Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. (22)
  2. Сокровища Валькирии 4 (18)
  3. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (15)
  4. Следователь по особо важным делам (13)
  5. Чужие зеркала (12)
  6. Посмертный образ (11)
  7. Под солнцем останется победитель (10)
  8. Великий лес (9)
  9. Ричард Длинные Руки - 1 (8)
  10. На осколках чести (7)
  11. Шестая книга судьбы (7)
  12. Продам твою мать (7)
  13. Леннар. Книга Бездн (6)
  14. Любовница на двоих (6)
  15. Горы Судьбы (6)
  16. Ученик (6)
  17. Рыцарь из ниоткуда (6)
  18. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  19. Анастасия (5)
  20. Калигула (5)
  21. Огромный черный корабль (5)
  22. Обряд дома Месгрейвов (5)
  23. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  24. Круг любителей покушать (4)
  25. Главный противник (4)
  26. Чистильщик (4)
  27. Чары старой ведьмы (4)
  28. Требуется чудо (3)
  29. Вещий Олег (3)
  30. Москва слезам не верит (сценарий) (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Зарубежная фантастика — > Конан-Дойль Артур — > читать бесплатно "Открытие Рафлза Хоу"


Конан-Дойль Артур


Открытие Рафлза Хоу

Артур Конан ДОЙЛ
ОТКРЫТИЕ РАФЛЗА ХОУ
Фантастическая повесть
Перевод с английского Н. Дехтеревой
________________________________________________________________
ОГЛАВЛЕНИЕ:
Глава I. ДВОЙНАЯ ЗАГАДКА
Глава II. ХОЗЯИН НОВОГО ДОМА
Глава III. ДОМ ЧУДЕС
Глава IV. ИЗ СТРАНЫ В СТРАНУ
Глава V. ПРОСЬБА ЛАУРЫ
Глава VI. НЕОБЫЧАЙНЫЙ ГОСТЬ
Глава VII. СИЛА ЗОЛОТА
Глава VIII. ПЛАНЫ МИЛЛИАРДЕРА
Глава IX. НОВЫЙ ПОВОРОТ СОБЫТИЙ
Глава X. ВЕЛИКАЯ ТАЙНА
Глава XI. ДЕМОНСТРАЦИЯ ОПЫТА
Глава XII. СЕМЕЙНАЯ ССОРА
Глава XIII. НОЧНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
Глава XIV. ЗЛО РАСТЕТ
Глава XV. ПОСЛЕДНЯЯ ТАЙНА
________________________________________________________________
Глава I
ДВОЙНАЯ ЗАГАДКА
-Ну, конечно, он не придет, - с досадой в голосе проговорила Лаура Макинтайр.
-Почему же?
-Да посмотри, какая погода! Просто ужас!
Она не успела договорить, как снежный вихрь с глухим шумом ударил в уютное, завешенное красной шторой окно; протяжно завыл, засвистел ветер в ветвях огромных заснеженных вязов, росших вдоль всей садовой ограды.
Роберт Макинтайр отложил эскиз, над которым работал, и, взяв в руки лампу, стал вглядываться в темноту за окном. Длинные и словно мертвые сучья безлистых деревьев качались и дрожали, еле видимые за снежной бурей.
Сидя с вышиваньем у камина, сестра взглянула на профиль Роберта, силуэтом выступавший на фоне яркого света. Красивое лицо - молодое, свежее, с правильными чертами, волнистые каштановые волосы зачесаны назад и падают завитками на плечи - таким обычно и представляешь себе художника. Во всем его облике чувствуется утонченность: глаза с еле заметными морщинками в уголках, элегантное пенсне в золотой оправе, черная бархатная куртка, на рукав которой так мягко лег свет лампы. Только в разрезе рта что-то грубоватое, намек на какую-то слабость характера - нечто такое, что, по мнению некоторых, и в том числе сестры Роберта, портило прелесть и изящество его лица.Впрочем, об этом не раз говорил и сам Роберт, - как подумаешь, что каждый смертный наследует все нравственные и телесные пороки бесчисленных прошлых поколений, то, право, счастлив тот, кого природа не заставила расплачиваться за грехи предков.
Неумолимый кредитор этот, надо сказать, не пощадил и Лауры, но верхняя часть лица у нее отличалась такой совершенной красотой, что недостатки в остальных чертах замечались не сразу. Волосы у нее были темнее, чем у брата, ее густые локоны казались совершенно черными, пока по ним не скользнул свет лампы. Изящное, немного капризное лицо, тонко очерченные брови, умные, насмешливые глаза - в отдельности все было безупречно, и тем не менее всякий, взглянув на Лауру, смутно ощущал в ее внешности какое-то нарушение гармонии - то ли в чертах лица, то ли в его выражении. Всматриваясь внимательнее, можно было заметить, что нижняя губка у нее слегка оттопырена и уголки рта опущены - недостаток сам по себе незначительный, но из-за него лицо, которое могло быть прекрасным, казалось всего лишь миловидным. Сейчас на нем было написанонедовольство и досада. Лаура сидела, откинувшись в кресле, бросив на колени суровое полотно и мотки разноцветного шелка и заложив за голову руки белоснежные, с мягкими розовыми локотками.
