Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (25)
  2. Аллан Кватермэн (17)
  3. Начало всех начал (17)
  4. Гнев дракона (16)
  5. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (11)
  6. Яфет (9)
  7. Путь Кейна. Одержимость (9)
  8. Летучий Голландец (8)
  9. Второй уровень. Весы судьбы (8)
  10. Память льда (8)
  11. Киммерийское лето (7)
  12. Роксолана (7)
  13. Странствующий теллуриец (7)
  14. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (6)
  15. Пелагия и красный петух (том 2) (6)
  16. Пирамида (5)
  17. Армагеддон (5)
  18. К "последнему" морю (5)
  19. Круг любителей покушать (5)
  20. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  21. Требуется чудо (5)
  22. Демон и Бродяга (4)
  23. Полковнику никто не пишет (4)
  24. Свет вечный (4)
  25. По тонкому льду (4)
  26. Обратись к Бешенному (4)
  27. Тимур и его команда (4)
  28. Любовница на двоих (4)
  29. Париж на три часа (4)
  30. Кредо (4)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Вронский Константин — > читать бесплатно "Черная богиня"


Константин Вронский


Черная богиня



Аннотация

Африканское Эльдорадо, легендарная страна, будто бы существовавшая в Нубии, давно манила Павла Савельева — горного спасателя.
Эту страну создали черные фараоны — поборники истины, порядка и закона. Они остановили разорение Египта, покончили с разбойными нападениями ассирийцев. Они построили великолепную столицу, свою собственную Долину Царей, великое кладбище фараонов в Мерое — далеко-далеко от всего мира. Сюда никто не мог добраться. Никто.
А Павел Савельев решил добраться.
Что ждет его в бескрайних желтых песках, в далеких веках, в мифической золотой стране на самом краю мира?..



ПРОЛОГ

«Когда великий фараон Рамзес II умер в 1224 году до нашей эры в 90-летнем возрасте, началась эпоха заката Египетского царства и в то же время эпоха расцвета земель Куша. Кончилась золотая эра Древнего Египта. Затронные интриги ослабляли фараонов, превращая их в бесполезных роботов власти. Государство привыкало жить в состоянии кризиса, оно агонизировало. К власти рвались цари-жрецы.
А куши были независимы, смелы, решительны и напористы. Тут-то и произошло нечто немыслимое, нечто невероятное: кушитский властитель Кашта вторгся в 750 году до Рождества Христова в земли Верхнего Египта, провозгласил себя фараоном, без ложной скромности назвав себя властителем Верхнего и Нижнего Египта. Его сын Пия, нежный, глубоко верующий властитель, свято почитавший древних богов, совсем не нежно покорил Мемфис. Отныне нубийский князь носил корону Египта и Куша, повсюду объявляя себя потомком своих далеких и знаменитых предшественников, великих завоевателей и реформаторов Тутмоса III и Рамзеса II.
Целых сто лет правили черные фараоны гигантской империей, границы которой простирались до Хартума и Средиземного моря. Они стали двадцать пятой династией царей египетских. Они покончили с разбойными нападениями ассирийцев. Они боролись с разорением египетским, они победили хаос, они, черные фараоны, были поборниками маат — истины, порядка и закона.
Черные фараоны вернутся в свою родную землю, построят себе великолепную столицу, свою собственную Долину Царей, великое кладбище фараонов в Мерое — далеко-далеко от всего мира. Сюда никто не мог добраться — ни египтяне, ни ассирийцы. Никто.
Нубия, земли Куша, стали легендой, превратились не без помощи греков и римлян в африканское Эльдорадо, мифическую золотую страну на самом краю мира. И кому какое дело, что традиционно эти земли считались проклятой землей проклятого бога Сета».

Павел Савельев дописал последнее предложение, поставил точку, сохранил файл на жестком диске и с наслаждением отодвинул ноутбук в сторону. Все, хватит на сегодня!
Младшая дочурка вечно занятой добычей денег соседки по коммуналке с интересом смотрела на манипуляции Павла с клавиатурой:
— Дядя Паша, а зачем ты в Африку собрался? — наконец спросила она.
«Дядя Паша» весело улыбнулся:
— Не просто в Африку, а в самую-самую Африку. Золото древней царицы искать!
— Дядя Паша, зачем тебе золото? — в синих-пресиних глазенках девчонки светилось неподдельное изумление. — Ты ведь раньше в Тарктиду, в Гере… Геренладию все ездил. Ты ведь там снег искал, ледышечки, людей там спасал, эмчеэсил… Зачем тебе золото, дядь Паш?

