Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. (233)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (23)
  3. Радости о горести знаменитой Молль Флендерс... (12)
  4. Беспощадный (10)
  5. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (10)
  6. НКВД. Война с неведомым (9)
  7. Начало всех начал (6)
  8. Покер с акулой (6)
  9. Крещение огнем (6)
  10. Веселое мореплавание Солнышкина (6)
  11. Все в шоколаде (5)
  12. Колыбельная для брата (5)
  13. Хочу замуж, или Русских не предлагать! (5)
  14. Золотой песок (4)
  15. Прозрачные витражи (4)
  16. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (4)
  17. Смерч (4)
  18. Вещий Олег (4)
  19. Овечка в волчьей шкуре (4)
  20. Ближайший родственник (4)
  21. На осколках чести (3)
  22. Базарное счастье (3)
  23. Приключения Незнайки и его друзей (3)
  24. Любовница на двоих (3)
  25. Экстрим на сером волке (3)
  26. Ричард Длинные Руки - 1 (3)
  27. Колдун из клана Смерти (3)
  28. Свирепый черт Лялечка (3)
  29. Гиперболоид инженера Гарина (3)
  30. Портрет кудесника в юности (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Детектив — > Платова Виктория — > читать бесплатно "Любовники в заснеженном саду"

Виктория ПЛАТОВА

ЛЮБОВНИКИ В ЗАСНЕЖЕННОМ САДУ




Анонс
...Ему не повезло: все попытки уйти из жизни вслед за погибшим сыном не
увенчались успехом. А должны были увенчаться, - только так можно было
избавиться от чувства вины.
Им повезло больше: пройдя кастинг, они становятся популярным попсовым
дуэтом. Плата за славу не так уж велика: скандальный имидж и смена
сексуальной ориентации. Но они так юны и еще не знают, что слава и успех
проходят слишком быстро, оставляя за собой выжженную и почти мертвую душу.
И когда, потеряв все, они остаются на обочине, - тогда и возникает
вопрос: сможет ли выжженная душа противостоять чужой жестокой игре или,
умерев сама, начнет убивать других?..
Все события, происходящие в романе, вымышлены, любое сходство с реально
существующими людьми случайно.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
НИКИТА

Сентябрь 200... года
"А ведь она похожа на Ингу, - тупо подумал Никита. - Странно, что я
заметил это только сейчас..."
Чертовски похожа. Надо же, дерьмо какое!
Похожа определенно. До смуглой, убитой временем родинки на предплечье. До
хрипатого том-вейтсовского "Blue Valentine" - Инга с ума сходила от этой
вещи. Есть от чего, по зрелому размышлению. Особенно когда пальцы гитариста
рассеянно задевают гриф в проигрышах. Проигрыши похожи на ущелья, в которых
так легко разбиться. Проигрыши похожи на ущелья, а Она - на Ингу.
Похожа, похожа, похожа...
Она похожа на Ингу, которую Никита не знает. И никогда не знал. Никита
появился потом, и с ним Инга прожила другую жизнь. Восемь лет - тоже жизнь,
кусок жизни, осколок, огрызок, съежившаяся змеиная шкурка. Ничего от этой
жизни не осталось, ровным счетом ничего. И только гибель Никиты-младшего -
как жирная точка в конце. Никите так и не удалось перевести ее в робкое
многоточие, даже почти эфемерного "Forse che si, forse che no" не
получилось.
"Forse che si, forse che no".
"Возможно - да, возможно - нет". Дурацкое выражение, восемь лет назад
привезенное ими из свадебного путешествия, из итальянской Мантуи, где они
зачали Никиту-младшего. Никите хотелось думать, что в Мантуе, хотя сразу же
после Италии, в коротком, дышащем в затылок промежутке, были Испания и
Португалия, но... "Возможно - да, возможно - нет" - дурацкое выражение,
украшающее эмблемы княжеского дома Гонзаго. Никиты-младшего больше нет, а
лабиринты остались. Они до сих пор скитаются в этих лабиринтах - Инга и
Никита - до сих пор.
Боясь наткнуться друг на друга.
И все равно натыкаются.
Еще чаще они натыкаются на вещи Никиты-младшего, на его игрушки - целое
стадо гоночных машинок со счастливым номером Шумахера, кирпичики "Лего",
роботов-трансформеров, безвольную мягкую фауну, набитую синтепоном...
Автоматы, пистолеты, недоукомплектованные подразделения солдатиков, паззлы,
книжки...
Инга до сих пор читает эти книжки - вслух, в гулкой пустой детской, - и
тогда Никите начинает казаться, что она помешалась. "Возможно - да, возможно
- нет", говорит в таких случаях Инга. Это те немногие слова, которые она все
еще говорит ему.
А Она и вправду похожа на Ингу.
Должно быть, Инга такой и была - до встречи с Никитой. Длинноволосая
ухоженная блондинка двадцати трех лет, никаких мыслей о родах, после которых
так разносит бедра. Аккуратно вырезанные ноздри, аккуратно вырезанные губы,
надменная тень капитолийской волчицы в глазах - сестры-близнецы, да и
только! Вот только Инга выскочила замуж за первого же встреченного
брюнетистого симпатягу без роду-племени, наплевав на другого, совсем не
такого симпатичного лошка-мужа... А Она, не будь дурой, взнуздала самого
перспективного жеребца в бизнес-табуне - пусть немолодого, но под завязку
упакованного. Его, Никиты, нынешнего хозяина.
Вдовца.
Теперь уже - вдовца.
Но он об этом еще не знает. И никто не знает. Никто, кроме Никиты.
Надо же, дерьмо какое! Хозяйская жена в хозяйской ванной - с аккуратной