-Он не придет, я уверена, - повторила она.
-Ну что за вздор, Лаура! Разумеется, придет. Чтобы моряк испугался ненастья!
-Ш-ш... - Лаура подняла палец, на губах у нее заиграла торжествующая улыбка, которая, однако, тут же уступила место прежнему выражению разочарования. - Это всего-навсего папа, - пробормотала она.
В передней послышалось шарканье подошв, и в гостиную, волоча ноги, вошел хилый, небольшого роста человек в сильно поношенных комнатных туфлях. У Макинтайра-старшего был бегающий взгляд, редкая, растрепанная, рыжая, с проседью бородка, бледная, унылая физиономия. Житейские невзгоды и слабое здоровье наложили на него свою печать. Десятью годами ранее Макинтайр был одним из самых крупных и самых богатых оружейных фабрикантов в Бирмингеме, но длинный ряд коммерческих неудач в конце концов привел его к банкротству. Смерть жены в тот самый день, когда Макинтайра объявили несостоятельным, переполнила чашу бед, и с тех пор с его бледного, осунувшегося лица не сходило выражение растерянности и придавленности свидетельство некоторого душевного расстройства. Финансовый крах был полный, и семья впала бы в совершенную нищету, не получи они как раз в это время от брата миссис Макинтайр, сумевшего нажить состояние в Австралии, небольшое наследство - ежегодную ренту в двести фунтов каждому из детей. Соединив свои доходы и перебравшись в небольшой домик в Тэмфилде - тихом местечке в четырнадцати милях от Бирмингема, - Макинтайры могли жить с относительным комфортом. Перемену, однако, остро ощущали все члены семьи. Роберт, которому пришлось отказаться от всякой роскоши, столь милой сердцу художника, должен был теперь ломать голову над тем, как бы извлечь средства существования из того, что прежде являлось лишь прихотью. Но особенно чувствительной перемена была для его сестры: Лаура хмуро сдвигала брови, выслушивая соболезнования друзей, и ей казались невыносимо скучными поля и дороги Тэмфилда после шумной жизни в Бирмингеме. Недовольство детей усугублялось поведением отца. Вся его жизнь теперь проходила в том, что он непрестанно оплакивал злую судьбу, а утешения искал то в молитвеннике, то вграфинчике.
Для Лауры, впрочем, жизнь в Тэмфилде все же имела и свою приятную сторону, но и этого ей скоро предстояло лишиться. Макинтайры переселились именно в эту глухую деревушку только потому, что сюда назначен был приходским викарием старый их друг, преподобный Джон Сперлинг. Гектор Сперлинг, старший его сын и ровесник Лауры, был помолвлен с ней несколько лет, и молодые люди уже собирались пожениться, когда внезапное разорение семьи Макинтайров нарушило все их планы. Гектор, морской офицер в чине младшего лейтенанта, находился в отпуске, и не проходило вечера, чтобы он не навестил "Зеленые Вязы", дом Макинтайров. Сегодня, однако, Лауре передали от жениха записку, в которой он сообщал, что получил неожиданный приказ на следующий же вечер вернуться на корабль, стоящий в Портсмуте. Гектор обещал забежать хотя бы на полчаса, попрощаться.
-А где Гектор? - сразу же спросил мистер Макинтайр, оглядывая комнату и мигая от яркого света.
-Не приходил, да и нечего ждать его в такую непогоду. В поле снега намело фута на два.
-Не приходил? Вот как! - закаркал старик, усаживаясь на кушетку. Ну-ну! Не хватает еще, чтобы и они с отцом отреклись от нас. Только этого и остается ждать.
-Ну как ты можешь так говорить, папа! - воскликнула Лаура негодующе. - Они уже доказали нам свою преданность. Что бы они подумали о нас, если бы слышали твои слова!
-Послушай, Роберт, - сказал вдруг старик, не обращая никакого внимания на возмущение дочери. - Я, пожалуй, выпью рюмочку коньяку - всего один глоток, а то я, кажется, схватил простуду в этот холодище.
Роберт продолжал рисовать в альбоме, будто ничего не слыша, но Лаура подняла глаза от работы.
-К сожалению, папа, в доме нет ни капли коньяку, - сказала она сухо.
-Ах, Лаура, Лаура!.. - Старик покачал головой, как бы не столько рассерженный, сколько огорченный. - Ты уже не дитя, Лаура, ты взрослая девушка, хозяйка дома. Мы тебе доверяем, полагаемся на тебя. А ты оставляешь своего бедного брата, не говоря уж обо мне, твоем отце, без капли коньяку. Бог ты мой, что бы сказала твоя мать! Ты только представь себе: вдруг несчастный случай, внезапная болезнь, апоплексический удар! Ты берешь на себя огромную ответственность, Лаура, ты подвергаешь риску наше здоровье!
