Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (25)
  2. Начало всех начал (17)
  3. Аллан Кватермэн (17)
  4. Гнев дракона (16)
  5. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (11)
  6. Путь Кейна. Одержимость (9)
  7. Яфет (9)
  8. Память льда (8)
  9. Летучий Голландец (8)
  10. Второй уровень. Весы судьбы (8)
  11. Странствующий теллуриец (7)
  12. Киммерийское лето (7)
  13. Роксолана (7)
  14. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (6)
  15. Пелагия и красный петух (том 2) (6)
  16. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  17. Требуется чудо (5)
  18. Пирамида (5)
  19. Армагеддон (5)
  20. К "последнему" морю (5)
  21. Круг любителей покушать (5)
  22. Париж на три часа (4)
  23. Кредо (4)
  24. Аквариум (4)
  25. Дикарка (4)
  26. Демон и Бродяга (4)
  27. Полковнику никто не пишет (4)
  28. Свет вечный (4)
  29. По тонкому льду (4)
  30. Обратись к Бешенному (4)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Детектив — > Платова Виктория — > читать бесплатно "Любовники в заснеженном саду"

Виктория ПЛАТОВА

ЛЮБОВНИКИ В ЗАСНЕЖЕННОМ САДУ




Анонс
...Ему не повезло: все попытки уйти из жизни вслед за погибшим сыном не
увенчались успехом. А должны были увенчаться, - только так можно было
избавиться от чувства вины.
Им повезло больше: пройдя кастинг, они становятся популярным попсовым
дуэтом. Плата за славу не так уж велика: скандальный имидж и смена
сексуальной ориентации. Но они так юны и еще не знают, что слава и успех
проходят слишком быстро, оставляя за собой выжженную и почти мертвую душу.
И когда, потеряв все, они остаются на обочине, - тогда и возникает
вопрос: сможет ли выжженная душа противостоять чужой жестокой игре или,
умерев сама, начнет убивать других?..
Все события, происходящие в романе, вымышлены, любое сходство с реально
существующими людьми случайно.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
НИКИТА

Сентябрь 200... года
"А ведь она похожа на Ингу, - тупо подумал Никита. - Странно, что я
заметил это только сейчас..."
Чертовски похожа. Надо же, дерьмо какое!
Похожа определенно. До смуглой, убитой временем родинки на предплечье. До
хрипатого том-вейтсовского "Blue Valentine" - Инга с ума сходила от этой
вещи. Есть от чего, по зрелому размышлению. Особенно когда пальцы гитариста
рассеянно задевают гриф в проигрышах. Проигрыши похожи на ущелья, в которых
так легко разбиться. Проигрыши похожи на ущелья, а Она - на Ингу.
Похожа, похожа, похожа...
Она похожа на Ингу, которую Никита не знает. И никогда не знал. Никита
появился потом, и с ним Инга прожила другую жизнь. Восемь лет - тоже жизнь,
кусок жизни, осколок, огрызок, съежившаяся змеиная шкурка. Ничего от этой
жизни не осталось, ровным счетом ничего. И только гибель Никиты-младшего -
как жирная точка в конце. Никите так и не удалось перевести ее в робкое
многоточие, даже почти эфемерного "Forse che si, forse che no" не
получилось.
"Forse che si, forse che no".
"Возможно - да, возможно - нет". Дурацкое выражение, восемь лет назад
привезенное ими из свадебного путешествия, из итальянской Мантуи, где они
зачали Никиту-младшего. Никите хотелось думать, что в Мантуе, хотя сразу же
после Италии, в коротком, дышащем в затылок промежутке, были Испания и
Португалия, но... "Возможно - да, возможно - нет" - дурацкое выражение,
украшающее эмблемы княжеского дома Гонзаго. Никиты-младшего больше нет, а
лабиринты остались. Они до сих пор скитаются в этих лабиринтах - Инга и
Никита - до сих пор.
Боясь наткнуться друг на друга.
И все равно натыкаются.
Еще чаще они натыкаются на вещи Никиты-младшего, на его игрушки - целое
стадо гоночных машинок со счастливым номером Шумахера, кирпичики "Лего",
роботов-трансформеров, безвольную мягкую фауну, набитую синтепоном...
Автоматы, пистолеты, недоукомплектованные подразделения солдатиков, паззлы,
книжки...
Инга до сих пор читает эти книжки - вслух, в гулкой пустой детской, - и
тогда Никите начинает казаться, что она помешалась. "Возможно - да, возможно
- нет", говорит в таких случаях Инга. Это те немногие слова, которые она все
еще говорит ему.
А Она и вправду похожа на Ингу.
Должно быть, Инга такой и была - до встречи с Никитой. Длинноволосая
ухоженная блондинка двадцати трех лет, никаких мыслей о родах, после которых
так разносит бедра. Аккуратно вырезанные ноздри, аккуратно вырезанные губы,
надменная тень капитолийской волчицы в глазах - сестры-близнецы, да и
только! Вот только Инга выскочила замуж за первого же встреченного
брюнетистого симпатягу без роду-племени, наплевав на другого, совсем не
такого симпатичного лошка-мужа... А Она, не будь дурой, взнуздала самого
перспективного жеребца в бизнес-табуне - пусть немолодого, но под завязку
упакованного. Его, Никиты, нынешнего хозяина.
Вдовца.
Теперь уже - вдовца.
Но он об этом еще не знает. И никто не знает. Никто, кроме Никиты.
Надо же, дерьмо какое! Хозяйская жена в хозяйской ванной - с аккуратной



