Ему проще нажать ногой тревожную кнопку, и полиция приедет, куда ей деться? - и пяти минут не пройдет, и устроит показательную погоню по всем правилам, и ни хрена не поймает, и уедет с чувством выполненного долга, а ублюдки с дробовиком приедут снова и с криками "Да здравствует Демократия!" и "Долой имперскую диктатуру!" бросят в дверь самодельную бомбу. И политики вновь будут говорить с экранов об эскалации насилия и о необходимости принять жесткие меры и применить санкции. С такими вот мыслями я и допил свою первую кружку.
- Сэм, включи чего-нибудь повеселее, - прошу я, и визор шарахает в зал гулким ритмом, запахом мускуса и сладкого пота от извивающейся в танце полуобнаженной смуглой женщины.
Даже Лейла поднимает голову и заинтересовано разглядывает тропическую секс-бомбу. Я же беру вторую кружку и в три глотка осушаю ее наполовину. Смотрю на часы. Еще час - и можно ехать за Никой. Я представляю, как снова будет вечер вдвоем, она и я, а потом ночь, и от накатившего ощущения ее сильного тела мне хочется броситься в машину и забрать мою кошку из ее офиса прямо сейчас.
- А ничего, уютненько тут у вас, - звучит над ухом странно знакомый голос.
Я поворачиваюсь и нос к носу сталкиваюсь с сержантом Корпуса морской пехоты в нелепом штатском прикиде. С Эрнесто Фаром, или с Гусеницей. С Гусом, собственной персоной.
- Твою мать, Француз, - только и может сказать Гус, и мы крепко обнимаем друг друга.
В зеркальном отражении за стойкой я вижу, как на нас, двух обнимающихся здоровенных мужиков, исподтишка пялится допивающий кофе клерк за столиком. И Лейла тоже смотрит с нескрываемым любопытством. Она еще не поняла в чем дело и мысль о том, что я скрытый гомик, для нее чрезвычайно нова и интересна.

-4-

- Гус, сволочь ты этакая, сколько лет мы с тобой не виделись? - интересуюсь я, усаживаясь за столик.



