Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. (25)
  2. Сокровища Валькирии 4 (18)
  3. Следователь по особо важным делам (15)
  4. Чужие зеркала (12)
  5. Посмертный образ (11)
  6. Под солнцем останется победитель (10)
  7. Великий лес (9)
  8. Ричард Длинные Руки - 1 (8)
  9. На осколках чести (7)
  10. Продам твою мать (7)
  11. Шестая книга судьбы (7)
  12. Горы Судьбы (6)
  13. Ученик (6)
  14. Рыцарь из ниоткуда (6)
  15. Леннар. Книга Бездн (6)
  16. Чистильщик (6)
  17. Главный противник (5)
  18. Калигула (5)
  19. Обряд дома Месгрейвов (5)
  20. Бремя власти (5)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  22. Любовница на двоих (5)
  23. Анастасия (5)
  24. Огромный черный корабль (4)
  25. Москва слезам не верит (сценарий) (4)
  26. Круг любителей покушать (4)
  27. Чары старой ведьмы (4)
  28. Требуется чудо (4)
  29. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (3)
  30. Свет вечный (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Апраксина Татьяна — > читать бесплатно "Сотри число человека"


Апраксина Татьяна


Сотри число человека

МИР НЕ МЕЧ — 2
ПРОЛОГ
Ветер...
Ветер и солнечный свет врываются в распахнутое настежь окно.
Там, далеко внизу, снуют яркие разноцветные машины, передвигаются по своим траекториям пешеходы, качаются, словно маятники метрономов, верхушки деревьев. В комнате — тишина, огражденная от уличной суеты, теплый запах уюта: свежей выпечки, недавно выстиранных вещей, нагретых солнечными лучами дерева и металла. Редкие пылинки танцуют вокруг рамы, сверкают, то вылетают в окно, то возвращаются в комнату.
На подоконнике, свесив ноги наружу, сидит девушка с длинной рыжей косой и щурится, глядя на солнце. Наматывает кончик косы на палец, отпускает, наматывает вновь, затягивает петли так, что на пальце остаются красные полоски. Потом, убедившись, что упругие пряди закрутились колечками, начинает разглаживать их.
— Итак, — говорит она, не оглядываясь. — Итак, мы решили?
Долговязый парень в клетчатой рубашке с закатанными до локтей рукавами подходит к ней, обнимает за плечи, словно невзначай отбирает замученную уже косу, переплетает ее пальцы со своими.
Тишина становится сумеречной, упругой и тревожной, пылинки испуганно шарахаются из комнаты прочь — девушка хмурит брови, скидывает с себя руки, прикусывает нижнюю губу.
— Если у вас есть другой план, то почему бы его не озвучить? — резко говорит она.
— Твой план хорош в общем, — раздается голос из глубины комнаты, где в кресле-качалке сидит широкоплечий мужчина с короткой бородкой и длинными волосами, которые придерживает кожаный ремешок. — Но в деталях он не годится. Пойми, Тэри, нам потом работать с этими двумя. Долго. А то, что ты предлагаешь — неплохой способ заставить себя возненавидеть. Навсегда.
Кресло-качалка согласно поскрипывает, демонстрируя, что согласна со словами сидящего, или, может быть, просто предупреждает, что вот-вот сломается под весом своегоседока. Скрип звучит жалобно и монотонно, и от этого звука болезненно морщится четвертый из находящихся в комнате, черноволосый крепыш с раскосыми глазами, кривит губы, но молчит. Он сидит на корточках у стены и разглядывает свежие царапины на костяшках.
Молчит он, и наблюдая, как парень в клетчатой рубашке пытается успокоить жену, молчит, пока парочка обменивается какими-то привычными обоим колкостями и ехидными замечаниями. Зовут парня Хайо, и он не любит говорить, пока его не будут слушать действительно внимательно. Для Смотрителя Города, специальностью которого является поддержание информационной структуры в должном порядке, слова дороги. Каждое слово способно быть ключом, но из наобум открытых дверей может прийти опасность.