…Засуха иссушала поля и изнуряла людское терпение. Оно растрескивалось, как умирающая земля. Люди уже несколько дней собирались на площади у ворот царского дворца, требуя от царицы-богини и жрецов помощи в страшном бедствии. Но как заставить бога дождя пролиться с небес благословенной влагой, прекратить заразу голодной смерти, крадущейся в родной город, или помешать финикам падать с деревьев? Кто может бороться против бедствия, ниспосланного свыше?
Верховный жрец бессильно разводил руками, стараясь успокоить расходившийся народ. Град камней неприятен, страшен, а дикие крики способны вселять ужас в сердца самых бесстрашных.
И вдруг рев толпы разом затих. Вместо проклятий, угроз и брани теперь раздались восторженные крики.
— Да здравствует мудрец! Помоги нам, спаси! Ты знаешь, тебе открыто все тайное. Тебе известна мудрость древних, заступись же за нас!
В чистой полотняной одежде, верхом на прекрасном белом осле ехал Тааб-Горус, давний воспитатель брата царицы-богини Раненсета. Всегда ненавидевший старика народ сегодня почтительно и даже пугливо расступался перед ним. Любовь народная — презабавная штука…
— Веди меня к царице, верховный жрец! — важно приказал Тааб.
Толпа по-прежнему гудела на площади перед храмом, словно громадный пчелиный рой. И верховный жрец скрепя сердце вынужден был подчиниться…
Царица-богиня встала при появлении Тааба-Горуса и поклонилась древнему магу. Он спокойно принял ее приветствие, как нечто само собой разумеющееся и подобающее.
— В твоем городе готовятся к смерти, — проскрипел старик.
Царица возмущенно вскинула голову, а верховный жрец пришел ей на помощь:
— Ты сам знаешь, Тааб, что нами было сделано все возможное. Но небо и боги остались глухими к нашим мольбам, они не только не помогли нам в беде, но готовы послать еще более тяжкие испытания.
— Я всю жизнь посвящал изучению мудрости древних, — Тааб отмахнулся от жреца, как от надоедливой мухи. — У меня есть ключ к их письменам и тайнам.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся одними губами верховный жрец.
Тааб-Горус рванулся к царице, протягивая обветшавшие свитки.
— Взгляни, богиня, взгляни на эти древние свитки! В них описаны чудеса, происходившие в прежние времена в нашем благословенном государстве. Тогда люди легко прибегали к известному нам магическому средству.
Царица своей неподвижностью больше напоминала золотую статую. Тааб-Горус скромно поклонился.
— Вспомни, о богиня, что великая милость приобретается только великими дарами. Древние знали это, и когда бог дождя, от щедрости которого зависит благосостояние страны, медлил, они приносили ему в жертву то, что считали самым драгоценным — человеческую жизнь.
Великий жрец насмешливо рассмеялся.
— Тааб, ты не в себе: мы уже приносили богу дождя такой дар. Ты ж и приносил, забыл, что ли?! Толку пока что не видно, дорогой мудрец.
Горус скривил темные от старости губы:
— Можешь быть спокоен. И не трепещи за дочерей, сестер, сынов и братьев нашего народа! Еще в древности завет черных фараонов строго запрещал приносить в жертву природных детей Мерое, заменяя их чужестранцами, служившими иным богам.
Царица и жрец беспокойно переглянулись: мудрец и маг предлагал нечто немыслимое, немыслимо опасное!
— Слушай внимательно мои слова, царица: великий бог дождя требует своего дара. У тебя нет иного выхода… — и глаза Тааба-Горуса сверкнули гневом.
Царица грустно склонила голову:
— У нас нет иного выхода.
Верховный жрец насмешливо развел руками:
— У нас нет иного выхода. Слава мудрому Горусу! Тааб вскинул голову и прошипел:
— Твоя ирония неуместна, жрец! Ты предлагаешь сложить руки и ломать их до крови с отчаяния, пока голодная смерть не погубит всех вас до единого человека?! — тонкий и визгливый голос старика словно ударил по жрецу. — Народ умирает! Город гибнет. Солнечный зной сушит поля и сады. Покажи нам иной путь к спасению!
Верховный жрец отвернулся и вышел прочь из тронного зала. Золотая царица глухо произнесла:
— Да свершится воля твоя, Тааб.
Старик поклонился. «Мы добьемся своего, принц мой Раненсет, ученик мой. Они принесут в жертву чужеземцев, и генерал Симо Кхали будет вынужден силой сместить их. Дорога к власти будет открыта для тебя, о Раненсет… Да свершится воля моя».