дыркой во лбу. И он, Никита, на пороге. Его не должно быть здесь, в этой
ванной, отделанной под мрамор и такой стерильной, что даже кокетливое биде
кажется выпаренным в автоклаве. Его не должно быть здесь, - и он здесь.
Дерьмо, дерьмо, дерьмо!...
Все так же не отрывая взгляда от розовой от крови воды, в которой парило
Ее тело, Никита сбросил кроссовки и на цыпочках двинулся к джакузи. Носки
сразу же промокли - от почти незаметных крошечных лужиц на мраморном
патрицианском полу.
Вода была еще теплой. Парное молоко, сказала бы Инга. Но она давно не
говорит об этом. Табу. У них много слов-табу: парное молоко, вода, озеро,
кувшинки, песок, дети, мальчик, август, воскресенье, мой малыш, смеяться,
крошка Вилли-Винки потерял ботинки, я люблю тебя... Никто больше не говорит
Никите: "Я люблю тебя". Ему говорят: "Ты - убийца собственного сына".
Ему говорят об этом, даже когда молчат.
Ему говорят об этом, даже не произнося имени вслух: ведь его собственное
проклятое имя - это благословенное имя Никиты-младшего. Имя - табу. Больше
года Инга не произносила его имени вслух - с того самого августовского
воскресенья, когда их сына не стало.
Вода, которая убила Никиту-младшего, тоже напоминала парное молоко. Но
Никита этого не помнит: только холод. Прозрачный холод, застывшая мелкая
рябь озерного песка и тельце шестилетнего сына, над которым сомкнулся
тяжелый штиль. Никита нашел Никиту-младшего не сразу, он даже не сразу
сообразил, что произошло. Еще совсем недавно голова сына горделиво
возвышалась над поверхностью: смотри, пап, как я умею плавать, это ведь ты
меня научил!... Все, все было бы сейчас по-другому, если бы Никите не пришла
в голову адская мысль выскочить на берег за маской и трубкой. Вернее, она
пришла в голову Никите-младшему: "Ты обещал научить меня плавать с трубкой,
пап, а еще - акваланг, а правда, что с аквалангом можно увидеть рыбок у
самого дна?.." Все, все было бы сейчас по-другому, и Никита-младший уже
ходил бы в школу, и на каникулы они обязательно поехали бы куда-нибудь все
вместе, - скорее всего, в Мантую, Инге всегда нравилась Италия.
"Forse che si, forse che no". No, no, no...
Нет. А "да" - уже никогда не будет.
Никита выскочил на берег, чтобы взять маску, перетряхнул джинсы, зачем-то
вытащил часы - было без двадцати четыре: лучшее время для ленивого позднего
лета, с ленивым солнцем и робкой, уже осенней паутиной на траве. Какой-то
добродушный толстяк попросил у него закурить, и еще несколько минут ушло на
поиски сигарет и необязательный разговор. Несколько минут, в которые можно
было спасти Никиту-младшего... И в эти несколько минут сын не кричал, не
звал на помощь - очевидно, он просто побоялся выглядеть в глазах отца
слабаком. "Не будь слабаком!" - это был их девиз. Ничуть не хуже девиза