-Я почти не прикасаюсь к коньяку, - отрезал Роберт. - Для меня Лаура может его не запасать.
-Как лекарство коньяк незаменим. Употребляй, но не злоупотребляй ты меня понимаешь, Роберт? В этом все дело. Ну, тогда я, пожалуй, загляну на полчасика в "Три голубка".
-Отец! - не выдержал молодой человек. - Неужели ты выйдешь из дому в такую погоду? Если уж тебе необходим коньяк, я пошлю Сару. Или схожу сам, или...
Хлоп! На лежавший перед ним альбом упала свернутая в шарик бумажка. Роберт развернул ее. "Бога ради, не удерживай его, пусть уходит!" - было нацарапано на ней карандашом.
-Во всяком случае, оденься потеплее, - продолжал Роберт, круто меняя позицию с чисто мужской неловкостью, от которой Лауру передернуло. - Может быть, на улице не так уж холодно, как кажется, и с пути тут у нас, слава богу, не собьешься, всего-то пройти сотню шагов.
Не переставая ворчать и бормотать что-то по адресу незаботливой дочери, старик Макинтайр натянул на себя пальто и окутал шарфом длинную, тощую шею. Едва он открыл дверь прихожей, как от резкого порыва холодного ветра замигали лампы. Пока старик брел по извилистой дорожке сада, сын и дочь молча прислушивались к его постепенно удаляющимся тяжелым шагам.
-С отцом становится все труднее, он просто невыносим, - проговорил наконец Роберт. - Не следовало его отпускать. Он там, чего доброго, выставит себя на посмешище.
-Но Гектор придет сегодня в последний раз, он ведь уезжает, жалобно оправдывалась Лаура. - Вдруг бы они встретились? Гектор, конечно, сразу понял бы все. Поэтому мне и хотелось, чтобы отец ушел.
-В таком случае он ушел как нельзя более вовремя, - ответил брат. Кажется, скрипнула калитка... слышишь?
Не успел он договорить, как снаружи послышался веселый возглас и тут же раздался громкий стук в окно. Роберт вышел в переднюю и, отворив наружную дверь, впустил высокого молодого человека; черная суконная куртка его была вся усыпана сверкающими снежинками. Прежде чем войти в маленькую, ярко освещенную гостиную, он, громко смеясь, отряхнулся, как большой пес, и счистил снег с сапог.
По лицу Гектора, по каждой его черточке, сразу видно было, что он моряк. Гладко выбритые верхняя губа и подбородок, небольшие бачки, прямой, решительный рот, твердые обветренные щеки - все говорило, что перед вами офицер английского флота. Ежедневно за обеденным столом во флотской столовой в Портсмуте можно увидеть с полсотни таких лиц, больше похожих одно на другое, чем лица родных братьев. Все эти моряки как будто отлиты по одному образцу, все они продукт определенной системы, которая учитсмолоду полагаться на самого себя, закаляет стойкость и мужество. В общем, отличные экземпляры человеческой породы: быть может, не столь тонко отточенного интеллекта, как их собратья на суше, но люди честные, деятельные, готовые к подвигу. Гектор был отлично сложен, высок и строен. Зоркий взгляд серых глаз и энергичные, решительные манеры ясно говорили, что человек этот привык и приказывать и повиноваться.
-Получила мою записку? - обратился он к Лауре, едва войдя в комнату. - Что ж, приходится сниматься с якоря. Вот досада, а? Старику Смизерсу позарез нужны люди; он требует, чтобы я немедленно возвращался.
Сев рядом с Лаурой, Гектор положил загорелую руку на белую ручку девушки.
-Но на этот раз ненадолго, - продолжал он. - Рейс короткий: Мадейра, Гибралтар, Лиссабон - и восвояси. К марту, пожалуй, вернемся.
-Кажется, будто ты только вчера приехал домой...
-Бедная моя! Но теперь ждать немного. Смотри, Роберт, береги ее тут без меня. А когда я вернусь, то на этот раз уж окончательно, слышишь, Лаура? Бог с ними, с деньгами. Тысячи людей живут на меньшее. Совершенно не обязательно иметь целый дом. Зачем он нам? В Саутси можно снять отличные комнаты за два фунта в неделю. Макдугл, наш казначей, только что женился, а он получает всего тридцать шиллингов. Ты не побоишься, Лаура?
-Разумеется, нет.
-Почтенный мой старикан чересчур осторожен. "Подождать, подождать", других у него и слов нет. Но сегодня у меня с ним будет серьезный разговор. Я его уговорю, вот увидишь. А ты, Лаура, побеседуй на этот счет с твоим родителем. Роберт тебя поддержит. И вот тебе список портов и даты, когда мы будем туда заходить. Смотри, я надеюсь, что вкаждом порту меня будет ждать письмо!