- Столько не живут, Француз, - весело скалится Гус. Отхлебывает пива, одобрительно кивает, глядя на кружку, - А ты изменился. Помягчел. Спишь на мягком, много мяса потребляешь?
- Гус, хватит сленга, давай поговорим как люди. Я уже пятнадцать лет, как завязал.
- Это ты завязал. А я только оттуда. И для меня это никакой ни сленг, чугунная твоя башка, - снова отхлебывает, задумчиво щурится, - Пятнадцать лет... как время летит, епть...
- Гус, ты - как привидение. Я уж позабыл, нахрен, все. Все говно забылось, остались только какие-то картинки яркие. Так бы и прогулялся сейчас по Марву. Тогда все так просто было... Помнишь, как мы жили в Марве?
- Совсем ты старик стал, Француз. А такой кабан был в поле... Хрена там помнить - дыра дырой. Только пиво там и хорошее. Да девки недорогие. Я только вчера оттуда. А говна там и сейчас хватает, даже больше стало, - говорит Гус.
Некоторое время мы молчим. Гус сосредоточенно жует острый мясной рулет.
- Кто ты сейчас - штаб? - интересуюсь я.
- Да нет, бери выше. Воррент я. - Гус снова прикладывается к кружке. Я делаю Сэму знак повторить.
Качаю головой.
- Служака, мать твою. Взвод дали?
Гус кивает.
- Альфа-три, первый третьего.
- И давно?
- Года три тому.
- Надо же, ты - и унтер. С ума сойти, - я никак не могу представить громилу Гуса в подофицерской форме.
Сэм приносит нам еще по кружке.
- Чем занимаешься? Женился, поди? - спрашивает Гус.
- Не-а. Не женился. Подруга вот есть. Закачаешься, какая, - хвастаюсь я, - Железками понемногу приторговываю.
- Не женился? А тогда чего слинял-то?
- Да как тебе сказать. Это сейчас все хорошо вспоминать. А тогда - достала меня тупость эта. До печенок, - я кручу вилкой кусочек рыбы на тарелке, - И жена у меня была. И дочь есть, большая уже. Развелся лет пять назад.
- Тоже достало? - понимающе спрашивает Гус.
Я неопределенно киваю.
- Француз, ты как был перекати-поле, так им и сдохнешь, - совершенно беззлобно констатирует Эрнесто.
Я удивлен. Такие отеческие нотки звучат в его голосе, что меня так и тянет выговориться. Это ж надо, как звание человека меняет.
- На самом деле, у меня все хорошо, - говорю я, словно оправдываясь, - Есть свое дело, правда, маленькое, есть где жить, с кем спать.
- Да не то это все, - заявляет Гус, жуя мясо, - Ты как был морпехом, так им и остался. А то, что слинял, ни хрена не изменило. Тут ведь у вас сложно все. Воля, блин. Что с ней делать-то? На хлеб мазать? Так масло повкуснее будет. Что, не так? Не надоело еще свободное предпринимательство? - последнюю фразу Гус произносит с издевательской гримасой.
- Не знаю, Гус, может ты и прав. Знаешь, старик, а взвод тебя сильно изменил. Солиднее сделал, что ли... Нипочем бы не поверил тогда, что ты вот так говорить можешь. Тебя ж кроме драки и девок и не интересовало ничего.
- Я повзрослел, мать твою, - Гус склоняется ко мне, - А вот ты - постарел. Чувствуешь разницу, Француз? Но все равно, я рад тебя видеть. Просто чертовски рад. Это ж надо - как тесен мир. Захожу выпить холодненького в первую же забегаловку, и встречаю тебя.
- Наши-то где?
- Да кто где. Пораскидало. Взводный теперь уже комбат. Подполковник. Сало в офицерскую школу свалил, белой костью заделался. Кто-то пенсию выслужил. Дарин облажался - на мину наступил. Закопали.
- На мину? На учениях что ли? - удивляюсь я.
- На Тринидаде высадку отрабатывали. Какой-то выблядок из местных самоделку на берегу установил. Дарин и вляпался. Ноги напрочь оторвало. Только и мелькнул жопой в воздухе.
- Блин! - с чувством говорю я. - И до вас докатилось, значит?
- Что значит, "и до вас"? - подозрительно спрашивает Гус. - С нас оно и началось. В колонны на марше стреляют. Тропы в джунглях минируют. В военном городке снайпер двух баб замочил. Среди бела дня. Из магазина шли.
- Я думал, только у нас такое говно, - качаю я головой.
- Оно везде. И скоро каша будет крутая. Все к тому идет. Жопой чую. На Тринидаде часовые уже конкретно оборону держат. Стреляют там каждый день. Боеприпасы оттуда вывозят, склады чистят. Увольнения отменены. Тут еще попроще, у англиков. А у латинцев - полная труба. Ты в курсе, что у них набор запрещен? Больше оттуда ни одного рекрута. И всех, кто оттуда призвался, потихоньку перевели к черту на кулички. Независимо от званий и заслуг.
- Чего, думаешь, заварушка будет? - я понижаю голос.
- Тоже мне, тайна, - хмыкает Гус. - Однозначно будет. Все бы ничего, но эти их лозунги "Шеридану - демократическое правление" да "Долой имперских оккупантов"... Сам знаешь, Генрих и не за такое в пыль растирал.
- Давно пора, однако - задумчиво замечаю я. Гус только молча кивает.
За разговором мы незаметно опорожняем несколько кружек. Приятное легкое опьянение охватывает меня. Я всегда был слабоват на спиртное. Бар постепенно наполняется народом. Голоса, смех, звон посуды и музыка начинают сливаться в неповторимый звуковой фон, присущий небольшим забегаловкам. За этим фоном я не сразу слышу трель коммуникатора. Ника. Я совсем забыл про нее.
- Ты где, чудовище? - спрашивает она.
Гус с любопытством косится на ее лицо.
- Я в "Треске", кошка, - говорю я с улыбкой, - Встретил старого друга.
- Алкоголик, - шутливо выдает Ника, - Познакомил бы нас, что ли?
- Конечно, милая. Дорогая, это мой друг Эрнесто Фар. Уорент-офицер морской пехоты. Эрнесто, это Ника Шкловски... мой близкий друг.
- Рад знакомству, мисс, - склоняет коротко стриженную голову Гус.
- И я рада, Эрнесто. Вы посетите нас сегодня?
Все-таки Ника бесподобна. Откуда эта интонация у дочери мелкого имперского служащего? А эта улыбка?
- Увы, мисс, не сегодня. Через час я должен уехать. Мне очень жаль, - чопорно говорит Гус.
- И мне жаль, Эрнесто, - цветет улыбкой Ника. Поворачивается ко мне, - Ты заедешь за мной, чудовище?
- Да, через часок, дорогая.
- Я уж подумала, ты меня бросил, - хихикает Ника. Улыбается Гусу и обрывает связь.
- Не дождешься, - говорю я, пряча коммуникатор в карман.
- Ну, все-таки жизнь твоя не так пуста, - подкалывает меня Эрнесто.
- А то!
Оставляю Гусу свой номер. Беру с него обещание позвонить сразу, как только будет в Зеркальном.
- Слово! - божится Гус.
Я смотрю в его лицо. Продубленное солнцем, битое морским ветром и песком. На мощные желваки. На морщины вокруг глаз. На седые виски. Гус не то, чтобы сильно сдал, но стал как мореное дерево, что ли. В нем трудно узнать того, прежнего, молодого и бесшабашного Гусеницу. Трудно, но можно.
- Береги себя, унтер. Не подставляйся, - прошу я его.
Он смеется в ответ. Глаза его серьезны.
- Да брось, Француз. За меня теперь в говно лезут тридцать лбов, типа тебя, только умнее. А я иду тихонько сзади, и даю им подсказки, как не испачкаться. Все будет нормально.
Мы крепко жмем друг другу руки. Я расплачиваюсь за выпивку. Автопилот выводит машину в расступившийся уличный поток. Мне хорошо и грустно. Гус, старая ты сволочь... Как, однако, тесен мир...