княжеского дома Гонзаго. "Не будь слабаком!" - очень по-мужски. А толстяк,
попросивший у Никиты сигарету, смахивал на бабу: застенчивый, плохо
обозначенный подбородок, покатые плечи, грудь, нависающая на живот... Он-то
и забеспокоился первым, очень по-женски: "Ваш сынишка - просто молодчина,
так уверенно держится на воде... Это ведь ваш сын? Я наблюдал за вами...
Правда, сейчас его не вижу"... Но даже и эта, вскользь оброненная фраза, не
заставила Никиту забеспокоиться. Позднее лето, ленивое солнце, ленивая
медовая вода - какое уж тут беспокойство! Только когда он обернулся и не
увидел упрямого шелковистого затылка Никиты-младшего - только тогда его
кольнуло в сердце. Кажется, он крикнул "Никитка!" и бросился в воду. Толстяк
последовал за ним - Никита услышал только, как охнуло озеро за его спиной:
должно быть, именно так резвятся киты на мелководье... Почему он подумал
тогда об этом, почему?! Не о Никите-младшем, а о китах и мелководье...
Они нашли Никиту-младшего минут через десять. Так, во всяком случае,
утверждал толстяк, который давал показания милиции, приехавшей одновременно
со "скорой". Для самого Никиты время остановилось и перестало существовать.
Нет, метастазы времени, его короткие сполохи все еще давали о себе знать,
когда он пытался вдохнуть жизнь в посиневшие губы сына, когда, положив его
невесомое тело на колено, все жал и жал на узенькую детскую спину. Чуда не
произошло - только песок и вода, выходящая из легких. Только песок и
вода-Никита почти не помнил похорон. Зато хорошо запомнил Ингу - в тот
вечер, когда они впервые остались одни, без Никиты-младшего. Без живого
Никиты-младшего, без мертвого Никиты-младшего. В тот вечер и во все
последующие. До этого он, как мог, пытался поддержать жену, Инга тоже
цеплялась за него - чтобы не сойти с ума в водовороте последнего ритуального
кошмара. "Нужно перетерпеть, нужно перетерпеть, милый", - бессвязно шептала
она Никите даже на кладбище. Она была единственной, кто не плакал, - и это
не выглядело кощунственным: горе было слишком велико, чтобы пытаться
умилостивить его, заглушить слезами.
До девятого дня Инга была спокойна, удивительно спокойна - так спокойна,
что Никита несколько раз снимал телефонную трубку, чтобы позвонить в
психушку. Она почти не выходила из детской, а если и выходила, то только для
того, чтобы заглянуть в шкаф, под кровать и за портьеры в спальне -
излюбленные места Никиты-младшего в их до одури беспорядочной семейной игре



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
РЕКЛАМА
Посняков Андрей - Тайный путь
Посняков Андрей
Тайный путь


Василенко Иван - Весна
Василенко Иван
Весна


Орлов Алекс - Золотой пленник
Орлов Алекс
Золотой пленник


Махров Алексей - Господин из завтра
Махров Алексей
Господин из завтра


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.