Наконец, семейная сцена угасает, так и не вспыхнув до ссоры, Лаан перестает раскачиваться в скрипучем кресле, и тогда Хайо поднимается на ноги и щелкает пальцами, привлекая к себе внимание.
— План хорош, — мягко улыбаясь Тэри, кивает он. Потом кивает Лаану. — Но нуждается в некоторой правке. Хотя бы потому, что нам нужны двое работоспособных Смотрителей. А не два моральных инвалида, дурные привычки которых просто заблокированы. Извини, Тэри, но ты должна учитывать, насколько наши поступки, желания и потребности влияют на происходящее в Городе. Особенно — неосознаваемые желания, склонности и потребности. Можно побить собаку и отучить ее воровать пищу с тарелки хозяина — но нельзя никаким битьем отучить ее хотеть съесть кусок мяса...
Лаан согласно хмыкает, не разжимая губ, запускает пальцы в бороду и чешет подбородок. Глаза полуприкрыты, но из-под век улыбается терпение. Светло-голубая радужка под тенью ресниц кажется почти черной, глубокой, как ночное небо и такой же безмолвно-спокойной, равнодушной. Это впечатление обманчиво.
— Достаточно рассуждений, — вновь вспыхивает рыжеволосая, разворачивается боком к мужчинам, выпрямляет ноги, упираясь ступнями в раму, и складывает руки на округлом животе. — У вас, умники, есть четыре месяца, чтобы решить эту проблему. Любым образом и по любому плану. Но я не хочу, чтобы мой ребенок принял на себя нагрузку троих! И мне понадобится целитель!
— Я буду работать с девочкой, — кивает Хайо. — Но так, как считаю нужным я сам. Через три месяца она будет с нами, и с ней будет все в порядке. Я сказал.
— Ты сказал, — повторяют за ним все трое хором.
Чуть позже Тэри перекидывает ноги в комнату, спрыгивает, проходится, упруго впечатывая босые ступни в плотное салатово-серое покрытие пола. Враждебно оглядывает товарищей, фыркает себе под нос, возвращается к окну — густые рыжие волосы, небрежно заплетенные в косу, топорщатся вокруг шеи капюшоном кобры, юбка свободного джинсового сарафана под ветром облепляет ноги и живот, подчеркивая его линию.
— Хорошо, — резко, но негромко говорит она. — Хайо будет работать с девочкой. Остается мальчик. Если моя идея вас не устраивает, то я жду других. И не через неделю или через три. А сейчас.
— Понимаешь ли, милая... — начинает парень в клетчатой рубашке, но Хайо вскидывает руку, обрывая его.
— Тэри. Вчера я посмотрел на него лично. Даже перекинулся парой слов. И прежде чем мы начнем строить какие-то планы, я хочу убедиться, что ты не ошиблась.
— Ну и как мне тебя убедить? — вскидывается Тэри. — Мне показал его Город. Я тоже считаю, что этот мальчишка — самый хреновый кандидат в целители, какого только можно найти. Это законченный психопат, эталонный маньяк. В клиническом смысле. В крайнем случае из него выйдет боец, да и то — я бы на пару с таким никогда работать не стала. Но Город выбрал его. И хочет, чтобы мы привели его в порядок.
— Ты уверена, что тебе не...
— Что мне не показалось? Кира, возлюбленный супруг мой, беременные женщины, конечно, частенько ведут себя странно, но вот сумасшедшими они не становятся, уж поверь мне! И галлюцинации не являются симптомами беременности!
— Вообще-то мы ничего не знаем о том, что является симптомами беременности в Городе, — улыбается Хайо. — Недостаточно информации для анализа. И чисто гипотетически галлюцинации могут быть этаким эквивалентом токсикоза. Разве есть доказательства обратному?
— Хорошо, мальчики! Я поехала крышей и теперь меня можно не слушать! Вообще! Принципиально! — Тэри переходит на крик.