Глава 1
ЗАТЕРЯННЫЕ В ПЕСКЕ

…Они блуждали по пустыне уже несколько суток, беспомощные, маленькие, жалкие в этом дьявольском замкнутом круге. Они сами нарезали круги, круг за кругом, круг за кругом в самом пекле геенны огненной под названием пустыня Сахара. И ничто не помогало: ни крики, ни тычки в черную спину их водителя Нага Мибубу… Маленький абориген не выпускал руль из цепких черных рук, гнал на бешеной скорости в никуда, громко распевая песни и смеясь. Ему было хорошо.
Три дня назад им тоже было хорошо. Тогда они выехали из лагеря экстремального туризма в Абу Хамеде, чтобы поснимать пустыню и дикое зверье на воле: четыре искателя приключений, некто, вроде гида и переводчика по совместительству, и чернокожий водитель Мибубу. «Лэндровер», взятый ими в Абу Хамеде в аренду, был размалеван бело-черными полосами, как зебра, и Ванечка Ларин с усмешкой сказал тогда:
— Теперь нам только и остается, что хвостом мух цеце с ляшек отгонять…
Все сразу представили себе зебру, отчаянно шлепающую себя по бокам хвостом, и дружно рассмеялись. Хотя какие в Судане зебры?
В самом радужном настроении они отчалили из лагеря, нащелкали за три дня кучу самых классных фоток — вот родственнички потом потаращатся!
И тут на тебе! Все началось с того, что их гид, англичанин Брет Филиппс, родившийся в Судане, светловолосый, тощий наследник памяти туманного Альбиона, внезапно — и откуда только навеяло? — свалился с приступом малярии. Но и это еще не беда, да только как-то очень некстати выяснилось, что Нага Мибубу тайный, но отчаянный алкоголик, священнодействующий над бутылкой джина на каждой остановке. Неразбавленный, дьявольски крепкий джин Мибубу пил, как другие пьют воду или чай с лимоном.
И вот теперь, на четвертый день их «сафари», когда Филиппс без сознания лежал в машине на куче одеял, Мибубу окончательно вышел из-под контроля. Он выцарапал из тайника сумку с бутылками, рассовал несколько пузырьков по бесчисленным карманам куртки цвета заношенного хаки и показал «рашэн туристо», какой африканец не любит быстрой езды.
— Мы должны возвращаться! — выдохнул Савельев. Павел был спасатель, фельдшер, так что кое-что понимал в болячках, а поэтому страшно переживал за англичанина-переводчика. — Две таблетки хинина, которые я ему дал, кажется, вообще не помогают. Наверное, он раньше принимал что-нибудь покрепче. Нам нужно возвращаться, ребята, иначе парень ласты-то откинет.
— Но как? Как возвращаться-то? — Вероника Розова, археолог с детства (это она выкопала бездонные шурфы на огороде бабушки в семилетнем возрасте), молоденькая, спортивная девушка в тесно облегающих стройные ножки джинсах и изящных полусапожках, с выразительной гримаской кивнула на распевающего песни водителя за рулем. — Вы ему это скажите!
— Нам нужно заставить его ехать в лагерь!
— Да ладно тебе, Пашка! — Алик Шелученко, московский бактериолог, горестно всплеснул руками. — Только без насилия! Мы же все-таки гости этой страны. Нас же за то, что мы его заставим…
— Ну и что? Мы за билеты на самолет и визы зря, что ли, денежку платили? — возмутился Ванька Ларин. Его шуточки не могло притормозить даже полное окосение Мибубу. — Давай, Пашка, вмажь этому пьеру нарциссу…
Как будто понимая по-русски, Мибубу с восторгом газанул и рванул машину к далеким горам. «Лэндровер» взревел по-человечьи, пассажиры вцепились кто во что успел, лишь бы удержаться. Лежавшего без сознания Филиппса мотало из стороны в сторону. Теперь Мибубу гнал по прямой, к легендарным Лунным горам, на вершинах которых в сказках жили боги Африки.