Гектор вытащил из бокового кармана кителя листок бумаги, но вместо того, чтобы передать девушке, уставился на него с величайшем изумлением.
-Ничего не понимаю!.. - проговорил он. - Посмотри-ка, Роберт, что это такое.
-Поднеси к свету. Ну что ж, банковый билет стоимостью в пятьдесят фунтов. Не вижу здесь ничего особо примечательного.
-Напротив, это более чем странно. Решительно отказываюсь понять, что все это значит.
-Постой-ка, Гектор, - сказала мисс Макинтайр, и в глазах у нее мелькнули озорные искорки. - И со мной сегодня тоже произошло кое-что странное. Держу пари на пару перчаток, что мое приключение интереснее твоего, хотя оно и не принесло столь приятных плодов, как твой банковый билет.
-Прекрасно! Принимаю вызов. Роберт будет судьей.
-Изложите ваше дело. - Молодой человек закрыл альбом и, подперев голову руками, принял шутливо-торжественный вид. - Даме - первое слово. Начинай, Лаура. Впрочем, я, кажется, уже догадываюсь, о чем ты хочешь рассказать.
-Случилось это сегодня утром, - сказала она. - Да, Гектор, ты еще, пожалуй, приревнуешь, я об этом и не подумала. Но тебе волноваться нечего, бедняга просто-напросто помешан.
-Да скажи, ради бога, что с тобой произошло? - спросил молодой офицер, переводя взгляд с банкового билета на невесту.
-Случай сам по себе безобидный, но, согласитесь, очень странный. Я вышла погулять, но тут пошел снег, и я укрылась под навесом, его поставили рабочие вблизи нового дома. Рабочих уже нет, постройка закончена, а владелец, говорят, приезжает завтра, но навес еще не успели разобрать. Я села там на какой-то ящик, как вдруг на дороге появляется человек, подходит ближе и останавливается под тем же навесом. Очень высокий, худой, лицо бледное, спокойное, на вид лет немногим больше тридцати, одет бедно, но выглядит джентльменом. Он что-то спросил о деревне, ее обитателях, я, конечно, ответила, и неожиданно мы с ним принялись оживленно болтать на самые разнообразные темы. Время летело так незаметно, я и забыла про метель, а незнакомец вдруг говорит мне, что снег перестал. И тут, когда я уже собралась уходить, знаете, что он сделал? Подошел ближе, грустно и задумчиво поглядел мне прямо в лицо и сказал: "Хотел бы я знать, полюбили бы вы меня, если бы у меня не было ни гроша за душой?" Как странно, правда?Я перепугалась и выбежала из-под навеса на дорогу - он не успел больше сказать ни слова. Но, право же, Гектор, тебе нечего принимать такой грозный вид. Теперь, когда я все это вспоминаю, мне ясно, что ни в манерах, ни в тоне моего незнакомца не было ничего предосудительного. Он просто размышлял вслух и не имел ни малейшего намеренияоскорбить меня. Я убеждена, что он немного не в своем уме.
-Гм... Но в его помешательстве я замечаю некоторую систему, заметил Роберт.


-Я тоже стану действовать по системе, если мне доведется когда-нибудь дать ему хорошую взбучку, - свирепо проговорил лейтенант. - В жизни своей не слыхал о подобной бесцеремонности.
-Я так и знала, что ты приревнуешь. - Лаура коснулась рукава его грубого суконного кителя. - Успокойся, я больше никогда в жизни не встречусь с этим беднягой. Он, очевидно, нездешний. Ну, вот и все мое маленькое приключение. А теперь расскажи о своем.
Гектор шелестел ассигнацией, вертя ее между пальцами; другой рукой он проводил по волосам, как человек, старающийся собраться с мыслями.
-Тут какое-то нелепое недоразумение, - начал он. - Я должен как-то все это выяснить, только, признаться, не знаю, как. Под вечер я шел из дому в деревню, по дороге вижу - какой-то человек попал в беду: колесо его двуколки сползло в канаву с водой, незаметной под снегом. Достаточно было сделать небольшой крен вправо, и седок вылетел бы вон. Я, конечно, помог, оттащил двуколку на дорогу. Уже совсем стемнело. Незнакомец принял меня, наверное, за деревенского чурбана, - мы ведь не обменялись с ним и десятком слов. Перед тем, как отправиться дальше, он сунул мне в руку вот эту бумажку. Я чуть было не бросил ее тут же на дороге - я почему-то вообразил, что это какой-нибудь торговый проспект или реклама. По счастью, я все-таки сунул эту смятую бумажку в карман и вот сейчас в первый раз вытащил. Теперь вы знаете об этой истории ровно столько, сколько я сам.