Темная волна прокатывается по комнате, выталкивая солнечный свет и воздух, на мгновение становится нечем дышать — Кира заходится в кашле и, вопреки здравому смыслу, тянет сигарету из пачки в нагрудном кармане.
— Зато курить при мне несомненно можно! — топая ногой, кричит Тэри.
Оборвавшийся и упавший с громким стуком карниз ставит точку на первой части совещания. Вторая часть начинается примерно через полчаса, после того, как Хайо демонстративно уходит в душ, подчеркнуто тихо прикрыв за собой дверь. Лаан заваривает для Тэри, с надутыми губами сидящей на подоконнике, чай, попутно в нескольких мягких фразах объясняя Кире, что курить можно и на улице. Потом он приносит рыжеволосой стакан, наполовину заполненный льдом, наполовину — зеленым чаем. Сверху плавает ломтик лимона и листик мяты. Тэри пять минут рыдает, уткнувшись в рубашку Лаана, жалуясь на то, что все, поголовно все считают ее ненормальной только потому, что она ждетребенка, потом взахлеб выпивает чай, вытирает слезы, и за несколько секунд приходит во вполне рабочее состояние.
— Никто не считает тебя ненормальной, — тихо говорит Лаан. — Но ты стала крайне эмоциональной.
— Это вполне естественно...
— Для тебя — да. А мы никогда не сможем по-настоящему понять, что с тобой происходит. Мужчинам это не дано. И то, что для тебя нормально и даже правильно, для нас — взрывоопасное вещество, с которым непонятно, как обращаться. Попробуй это понять. Я знаю тебя дольше остальных, но последние месяцы я не понимаю, чего от тебя ждать. Обидишься ты на шутку или рассмеешься. Заденет тебя вполне обычная подначка, или нет. Понимаешь?
— Ну, так не нужно меня подначивать...
— Тэри, вчера ты заявила, что не хрустальная и не нужно с тобой обращаться так, будто ты треснешь от случайного чиха. Помнишь?
— Ну да...
— Так вот, девочка моя, ты не можешь одновременно требовать и предельной корректности, и обычного обращения. Определись, пожалуйста, чего ты хочешь.
— Да я сама не знаю, чего захочу через пять минут... — смеясь, признается Тэри.
— Вот именно что. Так что — мы очень хорошо к тебе относимся и волнуемся за тебя, но не жди, что кто-то сможет постоянно понимать, чего ты хочешь. Если уж ты сама себя не понимаешь...
— Я не помешал? — спрашивает, подходя к ним Кира, и, насупившись, смотрит на Лаана, обнимающего Тэри за плечи. — Вообще, приятель, тебе не кажется, что я и сам способен утешить свою жену?
Лаан с вежливой улыбкой глядит в потолок и считает про себя, потом усмехается.
— Кира, а тебе не кажется, что у нас двое беременных? Одна сама, а другой за компанию?
На этой оптимистической ноте в комнату возвращается Хайо в банном халате и с полотенцем в руках, вытирающий мокрые волосы. Рассматривает трио у окна, вздыхает про себя и негромко кашляет.
— Мы продолжим, или я пойду прогуляться часика на два? Пока вам не надоест?
И когда стоящие у окна начинают смеяться взахлеб, удивленно пожимает плечами.
Совещание продолжается.
— Итак, я готов признать, что парень — тот самый, который нам нужен, — некоторое время подумав, говорит Хайо. — У меня остаются какие-то сомнения, надеюсь, что Тэри меня простит... но я согласен поверить в то, что это — он. Кто будет с ним работать? Кира, Лаан?
— А меня уже никто в расчет не принимает? — интересуется Тэри, вертя стакан вокруг пальца. Дребезжание стекла о пластик подоконника неплохо подчеркивает ее скрытое раздражение, плещущееся темной водой под хрупким льдом.
— Не принимает, — в унисон говорят Лаан и Хайо, Кира только кивает, но гнев Тэри обращается на него.