— Может, доберемся с грехом пополам до Атбары, — пробормотал Савельев, с трудом удерживая на коленях карту. — Господи, загнется ведь парень, он уже и так тапки ангелам вовсю нюхает, — Павел наклонился к Филиппсу. Англичанин весь покрылся холодным липким потом, дыхание со страшным хрипом рвалось из широко раскрытого рта. — Я ему дал уже десять таблеток хинина, а толку — ноль на палочке. Жрет лекарства, как конфеты…
Неумолимо приближался вечер. Небо посерело, как от неизлечимой болезни, и даже золотые искры из-под копыт великолепной колесницы Ра, убегавшей в ночь, не красили его сейчас: кровь небесная утекала в бесконечность.
— Может, этот черт пьяный уснет? — устало-пугливо пробормотал Шелученко. — Негры не очень-то любят кататься по ночам в пустыне…
Вероника помогала Павлу в безнадежной возне с Филиппсом. Она смочила водой из фляги полотенце и положила на лоб больному.
— Бабушкино лекарство, — улыбнулась она жалобно, словно просила у Савельева за что-то прощения. — Может, ему полегчает?
— Боюсь, что при таком приступе малярии ваше бабушкино лекарство поможет не больше, чем дедушкино «Отче наш».
Внезапно машину сильно мотнуло, Вероника вскрикнула, больно ударившись головой. Нага Мибубу резко затормозил. Глянул на своих пассажиров с широкой, разудалой улыбкой, а потом выкрикнул по-английски:
— Стопа машина! Моя отдыхать! Вечер! Палатка ставить!
Потом повесил на шею, словно амулет на шнурке, ключ от зажигания и выполз из машины.
Савельев хотел поддержать его, но не успел подхватить, Мибубу рухнул на землю как подкошенный.
— Возвращаться! — на таком же, как у негра, ломаном английском выкрикнул Павел. — Домой надо! Мибубу! Мистер Филиппс — плохо, очень плохо! Понимаешь? Плохо!
— Вечер! — Мибубу ткнул пальцем в быстро темнеющее небо. — Палатка ставить! Все! — он улегся на спину. — Здесь лагерь! — пьяно прорычал водитель. — Здесь хороший лагерь! Ночью моя не поедет.
— Вот видите… — чему-то обрадовался Алик Шелученко. — Я же читал, что ночью негры не катаются по пустыне.
Савельев пнул ногой колесо «лэндровера».
— И очень хорошо! Мы сами, без него поедем.
— Без Мибубу? Ты хочешь оставить его здесь?
— А что, по-вашему, Филиппс подыхать должен? И зло глянул на товарищей. На кон был брошен человек против человека, надежда против насилия… Все отводили глаза и ни один из них не решался взять на себя ответственность.
— Ну, хорошо! — мотнул головой Павел. — Хорошо! Мы переночуем здесь. Хотя знайте, мистер Филиппс очень плох. У него температура 41,4. Я только что померил. Если что-нибудь случится…
— Да заткните вы глотку этому шоколадному зайцу! — взвыл Ларин. Мибубу валялся в песке и пел.
— Давайте хоть палатку поставим, — Вероника вскинула голову к небу. — И так уже почти ничего не видно.
С палаткой провозились около часа. Потом собрали колючки, разожгли огонь, кое-как согрели воду, растворили в кружках кубики «Кнорр». Шелученко подсел к метавшемуся в машине Филиппсу и тоскливо глянул на Павла, пытавшегося напоить англичанина водой, в которой он растворил несколько таблеток хинина.
— Я еще никогда не видел, как умирает человек, — признался заинтересованный научным аспектом чужой агонии Алик. — А он точно может умереть? Честно говоря, я не хотел ехать в эту турпоездку… но Ларин, он… так просил, что я, дурак, согласился поехать в Судан. И вот что из этого вышло! Слушай, а он действительно умирает?
— Если он продержится ночь, есть неплохой шанс выжить, — Савельев поправил свернутое под головой Филиппса одеяло. — Все! С завтрашнего дня я здесь командую. Да и Мибубу, хочется верить, протрезвеет хоть немного. Мне даже жаль его, потому что я ему такой геноцид устрою!
Он выбрался из машины, подошел к костру, молча взял кружку с бульоном, напряженно вслушиваясь в многоголосое пение ночной пустыни. Где-то неподалеку раздавался вой гиен. Жирные мухи монотонно гудели в палатке.
Нага Мибубу привалился к бамперу «лэндровера» и громко храпел. И вот ведь странно, чертовы мухи не кусали его — возможно, от него так разило джином, что мухам негр казался чем-то абсолютно не аппетитным.
— Все это напоминает мне карнавал в Венеции, — хмыкнул Ларин. — Меня туда друзья три года назад пригласили, так вот хозяин дома Котька, он из русских, под негра вырядился. «С Новым годом, пошел на фиг» и все такое. А потом напился до чертиков да с лестницы скатился…
И Ваня залился визгливым смехом.
— Слушай, Ванька, что еще должно произойти, чтобы ты завязал со своими дурацкими шуточками? — сердито спросил Павел. — Кстати, у меня предложение: каждый из нас должен часа по два дежурить около бедняги Филиппса. А если ему станет хуже, будите меня.
— Я ему опять холодный компресс сделаю, — вызвалась Розова. — Даже если он и не очень помогает… я хочу, я должна что-то предпринять! Не сидеть же вот так, уставившись в одну точку… Эх, Пашка, и почему у тебя никаких лекарств с собой нет… — от бессильной досады Вероника даже перешла с Савельевым на «ты». И это она, доцент и проректор учебной части в каком-то небольшом институте!
— Кто ж знал, Ника… Мы же просто покататься хотели, до нас ребята из лагеря уже раз сто вот так ездили. Завтра я сам дорогу в лагерь искать буду. Находил в России-матушке по снегу, так и здесь найду, по песку, — криво усмехнулся Павел.
— Лучше уж по карте дорогу искать! — Вероника, не отрываясь, смотрела в ночь. Эта темнота казалась ей живым существом, и притом крайне опасным.
— Если бы карты правду говорили, — вздохнул Павел. — И если бы Филиппс продержался до утра…