Брат с сестрой не сводили удивленных глаз с банкового билета.
-Да этот твой проезжий, должно быть, сам Монте-Кристо, или по меньшей мере Ротшильд, - сказал Роберт. - Я вынужден заявить, Лаура, что ты проиграла пари.
-И ничуть не огорчена. Первый раз в жизни слышу о такой удаче. Что за прелесть, должно быть, этот щедрый путешественник. Хорошо бы с ним познакомиться.
-Но я ведь не могу оставить у себя эти деньги, - сказал Гектор Сперлинг, не без сожаления поглядывая на банкнот. - Денежные вознаграждения сами по себе вещь приятная, но всему есть мера. Ведь это могло быть ошибкой. И все-таки я уверен, что он хотел дать мне крупную сумму, не мог же он спутать ассигнацию с мелкой монетой! Думаю, мне следует поместить объявление в газетах.
-Жаль, - заметил Роберт. - Должен тебе сказать, твоя история мне представляется в несколько ином свете.
-Право, Гектор, это просто донкихотство, - сказала Лаура Макинтайр. - Почему тебе не принять этот дар так же просто, как он был тебе предложен? Ты оказал услугу человеку, попавшему в затруднительное положение, - услугу, быть может, более значительную, чем ты полагаешь, вот он и отблагодарил тебя, оставил своему спасителю маленький сувенир на память. Не вижу причины, почему тебе надо отказаться от этих денег.
-Нет, право же... - смущенно засмеялся молодой человек. - Во всяком случае, история не из таких, какие лестно рассказывать за столом товарищам.
-Так или иначе, Гектор, завтра ты уезжаешь, - заметил Роберт. - У тебя не будет времени наводить справки о твоем таинственном Крезе. Придется тебе подумать, как бы получше использовать этот неожиданный дар.
-Знаешь что, Лаура, положи-ка эти деньги в свою рабочую корзинку, сказал Гектор. - Будь моим банкиром, и если настоящий владелец отыщется, я направлю его в "Зеленые Вязы". Если же нет, будем считать, что это моя награда "за спасение утопающих", хотя, честное слово, все это не очень-то мне нравится.
Он встал и бросил ассигнацию в стоявшую подле Лауры коричневую рабочую корзинку с мотками цветной шерсти.
-А теперь пора мне сниматься с якоря, я обещал отцу вернуться к девяти часам. Ну, дорогая, расстаемся ненадолго и в последний раз. До скорого свидания, Роберт! Желаю успеха!
-До свидания, Гектор! Bon voyager!*
_______________
*Счастливого пути (фр.).
Художник остался сидеть за столом, а сестра его пошла проводить жениха до двери. Роберту были видны их силуэты в слабо освещенной передней, слышны голоса.
-Значит, когда я вернусь, дорогая?..
-Да, Гектор.
-И ничто на свете нас не разлучит?
-Ничто на свете.
-Никогда?
-Никогда.
Роберт встал и скромно притворил дверь в комнату. Через минуту хлопнула входная дверь, за окном заскрипел снег под быстрыми шагами: это ушел Гектор.
Глава II
ХОЗЯИН НОВОГО ДОМА
Метель утихла, но целую неделю крепкий мороз держал в своих железных объятиях всю округу. По промерзшим дорогам звонко цокали лошадиные подковы; ручейки и придорожные канавы превратились в полосы льда. На уходящих вдаль холмистых равнинах, покрытых безупречно белой пеленой, теплыми пятнами рассыпались красные кирпичные домики; в безветренном воздухе струи серого дыма из труб тянулись прямо вверх. Небо было нежнейшего голубого оттенка, и утреннее солнце, светившее сквозь далекие туманы Бирмингема, заливало мягким блеском широко раскинувшиеся поля. Вся эта картина не могла не радовать глаз художника.
Она и в самом деле доставляла радость молодому художнику, который наблюдал ее с вершины пологого тэмфилдского холма, опершись на изгородь, надвинув на лоб берет и покуривая короткую терновую трубку. Роберт Макинтайр медленно оглядывал все вокруг как человек, наслаждающийся созерцанием природы.
Внизу, к северу от подножия холма, перед ним лежала деревня Тэмфилд красные стены домов, серые крыши, там и сям темные силуэты деревьев и неподалеку от них, в стороне от широкой, извилистой, покрытой снегом дороги на Бирмингем, "Зеленые Вязы", где жил он с отцом и сестрой. Медленно переведя глаза в другую сторону, Роберт увидел только что достроенное огромное белокаменное здание строгих пропорций. На одном его углу возвышалась башня; в стеклах доброй сотни окон мерцали красноватые отблескиутреннего солнца. Поблизости стояло второе, небольшого размера, низкое квадратное строение с высокой трубой, из которой поднимался в морозный воздух длинный столб дыма. Оба здания окружала массивная ограда, внутри нее высились частые ряды молодых елей - со временем они обещали превратиться в настоящий лес. Большая груда строительного мусора у ворот, навесы для рабочих, длинные штабеля досок от разобранных лесов - все говорило, что работы только что закончены.