— Это еще почему? С какой стати ты, дорогой мой, считаешь, что вправе ограничивать мои действия?!
— А с такой, — отвечает вместо него Хайо. — что беременная женщина годится для работы с патологически агрессивным парнем весом в сотню кило, как зубочистка для фехтования!
— Я Смотритель, — тихо произносит Тэри, не адресуясь ни к кому. Темная вода плещется, размывая лед, вскипает водоворотами, грозится выйти из берегов. Стакан лопается у женщины в руках, осколки со звоном падают на пол, но пальцы ее остаются невредимы. Легким прыжком она поднимается на подоконник, раскидывает руки и делает два шага назад.
Кира ахает, бросается к окну, но его драгоценная супруга остается стоять в воздухе, опираясь на пустоту, словно на самую прочную в мире поверхность.
— Видите? Никто не может причинить мне вреда, — она сгибает колено, вертится на большом пальце ноги, заставляя юбку раздуться колоколом. — Никто и ничто.
Тэри делает шаг вперед, встает на подоконник, спрыгивает в руки Киры, потом разворачивается в кольце его рук лицом к Лаану и Хайо, обалдело наблюдающим за представлением.
— Этот парень ничего плохого мне не сделает. У него просто не получится. Город охраняет нас... — она прижимает ладонь к животу. — У кого из вас есть такая защита?
— Тэри, лапушка, — смеется вдруг во весь голос Хайо. — Дело не в защите. Дело в том, что беременные женщины не в его вкусе. Категорически. Ты просто не сумеешь его зацепить.
— Тьфу на вас! — Тэри встряхивает головой и смиряется, рассмеявшись. — Хорошо, убедили. Так кто из вас возьмется за него?
— Я, — отвечает Лаан. — Я думаю, у меня все получится.
Пылинки, кружащие вокруг рамы, слетаются к нему, играют вокруг головы, образуя золотисто-радужный нимб, Лаан отгоняет их широкой ладонью, прикрывает глаза, подставляя лицо солнечным лучам, вновь залившим комнату, потом задумывается — между бровями прорезается тяжелая складка.
Через некоторое время в комнате остается только он, и тогда маска мягкого терпения спадает, обнажая глубокую задумчивость, затаенный страх и ту неуверенность в себе, которая кажется смешной и нелепой у действительно сильных людей. Он переплетает и прогибает пальцы, прислушиваясь к череде сухих щелчков, негромко вздыхает. Открывает глаза, сосредотачивается — по небесной голубизне глаз пробегают серые предгрозовые облака, — и исчезает, оставив в воздухе тонкий аромат корицы и бергамота.
Немногим позже далеко внизу, на инициирующей завесе из подъезда выходит раскосый парень в кожаной куртке, поднимает голову, смотрит на тучи, набухшие первым осенним снегом, застегивает молнию, поднимает ворот до подбородка и садится на лавочку у заросшего уже пожухшей травой футбольного поля. Отламывает с куста веточку, чертит на земле шестиугольник, ставит в углах символы, потом принюхивается и соединяет противоположные углы прямыми линиями. Приседает на корточки, ладонью растирает песок и землю, удовлетворенно кивает, возвращается в подъезд и пропадает в тенях.
В этот момент в разных кварталах Города просыпаются два человека, еще не знающие друг друга. Но путь их уже предначертан, определен рисунком Хайо. А Смотритель возвращается к себе, наверх. У него в запасе еще много времени. Узор, который он создал, пока что существует только в виде наброска, паутина сплетается, но до момента, когда он начнет действовать, еще далеко.
В Городе нет времени — здесь не работают часы и бессильны календари: осенняя хмарь сменяется летней жарой, после них приходит мартовская оттепель, а на следующий день наступает август. Времени нет, его заменяет скорость течения процессов, а эта величина условна для каждой из завес. Чем ниже, тем медленнее — но для инициирующейзавесы было сделано исключение. Сюда приходят слишком многие, действуют слишком активно — и чем раньше они найдут себя и разойдутся на другие уровни, тем лучше.