…Мерое уже во времена двадцать пятой династии, в эру черных фараонов, была царской резиденцией. Но только после ухода из Египта кушиты вспомнили о своих собственных африканских корнях. Почему я сейчас заговорил об этом? Дело в том, что в полном соответствии с традициями африканского матриархата женщины стояли во главе царства и племени. Их звали кандаками. На барельефах в Мерое и Наге этих прекрасных леди изображали крупными тетками с широкими бедрами, лихо уничтожающими своих врагов подозрительно мужского пола. Мотив в общем-то известный, только вот в Египте безжалостными героями изображались фараоны-мужчины.
Как известно, Клеопатра проиграла битву с Римом. А вот с черными царицами императору Октавиану Августу пришлось изрядно повозиться. В 24 году до нашей эры мероиты здорово досаждали римским цезарям, как когда-то три тысячелетия до того не давали покоя египетским фараонам. Император Август даже послал против грозной черной царицы Мерое, всемогущей «одноглазой кандака», отряд карателей. Но правящая царица Мерое договорилась с цезарем об очень выгодных условиях перемирия и приказала по такому случаю воздвигнуть триумфальный храм солнца в Мерое. Прекрасную воительницу и талантливого дипломата женского пола звали то ли Аманисхахето, то ли Аманирерас.
Античное царство Судана сегодня находится в тени блестяще исследованного Древнего Египта. О том, что кушитские цари, черные фараоны, в восьмом и седьмом веках до Рождества Христова правили гигантской империей от Мерое до Мемфиса, от восточных границ Сахары до Красного моря, сегодня известно только кучке специалистов-египтологов.
Царство Мерое кануло в Лету, так и ненайденное и позабытое. Осталось только слабое дуновение тайны…