дыркой во лбу. И он, Никита, на пороге. Его не должно быть здесь, в этой
ванной, отделанной под мрамор и такой стерильной, что даже кокетливое биде
кажется выпаренным в автоклаве. Его не должно быть здесь, - и он здесь.
Дерьмо, дерьмо, дерьмо!...
Все так же не отрывая взгляда от розовой от крови воды, в которой парило
Ее тело, Никита сбросил кроссовки и на цыпочках двинулся к джакузи. Носки
сразу же промокли - от почти незаметных крошечных лужиц на мраморном
патрицианском полу.
Вода была еще теплой. Парное молоко, сказала бы Инга. Но она давно не
говорит об этом. Табу. У них много слов-табу: парное молоко, вода, озеро,
кувшинки, песок, дети, мальчик, август, воскресенье, мой малыш, смеяться,
крошка Вилли-Винки потерял ботинки, я люблю тебя... Никто больше не говорит
Никите: "Я люблю тебя". Ему говорят: "Ты - убийца собственного сына".
Ему говорят об этом, даже когда молчат.
Ему говорят об этом, даже не произнося имени вслух: ведь его собственное
проклятое имя - это благословенное имя Никиты-младшего. Имя - табу. Больше
года Инга не произносила его имени вслух - с того самого августовского
воскресенья, когда их сына не стало.
Вода, которая убила Никиту-младшего, тоже напоминала парное молоко. Но
Никита этого не помнит: только холод. Прозрачный холод, застывшая мелкая
рябь озерного песка и тельце шестилетнего сына, над которым сомкнулся
тяжелый штиль. Никита нашел Никиту-младшего не сразу, он даже не сразу
сообразил, что произошло. Еще совсем недавно голова сына горделиво
возвышалась над поверхностью: смотри, пап, как я умею плавать, это ведь ты
меня научил!... Все, все было бы сейчас по-другому, если бы Никите не пришла
в голову адская мысль выскочить на берег за маской и трубкой. Вернее, она
пришла в голову Никите-младшему: "Ты обещал научить меня плавать с трубкой,
пап, а еще - акваланг, а правда, что с аквалангом можно увидеть рыбок у
самого дна?.." Все, все было бы сейчас по-другому, и Никита-младший уже
ходил бы в школу, и на каникулы они обязательно поехали бы куда-нибудь все
вместе, - скорее всего, в Мантую, Инге всегда нравилась Италия.
"Forse che si, forse che no". No, no, no...
Нет. А "да" - уже никогда не будет.
Никита выскочил на берег, чтобы взять маску, перетряхнул джинсы, зачем-то
вытащил часы - было без двадцати четыре: лучшее время для ленивого позднего
лета, с ленивым солнцем и робкой, уже осенней паутиной на траве. Какой-то
добродушный толстяк попросил у него закурить, и еще несколько минут ушло на
поиски сигарет и необязательный разговор. Несколько минут, в которые можно
было спасти Никиту-младшего... И в эти несколько минут сын не кричал, не
звал на помощь - очевидно, он просто побоялся выглядеть в глазах отца
слабаком. "Не будь слабаком!" - это был их девиз. Ничуть не хуже девиза
княжеского дома Гонзаго. "Не будь слабаком!" - очень по-мужски. А толстяк,