Месяц Смотрителя Хайо здесь, внизу — это несколько лет. Множество событий успеет произойти — обитатели встретятся и расстанутся, подружатся и поссорятся, попадутв самые удивительные приключения, поймут, где их место, и кто они такие; а для Хайо случится в сотню раз меньше всего.
Его это устраивает, ему некуда торопиться, его игра должна начаться и дойти до кульминации — только тогда Хайо вмешается, несколькими движениями разрубив узловые точки им же созданной паутины. Но все это — впереди.
Лаан же начинает действовать уже сейчас. Его замысел требует более активного участия. Поэтому он приходит на инициирующую завесу несколько позже Хайо, и уже не возвращается назад. И первым делом он отправляется в квартал, в который редко приходят посторонние.
Перекресток первый: не верь...
Глава 1
Госпожа трактирщица
Волк-подросток увязался за Хайо от самого центра.
Симпатичный упитанный волчара, с толстыми щенячьими лапами и роскошным взрослым воротником. Хайо заметил его почти сразу и удивился — зачем бы юному теннику в волчьем облике за ним идти? А волчонок бежал упрямо, не скрываясь, постепенно нагонял. Во дворе дома Смотритель наконец не выдержал, остановился и дождался, пока волк подошел к нему вплотную. Тот сел, глянул желто-зелеными глазами, лязгнул пастью и распахнул ее, высунув язык. «Что?» — позвал Хайо, но волчонок не услышал.


— Тебе от меня что-то надо? — спросил Смотритель уже вслух.
Волчонок свесил голову набок и пошевелил ушами. Белое пятно на воротнике поймало солнечный луч.
— Чего ж ты хочешь, чудная зверушка? — улыбнулся Хайо.
Зверушка подняла морду к небу и коротко, тоскливо заскулила, потом подскочила и с коротким тявканьем принялась носиться вокруг Хайо.
— Не понимаю я тебя...
Оборотень подумал, потоптался, потом поскреб левой лапой по асфальту, стараясь изобразить нечто крестообразное. Убедившись, что Хайо заметил и распознал рисунок, волк принялся кататься по нему.
— Может, тебе еще и кол осиновый? — смеясь, спросил Смотритель. — Не понимаю. Беги ты к своим лучше, а?
— У, — сказал волк, пытаясь покачать головой. — У-у...
Хайо еще раз посмотрел на рисунок, на волка — тот вновь покатался по картинке, сел рядом, поскреб лапой асфальт.
— Ага, — осенило вдруг Смотрителя. — Тебе нужен нож?
Волчонок тявкнул утвердительно, потом принялся неумело вилять хвостом. Роскошные серо-рыжие пряди тщательно выметали с асфальта всю пыль.
— Эх, дитя природы. Обернулся, а обратно не умеешь? Ножи — это в книжках.... — Хайо положил волку руку на лоб, постарался мысленно прикоснуться к его второму облику. — Давай, перекидывайся...
Прыгнув с места на добрую пару метров вверх, волчонок приземлился уже тощим подростком в рваных джинсах и футболке с изображением волка на груди. Момента трансформации Смотритель не заметил.
— Молодец, — кивнул он.
Мальчишка оглядел себя, удовлетворенно кивнул, улыбнулся, высунув длинный розовый язык, коротко кивнул и умчался в сторону улицы. Благодарности Хайо не ждал, а потому только посмеялся вслед неудачливому оборотню, который не смог выйти из первой трансформации, потому что толком не знал, что с собой делать. Пару минут полюбовавшись цветущей акацией, Смотритель отправился дальше по своим делам.