Роберт Макинтайр с любопытством разглядывал массивную громаду нового дома. Он уже давно был загадкой и темой для пересудов по всей округе. Не более года назад прошел слух, что какой-то миллионер купил участок и собирается устроить тут поместье. С тех пор день и ночь здесь кипела работа, и все, до последних мелочей, было завершено в наикратчайший срок, в какой можно выстроить разве что несколько шестикомнатных коттеджей. Каждое утро два длинных специальных железнодорожных состава привозили из Бирмингема целую армию рабочих, а вечером их сменяла новая партия, продолжавшая работу при свете двенадцати мощных электрических прожекторов. Число рабочих ограничивалось, как видно, лишь пространством, на котором велись работы. Со станции тянулись вереницы подвод с белым камнем из Портленда. Сотни рабочих тут же выгружали камень, уже отшлифованный в форме квадратных плит, каменщики подавали его с помощью паровых кранов на все растущие стены, где он тут же поступал к другим каменщикам, производившим укладку. День ото дня дом становился выше, колонны, пилястры, карнизы вырастали, как по волшебству. Строилось не только главное здание. Одновременно росло и второе сооружение, и вскоре из Лондона стали приезжать какие-то бледнолицые люди, и с ними прибыло множество странного вида машин, огромные цилиндры, колеса, мотки проводов - все это шло на внутреннее устройство второго здания. Большая труба, поднимавшаяся из самого его центра, и сложное машинное оборудование ясно показывали, что здесь будет фабрика или лаборатория; ходили слухи, что владельцу, этому богачу, служит забавой то, что для бедняков является необходимостью: он любит поработать у горна, повозиться с колбами и ретортами.
Едва начали возводить второй этаж главного здания, а внизу уже суетились слесари, водопроводчики, столяры, обойщики, выполняя тысячи непонятных, дорогостоящих работ - все ради наибольшего комфорта и прихоти владельца. По всей округе и даже в Бирмингеме рассказывали фантастические истории о неслыханной роскоши внутреннего убранства дома. Здесь явно не жалели никаких денег, лишь бы все до последней мелочи было удобно. Через деревню проезжали фургон за фургоном, нагруженные великолепной мебелью, а деревенские жители стояли по обочинам дороги и глазели на все эти чудеса. Затем стали прибывать ценные звериные шкуры, пушистые ковры, старинные гобелены, изделия из слоновой кости и драгоценных металлов; и всякий раз, когда кому-нибудь удавалось мельком увидеть все эти склады сокровищ, находился повод для новой легенды. Наконец, когда все было готово, прибыл штат прислуги в сорок человек, что предвещало скорое появление самого владельца, мистера Рафлза Хоу.
Не удивительно поэтому то живейшее любопытство, с каким Роберт Макинтайр рассматривал великолепный дом и мысленно отмечал, что из труб идет дым, а на окнах спущенызанавеси - признаки того, что хозяин уже прибыл. Огромная территория позади дома была отведена под оранжереи, стекла их сверкали, как поверхность озера, а еще дальше тянулись конюшни и различные хозяйственные постройки. За неделю перед тем через Тэмфилд провели полсотни коней. Как ни грандиозны были приготовления, они все же не были чрезмерны и вызывались лишь необходимостью.
Кто же этот человек, который так щедро сыпал деньги направо и налево? Ни в Бирмингеме, ни в Тэмфилде никто о нем ничего не слыхал, никто не знал источника его несметных богатств. Об этом и размышлял лениво Роберт Макинтайр, стоя у изгороди и пуская голубые кольца табачного дыма в морозный, неподвижный воздух.
Взгляд его вдруг упал на темную фигуру среди поля: кто-то вышел из-за поворота и зашагал по широкой, извилистой дороге, ведущей к тэмфилдскому холму. Через несколько минут человек подошел настолько близко, что Роберт различил знакомое лицо, стоячий крахмальный воротник и мягкую черную шляпу викария.
-Доброе утро, мистер Сперлинг.
-А, доброе утро, Роберт! Как поживаешь? Нам не по пути? До чего скользко на дороге!
Его круглое приветливое лицо сияло добродушием, он шел, слегка подпрыгивая, как человек, с трудом сдерживающий радость.
-Есть ли письма от Гектора?
-Ну как же! В прошлую среду он благополучно отплыл из Спитхеда, теперь будем ждать от него вестей с Мадейры. Но вы в "Зеленых Вязах", наверное, получаете вести от Гектора прежде моего.
-Не знаю, получала ли сестра письма за последние дни. А вы еще не были у своего нового прихожанина?
-Я как раз от него.
-Он женат, этот мистер Рафлз Хоу?