попросивший у Никиты сигарету, смахивал на бабу: застенчивый, плохо
обозначенный подбородок, покатые плечи, грудь, нависающая на живот... Он-то
и забеспокоился первым, очень по-женски: "Ваш сынишка - просто молодчина,
так уверенно держится на воде... Это ведь ваш сын? Я наблюдал за вами...
Правда, сейчас его не вижу"... Но даже и эта, вскользь оброненная фраза, не
заставила Никиту забеспокоиться. Позднее лето, ленивое солнце, ленивая
медовая вода - какое уж тут беспокойство! Только когда он обернулся и не
увидел упрямого шелковистого затылка Никиты-младшего - только тогда его
кольнуло в сердце. Кажется, он крикнул "Никитка!" и бросился в воду. Толстяк
последовал за ним - Никита услышал только, как охнуло озеро за его спиной:
должно быть, именно так резвятся киты на мелководье... Почему он подумал
тогда об этом, почему?! Не о Никите-младшем, а о китах и мелководье...
Они нашли Никиту-младшего минут через десять. Так, во всяком случае,
утверждал толстяк, который давал показания милиции, приехавшей одновременно
со "скорой". Для самого Никиты время остановилось и перестало существовать.
Нет, метастазы времени, его короткие сполохи все еще давали о себе знать,
когда он пытался вдохнуть жизнь в посиневшие губы сына, когда, положив его
невесомое тело на колено, все жал и жал на узенькую детскую спину. Чуда не
произошло - только песок и вода, выходящая из легких. Только песок и
вода-Никита почти не помнил похорон. Зато хорошо запомнил Ингу - в тот
вечер, когда они впервые остались одни, без Никиты-младшего. Без живого
Никиты-младшего, без мертвого Никиты-младшего. В тот вечер и во все
последующие. До этого он, как мог, пытался поддержать жену, Инга тоже
цеплялась за него - чтобы не сойти с ума в водовороте последнего ритуального
кошмара. "Нужно перетерпеть, нужно перетерпеть, милый", - бессвязно шептала
она Никите даже на кладбище. Она была единственной, кто не плакал, - и это
не выглядело кощунственным: горе было слишком велико, чтобы пытаться
умилостивить его, заглушить слезами.
До девятого дня Инга была спокойна, удивительно спокойна - так спокойна,
что Никита несколько раз снимал телефонную трубку, чтобы позвонить в
психушку. Она почти не выходила из детской, а если и выходила, то только для
того, чтобы заглянуть в шкаф, под кровать и за портьеры в спальне -
излюбленные места Никиты-младшего в их до одури беспорядочной семейной игре



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
РЕКЛАМА
Трубников Александр - Рыцарский долг
Трубников Александр
Рыцарский долг


Майер Стефани - Затмение
Майер Стефани
Затмение


Каргалов Вадим - Меч Довмонта
Каргалов Вадим
Меч Довмонта


Суворов Виктор - Беру свои слова обратно
Суворов Виктор
Беру свои слова обратно


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.