Хайо вошел в кафе в настолько неподходящий момент, что оказался к месту. Стоявшая за стойкой миниатюрная платиновая блондинка сначала посмотрела на посетителя бешеным взглядом, и тут же, опомнившись, сделала вежливое лицо. Впрочем, в глазах все равно стояла смесь обреченности и стоицизма — но на губах играла легкая улыбка, способная обмануть постороннего. Хайо осмотрел интерьер — стекло и металл, низкие столики, кривые эргономические кресла. Все было идеально чисто, словно здесь не обедали, а производили операции, требовавшие высочайшей стерильности — при том, что обстановка не располагала к такому порядку. Слишком много в кафе было стеклянных и никелированных поверхностей, слишком много зеркал. Но Хайо готов был поклясться, что ни на одном столике, ни на одном зеркале нет случайного отпечатка пальца или пылинки.
У окна пила пиво какая-то парочка. Хайо скинул куртку, бросил ее на соседнюю табуретку и облокотился локтями на стойку.
— Дайте меню, — сказал он, прежде, чем девушка за стойкой успела пошевелиться. — Или у вас перерыв?
— Извините, сейчас! — через мгновение перед ним уже лежала кожаная папка с уголками, оправленными в серебро. — Может быть, воды?
— Да, что-то у вас душно, — кивнул Хайо. — С лимоном, пожалуйста.
Отхлебывая играющую пузырьками ледяную воду из высокого бледно-голубого стакана, Хайо листал меню, которое, на его вкус, было весьма богатым. Три раза просмотрев страницу кофе, он почти остановился на латте, но потом перевернул страницу и назвал первый попавшийся коктейль.
— «Секс на пляже», пожалуйста.
— Не жарковато для пляжа? — кокетливо взмахнула ресницами барменша, но Хайо показалось, что она сейчас заплачет.
— Ну, а что вы можете порекомендовать?
— Вот, пожалуйста, «Пино вино» — белое вино, ананасовый сок, крошка ананаса. Освежает просто отлично!
— Хорошо, делайте.
На блондинке были ослепительно белая блузка с длинным рукавом и узкие черные брючки, мало пригодные для жары, которая стояла снаружи и просачивалась, несмотря на все усилия кондиционера, внутрь. Выглядела девушка так, словно переоделась и приняла душ за пять минут до прихода Хайо, и он готов был спорить, что она действительно меняет одежду по десять раз на дню.
Он попробовал коктейль — действительно, было вкусно. Потом провел пальцем по столу, словно размазывая пролитую каплю, нарисовал рожицу и перечеркнул ее. Девушка следила за ним напряженным взглядом, тщательно пряча раздражение за улыбкой. Хайо краем глаза отслеживал ее движения — вот она отворачивается, берет стакан с мойки и полирует его, ставит на полку, берет следующий, разглядывает на свет, полирует особо тщательно, оттирая едва заметные белесые следы высохшей воды. Длинные удивительно темные при светлых волосах и бровях ресницы затеняли глаза, но Хайо и так знал их оттенок — редкий, фиалковый. И выражение лица, которое сейчас закрывали волосы, он тоже вполне мог представить — слегка удивленное, беспомощное, и при этом замкнутое, словно девушка никогда не знала, как ей поступить, но боялась попросить совета.
— У вас тут чисто, — сказал он, допив коктейль. — Наверное, много приходится возиться?
— Нет, что вы, — вздрогнула девушка, откинула волосы со лба и принялась заплетать их в короткую косичку. — Вовсе нет...
— У вас много помощников?
— Я одна. Ну, еще повар, конечно...
— Тогда как же у вас получается содержать все в таком порядке?
— Справляюсь, — блондинка вздернула и без того слегка курносый нос, детским жестом потеребила тугой воротник блузки. — Вообще-то это заведение моего... мужа.
— Почему такая пауза? — бесцеремонно спросил Хайо.
— Никакой паузы, — отрезала девушка, и демонстративно развернулась к полкам со спиртным, начала поправлять и без того ровно стоящие бутылки, потом схватилась за тряпку и флакон с полиролью, принялась вытирать стойки. Хайо не понравилось, как она держит спину — напряженно, словно у нее болел позвоночник, болел давно, и каждое движение давалось волевым усилием.