-Нет, холост. И, кажется, у него вообще нет родных. Живет один, окруженный огромным штатом прислуги. Дом поистине изумителен. Невольно вспоминаешь "Тысячу и одну ночь".
-А сам владелец? Что он собой представляет?
-Ангел, сущий ангел! Кажется, не встречал еще подобной доброты. Он меня совершенно осчастливил.
Глаза старика сияли от радостного волнения, он громко высморкался в большой красный носовой платок.
Роберт Макинтайр посмотрел на него удивленно.
-Рад это слышать, - проговорил он. - А нельзя ли узнать, в чем, собственно, выразилась его ангельская доброта?
-Сегодня я явился к нему в назначенный час - накануне я писал ему, просил меня принять. Я рассказал ему о нашем приходе, о всех его нуждах, о своей давнишней борьбе за ремонт южного придела церкви, о наших усилиях поддержать беднейших прихожан в эту суровую зиму. Пока я рассказывал ему про все эти беды, он не проронил ни слова, и на лице у него было такое отсутствующее выражение, будто он и не слышит, о чем я говорю. Когда я окончил свой рассказ, он взялся за перо. "Сколько нужно для ремонта церкви?" - спросил он. "Тысяча фунтов, - ответил я, - но триста фунтов мы уже собрали. Сквайр внес щедрую лепту - пятьдесят фунтов". "Ну, а сколько у вас нуждающихся семейств?" "Около трехсот", - ответил я. "Если не ошибаюсь, тонна угля стоит фунт стерлингов. Трех тонн должно хватить на всю зиму. И можно купить пару отличных одеял за два фунта. Ну,что ж, по пяти фунтов на каждую семью и семьсот фунтов на церковь". Он окунул перо в чернильницу и, честное слово, Роберт, тут же написал мне чек на две тысячи двести фунтов. Не помню уж, что я ему сказал. Я просто поглупел от радости, двух слов не мог выговорить, чтоб поблагодарить его. В один миг он снял с моих плеч все заботы. Право,Роберт, я до сих пор не могу прийти в себя.
-Очевидно, очень отзывчивый человек.
-Необычайно! И так скромен! Со стороны можно было подумать, что это я делаю ему одолжение, а он мой проситель. Мне вспомнилось, как сказано в писании о вдовице, у которой сердце запело от радости. У меня у самого сердце поет от радости, уверяю тебя, Роберт. Ты не зайдешь к нам?
-Нет, благодарю вас, мистер Сперлинг. Мне пора домой: хочу поработать над своей новой картиной. Это большое полотно, в пять футов, "Высадка римских легионов в Кенте". Попытаюсь еще раз послать на выставку в Академию. До свидания, мистер Сперлинг.
Роберт приподнял берет и продолжал путь, а викарий свернул к своему дому.
Роберт Макинтайр превратил просторную, пустую комнату на втором этаже в студию; туда-то он и направился после завтрака. Хорошо хоть, что у него есть собственный угол, где можно побыть одному! Отец, кроме как о гроссбухах и финансовых отчетах, больше ни о чем не может говорить, а Лаура стала как-то раздражительна и сварлива, с тех пор как оборвалась последняя связь, удерживавшая ее в Тэмфилде.
Обстановка в студии была скудная, и в ней было довольно неуютно: ни обоев, ни ковров, - но в камине трещал веселый огонь, и два широких окна давали необходимый для работы свет. Посреди комнаты помещался мольберт с огромным, натянутым на подрамник холстом, у стены стояли две последние, уже законченные работы художника: "Убийство Фомы Кентерберийского" и "Подписание Великой хартии вольностей". У Роберта была слабость к грандиозным темам и эффектным сценам. Пусть даже честолюбие у него превышало талант, все же в нем сохранилась искренняя преданность искусству и способность не падать духом при неудачах - качества, обычно присущие художникам, которые добиваются успеха. Дважды несколько его картин путешествовали в город, и дважды все они возвращались обратно, и под конец на золоченых рамах, расходы на которые порядком истощили кошелек Роберта, начали обнаруживаться следы этих путешествий. Но, несмотря на неприятное соседство отвергнутых произведений, Роберт принялся писать новое полотно с жаром, какой, может быть только у человека, уверенного в конечном успехе.
Но в этот день художнику не работалось. Тщетно клал он мазок за мазком, делая фон, тщетно выписывал длинные, плавные формы римских галер. Несмотря на все усилия, ему не удавалось сосредоточить мысли на работе, они все время возвращались к утреннему разговору с викарием. Воображение Роберта взволновал странный человек, живущий одиноко среди чужих людей и в то же время обладающий таким могуществом, что одним росчерком пера он может обратить горе в радость и преобразить весь приход. Роберту вдруг вспомнился случаи, о котором рассказывал Гектор. По всей вероятности, он повстречался именно с этим самым Рафлзом Хоу. Трудно предположить, чтоб в приходе оказалось двое таких богачей, для которых ничего не стоит дать пятьдесят фунтов случайному прохожему за пустяковую услугу. Ну, конечно, это был Рафлз Хоу! А у Лауры лежит ассигнация Гектора с поручением вернуть ее владельцу, если таковой обнаружится!
