Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (65)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (22)
  3. Колдун из клана Смерти (18)
  4. Заклятие предков (17)
  5. Гнев дракона (16)
  6. Свирепый черт Лялечка (16)
  7. Аквариум (15)
  8. Пелагия и красный петух (том 2) (14)
  9. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (13)
  10. Признания авантюриста Феликса Круля (13)
  11. Поводыри на распутье (11)
  12. Бубен верхнего мира (8)
  13. Цифровая крепость (8)
  14. Чудовище без красавицы (8)
  15. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  16. Гиперион (7)
  17. Вещий Олег (7)
  18. Брудершафт с Терминатором (6)
  19. Покер с акулой (6)
  20. Роксолана (6)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  22. Его сиятельство Каспар Фрай (5)
  23. Ричард Длинные Руки - 1 (5)
  24. По тонкому льду (4)
  25. Путь Кейна. Одержимость (4)
  26. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  27. Журналист для Брежнева (4)
  28. К "последнему" морю (4)
  29. Уха из золотой рыбки (3)
  30. Кредо (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Детектив — > Рясной Илья — > читать бесплатно "Большая стрелка"

Илья РЯСНОЙ

БОЛЬШАЯ СТРЕЛКА



ЧАСТЬ I
РАССТРЕЛ
Этот звук Никита Гурьянов никогда не спутает ни с каким другим. Подобная
"музыка" сопровождала его многие годы. Били из "калашей" - минимум с двух
стволов. И патронов не жалели.
Он нажал на тормоз, поймав себя на том, что рука тянется к автомату, тело
готово прийти в движение и максимально эффективно начать работать на две
главные задачи - выживание и уничтожение противника.
Вот только автомата под рукой не было. И сидел Гурьянов не за рулем БТРа,
а в не первой молодости черной "волжанке". И дорога не петляла, причудливо
охватывая Зеравшанский хребет в Таджикистане, а угловато ломалась между
столичных многоэтажек.
Гурьянов немножко сбросил скорость. Нажал на акселератор. И машина
устремилась вперед. Сердце сдавило от недобрых предчувствий.
"Волга", влетев колесом на тротуар и едва не задев урну, свернула во
двор, окаймленный шестнадцати-и двадцатичетырехэтажными, солидными, с
арками, желтого кирпича цековскими домами. Именно здесь долбили из
"калашей".
В сознании Гурьянова билась одна мысль: "Господи, пожалей, только не
это..." Но внутри уже засела заноза - предчувствие обрушившейся беды.
Когда "Волга" со скрежетом затормозила у изрешеченного пулями
"Сааба-9000" темно-изумрудного цвета, киллеров простыл и след. Их машина
выехала со двора в другую сторону.
Гурьянов бросился к вывалившемуся из салона водителю "Сааба". Тот скреб
по асфальту окровавленными пальцами, ладонь его была прострелена насквозь.
Асфальт залило кровью. Ее было много. Черная кровь на сером, покрытом
трещинами асфальте.
- Как же так, Костя... как же так, - произнес сдавленно Гурьянов,
нагибаясь над водителем и беря его голову в ладони.
Он слишком много видел расстрелянных людей. И знал, что у этого человека
нет никаких шансов. Что печать поставлена, приговор окончателен, обжалованию
не подлежит. Раненый уже почти перешел в полное распоряжение смерти, и это
его последние секунды. И от этого осознания хотелось взвыть волком.
Глаза раненого стекленели. Он попытался что-то сказать, но из
простреленного легкого вырвался только хрип. На губах выступила кровавая
пена.
- Ники... - все-таки выдавил он еле слышно. И замолчал, слабо дыша. Ему
что-то очень надо было сказать. И это что-то еще держало его на земле. -
Вика... У нее...
Он замолк. Теперь уже бесповоротно.
Гурьянов положил аккуратно голову убитого на асфальт. Подошел к задней
дверце.
Пули "калаша" без труда дырявят борта машины. И их смертельные укусы
настигают беззащитных, открытых для них жертв.
- Лена, - Гурьянов судорожно вздохнул. Жена Кости Лена и его дочь Оксана
тоже были здесь. На каждую пришлось не меньше пяти пуль.
Гурьянов сжал кулак, ударил по капоту "Сааба-9000", оставив на нем
вмятину, и прислонился лбом к крыше автомобиля. Он ничего не мог поделать -
из его глаз покатились слезы. Этого не видел раньше никто - плачущий
человек-камень, полковник Никита Гурьянов.
Впрочем, когда взвыла сирена и во двор лихо завернул милицейский "Форд" с
надписью "Патруль города", полковник полностью взял себя в руки.
- Вы кто потерпевшим? Сосед? - деловито осведомился старший лейтенант
милиции.
- Брат, - сказал Гурьянов.
"У меня был брат", - подумал он. И это слово "был" подвело жирную черту,
отделило его от близких людей. Теперь их нет на этой земле. Они - были...