— Еще один коктейль, пожалуйста. На этот раз — «Секс на пляже». И сделайте что-нибудь себе и сядьте.
— Желание клиента — закон, — с примесью вызова ответила блондинка, плеснула в стакан поровну гренадина и водки, отставила его, соорудила коктейль для Хайо и только после этого уселась на свой табурет.
Ногти у нее были сострижены накоротко и тщательно отполированы, но никакие полировка и подпиливание не могли скрыть зазубренных краешков ногтей и темно-розовых ссадин вокруг них, из чего Хайо заключил, что девушка регулярно грызет ногти, и вздохнул про себя. Похоже, он немного затянул со своим возвращением.
— Меня зовут Рэни. — Хозяйка заведения протянула руку, немного неловко, гладкой розовой ладошкой кверху. Хайо аккуратно пожал прохладные пальцы, улыбнулся. — Я — Хайо. Вы и вправду собираетесь это пить?
— Но... вы же сами хотели, чтобы я сделала себе что-нибудь? — растерялась девушка.
— Рэни, я не против, ну что вы! Просто я никогда не думал, что бывают такие коктейли. Как это называется в меню?
— Никак. Или «Последний приют замученной барменши», — Рэни громко засмеялась, пряча за смехом слишком многое — и пряча плохо, неудачно. А потом вдруг осеклась, попыталась пододвинуть свой стакан к Хайо, но было уже поздно.
К стойке подошли двое мужчин — высоченный и тонкий, в рубашке, белизной соперничавшей с блузкой Рэни, и второй, чуть повыше Хайо, с фигурой гимнаста, одетый лишь в джинсы и державший майку в руке. Оба с неприятным интересом покосились на Хайо, потом полуголый забрал стакан Рэни, выхлебал залпом, усмехнулся.
— Полдороги мечтал о стакане гранатового сока, спасибо, солнышко.
— Рэн, пива и что-нибудь поесть. Хватит трепаться, — распорядился второй.
Хайо с интересом наблюдал, как мертвеет, делается непроницаемо-вежливым лицо Рэни, как она привычным и все же дорого дающимся движением приглаживает волосы, разворачивается к холодильнику, достает пиво, потом, забыв открыть бутылку, бросается на кухню, возвращается с подносом, ставит тарелки на стол перед мужем, возвращается мелким суетливым шагом к стойке, с напряженным выражением глаз медленно и старательно наливает пиво в кружку, но все же в последний момент рука у нее срывается, и на пиве поднимается плотная шапка пены.
— Что, нормально налить не могла? — чуть громче, чем стоило, сказал мужчина в белой рубашке, и Хайо слегка развернулся на табурете, чтобы наблюдать за сценой. Тот перехватил взгляд, и еще немного повысил голос. — И пиво теплое. Что? Оно светлое? Ты что, совсем спятила, Рэн?
— Сейчас я налью тебе другое, милый, — картонным голосом ответила Рэни.
Муж ее с вызывающим прищуром смотрел на Хайо, и на узком длинном породистом лице читалось «это моя женщина, и я делаю с ней то, что считаю нужным». Хайо равнодушно отвел глаза, углубившись в меню. Вернулся второй, сел за стол.
— Солнышко, налей, пожалуйста, вина, если ты не занята? — крикнул он.
— Уже, уже...
Рэни принесла на подносе бокал, бутылку и штопор, открыла бутылку, налила до половины.
— Спасибо, ты прелесть.
— Хорошо выдрессирована, — кивнул длиннолицый.
— Не смешно, — довольно вяло отреагировал его спутник.
— Не смешно — не смейся.