Роберт отложил палитру и, спустившись в гостиную, передал отцу и сестре свою утреннюю беседу с мистером Сперлингом и выразил уверенность, что незнакомец, наградивший Гектора пятьюдесятью фунтами, был не кто иной, как новый сосед, Рафлз Хоу.
-Ну-ну, - оживился старик Макинтайр. - Как это так, Лаура? Почему же ты мне ничего не рассказала? Что вы, женщины, смыслите в делах и деньгах? Дай-ка мне ассигнацию, я освобожу тебя от всякой ответственности за нее. Я все беру на себя.
-Нет, папа, - решительно заявила Лаура. - Я ни за что не выпущу из рук эти деньги.
-Что только делается на белом свете! - воскликнул старик, воздев к небесам тощие руки. - С каждым днем ты становишься все непочтительнее, Лаура. Я могу извлечь пользу из этих денег, понимаешь? Пользу! Они могут стать краеугольным камнем, на котором я снова воздвигну... ну, словом, поправлю свои дела. Я пущу эти деньги в оборот. Я возьму их у тебя под четыре или даже четыре с половиной процента и верну по первому требованию. Ручаюсь тебе, ручаюсь! Ну, хотя бы моим честным словом.
-Папа, это совершенно невозможно, - холодно повторила Лаура. - Это не мои деньги, они принадлежат Гектору. Гектор пожелал, чтобы я стала его банкиром, - это его собственное выражение. Я не вольна распоряжаться ими! А твое предположение, Роберт... не знаю, может, ты и прав, а может быть, и нет, но во всяком случае, я не отдам эти деньги нимистеру Рафлзу Хоу, ни кому другому без разрешения Гектора.
-Тут ты вполне права: уж конечно, незачем отдавать деньги этому Рафлзу Хоу, - сказал старик, одобрительно кивая головой. - По-моему, нам незачем выпускать их из рук.
-Поступайте, как хотите, я только счел долгом высказать вам свое мнение.
Роберт взял берет и вышел из дому, не желая быть свидетелем спора, который, как он видел, готов был снова разгореться. Душе художника претили эти мелкие перебранки, и он, чтобы немного успокоиться, решил снова обратиться к созерцанию мирного зимнего ландшафта. Роберту была чужда корысть, постоянные разговоры отца о деньгах вызывали в нем подлинное отвращение и ненависть к этой теме.
Он не спеша зашагал по своей излюбленной тропинке, которая вилась вокруг холма. Мысли, занимавшие художника, были далеко от вторжения римлян на территорию Англии - он думал о таинственном миллионере, - как вдруг взгляд его упал на высокого, худощавого мужчину, неожиданно оказавшегося прямо перед ним: держа трубку во рту, незнакомец пытался зажечь спичку, загораживая ее от ветра шапкой. На нем была куртка грубого, толстого сукна, на лице и на руках виднелись следы дыма и копоти. Но ведь известно, что все курильщики на свете как бы принадлежат к одному братству, подобно масонам, и тут уж рушатся всякие социальные перегородки. Вот почему Роберт остановился и предложил свой коробок.
-Не хотите ли огня?
-Благодарю. - Незнакомец взял спичку, чиркнул ею и пригнулся. У него было бледное, худощавое лицо, короткая негустая бородка и острый, с горбинкой нос; прямые густые брови, почти сросшиеся на переносице, придавали взгляду решительное и энергичное выражение. Очевидно, какой-нибудь квалифицированный рабочий или механик из тех, ктозанимался внутренним оборудованием нового дома. Вот случай получить из первых рук ответы на вопросы, мучившие Роберта. Он подождал, пока незнакомец раскурит трубку, затем пошел с ним рядом.
-Вы идете к новому дому? - спросил Роберт.
-Да.
Голос прозвучал холодно и отчужденно.
-Вы, случайно, не принимали участия в его строительстве?
-Да, я в некотором роде к нему причастен.
-Я слыхал, внутри там просто какие-то чудеса. Все только об этом и говорят. Дом действительно так роскошен?



Страницы: [1] 2 3 4 5 6
РЕКЛАМА
Херберт Фрэнк - Небесные творцы
Херберт Фрэнк
Небесные творцы


Буркатовский Сергей - Война 2020. Первая космическая
Буркатовский Сергей
Война 2020. Первая космическая


Шилова Юлия - Золушка из глубинки, или Хозяйка большого города
Шилова Юлия
Золушка из глубинки, или Хозяйка большого города


Шилова Юлия - Сердце вдребезги, или Месть – холодное блюдо
Шилова Юлия
Сердце вдребезги, или Месть – холодное блюдо


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.