…Павел Савельев закрыл блокнот и спрятал вместе с ручкой в задний карман брюк. Он отдал дань своему пристрастию к черным фараонам: поехал в Судан вместе с друзьями на поиски африканского Эльдорадо. Пока что Эльдорадо оборачивалось к нему геенной огненной.
Вторым по счету дежурил Ваня Ларин. Он сменил Веронику. Вскарабкался в «лэндровер», сел рядом с мелко дрожавшим под несколькими одеялами Филиппсом и заговорщицки подмигнул молодой «археологичке».
— Ложись спать, — прошептал он и влажным полотенцем обтер покрытое мелкими бисеринками пота лицо англичанина. — Я-то привык не спать ночами.
Вероника благодарно пожала Ларину руку и выбралась из «лэндровера». И тут же лицом к лицу столкнулась с Аликом Шелученко. Он беспокойно бродил вокруг машины, курил сигарету за сигаретой и казался очень нервозным.
— Не могу уснуть, — пожаловался он. — А ведь устал просто смертельно. Это все проклятые предчувствия. — Вероника вопросительно вскинула на него глаза. — Я ведь сам с Карпат, в Москве только десятый год всего. И вот ведь проклятое карпатское наследство: дар провидца, ясновидение или что-то в этом роде. Наверное, слышали хоть что-то о молфарах? Нет? — Алик оскорбленно удивился, поправляя очки. — Иногда это ужасно. Заранее знаешь что-то, предчувствуешь. Ужасно. В средние века меня бы сожгли на костре.
— А сегодня не сжигают? — огорчилась Вероника, которой безумно хотелось спать. Алик молчал, покусывая ноготь на немытом уже четыре дня пальце. Московский бактериолог всем по секрету сообщил еще в первые дни их экспедиции, что мыться вредно, что, по его теории, кожа человека способна самоочищаться. Спустя пару месяцев участия в самовольных археологических раскопок и скитания по пустыне от Шелученко заметно попахивало самоочищающейся кожей. — Нет? Кстати, как у нас сейчас насчет предчувствий?
— Я не могу объяснить этого, — Шелученко нервозно схватился за сигареты. — Я чувствую что-то… ну, как будто сквозь меня ток пропускают. Нет, словами не передать, я знаю только, что завтра будет жаркий денек. Непростой…
— Здесь все деньки жаркие, — хмыкнула Вероника.
Алик бросил недокуренную сигарету, раздавил каблуком и пошел в палатку.
— Ненавижу пустыню, — заявил он проснувшемуся Павлу.

… А я всегда ненавидел зиму.
Едва начнет припорашивать стылую землю, как мне уже и на улицу-то выходить не хочется. Снег лишает меня мужества, тотально умолкают мысли. Все запорошит, заметет мелкий снежок, омерзительная сладкая пудра зимы, мириадами ледяных, тонких иголок бьющая в лицо и затылок.
Я ненавижу детей, которые назло зиме лепят огромных снеговиков и находят удовольствие в битвах снежками. Я ненавижу снежки, что нарочно и ненарочно летят в окна моей комнаты в коммуналке, и я ненавижу замерзшее по утрам ветровое стекло моего «жигуленка».
Густая пелена снега повергает меня в шоковое состояние. Кристаллики льда плавятся под жаром кожи.
Наверное, это оттого, что я родился девятого декабря, когда небо заволакивает серым, а с лиц людей смывает счастливое, живое выражение, и дефицит света и эндорфина повергает их в зимнюю депрессию.
Когда я, баюкаемый матерью, впервые бросил взгляд в окно, я понял всю безутешность зимы. И тогда я подумал: как же ужасен тот мир за стеклом… Мир, скучающий по ярким краскам, мир, которому официант Время не может предложить ничего, кроме серо-белого отчаяния, мокрых улиц с изуродованными солью сугробами и холода.
Я замерзал. Годами… Наверное, поэтому Африка стала моей заветной мечтой, а снег — профессией. Я спасал людей от снега.