-5-

- Мне понравился твой друг, - сообщает Ника, прижавшись щекой к моему плечу, - Он чем-то похож на тебя.
- Такой же старый? - уточняю я.
- Ты не старый. Ты зрелый, - возражает она, - Сколько можно повторять?
Я легонько прикасаюсь губами к ее лбу. Обвиваю рукой плечи. Ника закрывает глаза и тихонько улыбается.
- Маленькая лгунья.
"Форд" уверенно петляет по городским развязкам, приближая нас к дому. Многоцветные зеркальные башни возносятся над нами к самым облакам. Отражаясь от полированных граней, вечернее светило яркими брызгами разлетается по соседним башням, снова многократно дробится и каскадами света сваливается на нас. Сколько живу в Зеркальном, все не могу привыкнуть к этой красоте. Свет слепит глаза и не дает увидеть ничего, кроме ярких разноцветных лучей, скрывающих грязные подножия великанов и многочисленные полицейские патрули вокруг. Огромные рекламные сполохи возникают в воздухе, манят, чего-то обещают, пронзают звучными аккордами, цветут улыбками и довольными лицами. Мы проносимся прямо сквозь них. Некоторые из них еще и пахнут. Духами, пряностями, свежим морским ветром. Иногда банальным пивом или жареным мясом. Каскад запахов обволакивает нас, мы несемся сквозь соблазнительные ароматы и запах волос Ники смешивается с ними.
Машина крутит стремительные спирали, спускаясь по огромному серпантину сквозь мешанину транспортных уровней. Автопилот выбирает кратчайший маршрут. Я редко включаю систему безопасности, не включил и сегодня, и теперь центробежная сила валит нас на мягкие подушки, дурачась, мы барахтаемся на них, пытаясь подняться и освободиться друг от друга, но машина закладывает очередной головокружительный вираж и Ника снова, смеясь, утыкается мордочкой в мой бок. Движок набирает обороты. Над нами опускается крыша, сразу отсекая шум ветра. Место, где мы едем, не считается безопасным. Здесь могут бросить из окна в проезжающую машину бутылку или чего похуже. Просто так. Без повода. Семидесятая улица, с первого по восемнадцатый уровни, широкой дугой охватывает южную границу Латинских кварталов. Тут нет рекламных голостендов и воздух пахнет отнюдь не пряностями. Цветная ароматная жизнь остается где-то вверху, почти невидимым отсюда пятнышком света. Останавливаемся на перекрестке, пропуская тяжелый мусоровоз. Рядом с визгом тормозит здоровенный открытый джип. Четверо смуглых парней, потягивая наркопиво, белозубо скалятся в нашу сторону. Взгляды их липкие как патока, они похотливо ощупывают лежащую у меня на плече Нику.
- Сеньор, не хотите помыть машину? - издевательски спрашивает один из них, перекрикивая звуки заунывной аритмичной музыки.
Я молча отворачиваюсь. Игнорирую откормленного крысеныша. Под сиденьем у меня разрешенный к ношению короткий автоматический дробовик. И я неплохо умею с ним управляться. Левая рука удобно ложится на отполированную рукоять. Но разборки с местной, прикормленной бандами, полицией мне ни к чему. Чувствую, как напрягается на моем плече Ника. "Все нормально, солнышко, не волнуйся" - шепчу я ей.
- Папаша, отпусти дочку развлечься! - вопит другая образина. Глаза его совсем свело в кучу от принятой на грудь ударной дозы, он с хрустом мнет пустую банку и швыряет ее мне под колеса. Идиотское блестящее кольцо свисает с его ноздрей.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23
РЕКЛАМА
Шилова Юлия - Укрощение строптивой, или Роковая ночь, изменившая жизнь
Шилова Юлия
Укрощение строптивой, или Роковая ночь, изменившая жизнь


Конан-Дойль Артур - Приключения бригадира Жерара
Конан-Дойль Артур
Приключения бригадира Жерара


Посняков Андрей - Рулиарий
Посняков Андрей
Рулиарий


Махров Алексей - Вставай, Россия! Десант из будущего
Махров Алексей
Вставай, Россия! Десант из будущего


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.