Рэни смотрела куда-то вдаль через окно, не реагируя на реплику, но Хайо почувствовал, как в помещении отчетливо потянуло адреналином, и еще чем-то болезненным и кислым. Смотритель повнимательнее присмотрелся ко второму. На вид лет двадцать пять, человек, довольно опытный боец-рукопашник. Грубоватое обветренное лицо — правильные черты, яркие выразительные глаза, светло-карие с золотистыми прожилками. В меру привлекателен, достаточно опасен, явно влюблен и готов защищать объект своей привязанности от всего белого света.
Муж Рэни был более интересным субъектом. Очень стройный, на грани между изяществом и болезненной худобой, изящный, но немного манерный, с аристократичными чертами лица. Очень обаятелен и при том весьма не уверен в себе, из тех, что нервно дергаются на каждый чох и шорох, а потом старательно делают вид, что вовсе не шевелились.
Оба представляли из себя ровно то, что Хайо и ожидал увидеть. Девушка интересовала его гораздо больше. Смотритель медленно допил свой коктейль, полез в карман джинсов, обнаружив там пеструю пачку денег, потратил пару минут на сличение цен в меню и номиналов купюр, положил их под свой бокал и вышел, не оглядываясь.
Вернулся он, когда парочка уже ушла — причем, еще не открыв дверь, Хайо просканировал помещение и определил, что они не на кухне и не в подсобке, а где-то минимум километрах в пяти от кафе. На двери висела табличка «Закрыто», но дверь не была заперта, и Хайо вошел внутрь. Свет был погашен, жалюзи опущены, и в полумраке раздавались чьи-то всхлипывания. Хайо прошел в дверь, ведущую в кухню. Повар уже ушел, посреди просторного светлого помещения стояло ведро, рядом валялась швабра с наполовину свалившейся с нее тряпкой. Еще пахло жареным мясом и приправами, но к вкусным запахам примешивался резкий аромат хлорки.
Рэни он нашел в небольшой комнатке рядом с кухней. Проскользнув между стеллажей с посудой, чистящими средствами, коробками неизвестно с чем, он оказался в углу, где, лицом к стене, сидела девушка. Хайо кашлянул, барменша вскочила, уронив стул, и вскинула руку, словно желая защитить щеку от удара. Потом она попятилась, вжавшись спиной в стену.
— Кто вы и что здесь делаете?!
Хайо понял, что она очень плохо видит в темноте, и удивился.
— Уходите! Я позову мужа!
— Вашего мужа здесь нет, — мягко сказал Хайо. — И, на самом деле, я сомневаюсь, что вы хотите его позвать...
— Кто вы?
— Хайо. Мы познакомились пару часов назад. Коктейль «Секс на пляже», помните?
— О-охх... — с облегчением выдохнула девушка. — Как вы сюда попали?
— Просто зашел. Мне понравилось ваше кафе, но не понравилась компания. Я решил зайти попозже.
— Вы ничего не понимаете, — горячо возразила Рэни. — Абсолютно ничего! У него был трудный день, вот и все. У нас все в порядке, слышите? Я не знаю, зачем вы сюда явились, но я не хочу, чтобы вы лезли в мои дела, кем бы вы ни были...
— Как много текста, — задумчиво сказал Хайо. — Рэни, вы не обратили внимания, что я вовсе не интересовался, какой из себя человек ваш муж, какие у вас отношения и всели у вас в порядке?
Озадаченное молчание было ему ответом.
— Я просто хотел немного выпить в приятной компании, Рэни. Ваши дела — это ваши дела. Если вы захотите рассказать о себе, я буду польщен. Но я не настаиваю. Может быть, пойдем в зал? Или вам удобнее тут?
— Если уж вы застали меня рыдающей в подсобке, то, может быть, перейдем на «ты»?



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
РЕКЛАМА
Русанов Владислав - Серебряный медведь
Русанов Владислав
Серебряный медведь


Сертаков Виталий - Мир уршада
Сертаков Виталий
Мир уршада


Роллинс Джеймс - Бездна
Роллинс Джеймс
Бездна


Лукин Евгений - Бытие наше дырчатое
Лукин Евгений
Бытие наше дырчатое


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.