…В кармане задергался поставленный на виброзвонок мобильник. Павел вздрогнул. Вот дурак, позабыл о телефоне! Давно бы уже в лагере были. Мобильник дергался. Мысль, ударившая в эти мгновения в уставший мозг, была иррациональна, даже безумна. «Санька, - подумал он. — Это Санька! А кто ж еще? Никто. Никто!» Павел решительно помотал головой. Какой-то дурак перепутал номер, только и всего. «Отвечай же!» - возможно, думала сейчас Санька. Сколько ж энергии ей стоило связаться с этим миром? Если бы это была она, что она сказала бы? Светло ли сейчас на иной стороне? А может, темно? И холодно, холодно, холодно, как зимой?
Павел судорожно глотнул раскаленный воздух пустыни и поднес трубку к уху.
— Алло?
Проклятье, батарейка «сдохла»! И он не узнает, о чем с ним хотела поговорить Санька…

…Они появились приблизительно в два часа ночи. Бесшумные, подобные теням… двадцать человек, почти великанов в облегающих тело, черных, странно прошитых кожаных одеяниях. Казалось, что на них наросла чешуя.
Сначала они бросились к громко храпевшему Нага Мибубу, слегка сдавили ему горло и отнесли в ночь. Потом повернулись к палатке и бесшумно вошли в нее.

Глава 2
ТАИНСТВЕННЫЙ НАРОД ПУСТЫНИ

Вероника Розова всегда спала очень чутко, а сегодня так и вообще никак не могла заснуть — никак не выходили из головы странные намеки и пророчества Шелученко. Она лишь сдавленно ахнула, когда в палатку вошли чешуйчатые незнакомцы. Вероника хотела закричать, хотя в кромешной темноте по большому счету ничего не было видно. Какая разница, что темно хоть глаз выколи и даже собственную руку не разглядишь? Она же чуяла, нутром чуяла близкое дыхание опасности. Но крикнуть так и не успела. Теплая рука легла Веронике на голову и слегка сжала виски. Нет, больно ей не было, нет, убивать ее вроде бы тоже никто не собирался. Этот жест был скорее предупреждением: все, птаха, попалась, так хоть веди себя благоразумно. Вероника замерла. Все тело налилось отвратительным свинцовым страхом… Розова сидела, задыхаясь от застрявшего в горле крика.
— Тихо, — раздался над ее ухом жаркий шепот. Кто-то обращался к девушке на ломаном английском. Вероника насторожилась — ясное дело, этот человек по-английски не каждый день говорит, но он, очевидно, не суданец. Такого акцента она еще ни разу не слышала и тем не менее прекрасно понимала каждое слово. — Не бойся…
— Кто… кто вы? — всхлипнула Вероника. Каждое слово давалось ей мучительно, паника саднила горло, словно кусочек наждачной бумаги проглотила.
Савельев и Алик тоже проснулись. Их беспардонно трясли за плечи, и горе-путешественники спросонья только и могли, что вертеть головами, силясь понять хоть что-нибудь.
— Выходите. Пожалуйста, — вновь прозвучал все тот же голос. — Вам не причинят зла…
— Господи, ведь я это предчувствовал! — простонал Шелученко. Он дрожал всем телом. — Я так и знал, так и знал.
Они безропотно выбрались из палатки. Незнакомцы зажгли факелы, в их анемичном свете они казались совсем уж жутковатыми — словно существа, сошедшие на землю с другой звезды. «Фильм «Мумия», черт бы их побрал!» — подумал Савельев, недоверчиво поглядывая на странных жителей пустыни: темнокожие люди, а черты лица напоминают европейские. У каждого классически красивый профиль, точеные ноздри, рты с узкими губами и очень стройные, даже какие-то ломкие тела. «Правда, ростом они повыше нас будут», — мелькнуло в голове у Павла. Из глубин памяти почему-то всплыла восхитительная головка Нефертити, абсурд да и только. Перед ним стояли «родные братья» царицы Древнего Египта. Лица, словно из темно-коричневого стеатита вырубленные.



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
РЕКЛАМА
Эриксон Стивен - Сады Луны
Эриксон Стивен
Сады Луны


Шилова Юлия - Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях
Шилова Юлия
Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях


Шилова Юлия - Женские игры, или Мое бурное прошлое
Шилова Юлия
Женские игры, или Мое бурное прошлое


Акунин Борис - Квест
Акунин Борис
Квест


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.