***
Художник обмакнул перо во флакон с красной тушью и сделал несколько
завершающих штрихов - отблески в глазах существа, материализовавшегося на
ватманском листе. И прицокнул языком, с удовольствием оценивая свое
творение.
Пожалуй, больше всего в жизни он любил этот сладостный момент, когда тушь
ложится на ватманский лист и из белизны бумаги и тьмы туши вырисовывается
образ, который неясной тенью закован в таинственных пространствах сознания и
рвется на свободу. А вырвавшись, начинает жить собственной жизнью.
- Отлично, - похвалил себя Художник. - Кое-что можем. - Он подул на лист,
чтобы тушь застывала быстрее, поставил лист на стол.
Любимая его тема - вервольф. Лицо с точеными правильными чертами, в



котором начинают проявляться черты зверя. Остальное нетрудно дорисовать в
воображении. Вот сейчас зубы обнажатся, станут острыми как бритвы. Вот
изменятся глаза, и то, что раньше глубоко дремало в них - настороженность и
хищность зверя, - станет их сущностью. Вот покроет кожу жесткая шерсть. И
уже волк готов к броску. Его зубы вопьются в шею жертвы, и волчий длинный
язык слизнет горячую вкусную кровь...
Рисунок действительно получился. Он шел из потаенных глубин души. Он был
из тех самых рисунков, которые Художник предпочитал не показывать никому.
Существовало дурацкое предубеждение - казалось, что зритель, праздно
пялящийся на сокровенные картины, крадет частичку существа того, кто вызвал
образ, забирает над ним какую-то власть. Звучало глупо, но взаимоотношения
творца и творения - область загадочная, неисследованная.
За последние годы он создал целую галерею вервольфов. Яростных оборотней.
Как-то они волшебным образом поддерживали его на плаву, помогали.
Человек-волк. Волк-человек. Как ни крути - все в последние годы в жизни
Художника вращалось в этой круговерти. И он любил волков...
Он прикрыл глаза. У него было какое-то непонятное, томное,
ностальгическое настроение. Лицо волка навеяло образы прошлого. Давнего
прошлого. Острые зубы, оскал... Ассоциации - по каким только извилистым
дорожкам памяти не водят они человека. В сознании возникло лицо Бузы,
казавшегося тогда, много лет назад, лицом всего зла мира. И вспомнился
соленый вкус крови во рту - собственной крови. И отвратительный запах,
идущий из оскаленного, без переднего зуба рта Бузы...
Было Художнику тогда четырнадцать лет. Он привычно прогуливал три
последних урока и рисовал на берегу Гавриловского пруда старую,
покосившуюся, изъеденную временем, трогательную в своей беззащитности и
вместе с тем упорно стоявшую не один век церквушку. Шпанята из третьей школы
тоже убежали с уроков. И преподнесли ему хороший, на всю жизнь, урок.
- О, бумагомарака! - завопил один из них, низкорослый, тщедушный и
шустрый, с кривым лицом, похожий на беспокойную макаку, подскакивая к
Художнику и тыкая грязным пальцем в чистый лист, на котором только начинала
обретать контуры старинная церквушка.
Художник оттолкнул эту грязную лапу. Но тут подоспели остальные. Это была
шобла из шести пацанов. Она находилась в таком веселом расположении духа,
когда кажется забавным и радостным кого-то унизить.
Щелбан по макушке залепили Художнику такой, что слезы выступили из глаз.
Им очень хотелось развлечься. Двое из них с утречка нанюхались дихлофоса,
и им было очень хорошо.
Третья школа не один год являлась оптовым поставщиком кадров элитных
спецПТУ для малолетних преступников и воспитательно-трудовых колоний. И
связываться с ее питомцами было себе дороже.
- Что я вам сделал?! - обиженно воскликнул Художник. Но ничего и не
требовалось делать. Надо было только оказаться на пути шоблы. Ведь шобла -
это не просто группа людей. Это некое самостоятельное существо со своей
психологией. Существо по-дурному жизнерадостное и смертельно жестокое.
Громкий гогот, глупые подначки. Художника повалили на траву. Кто-то
залепил ему башмаком по ребрам.
- Не надо, - попросил он, понимая, что делает ошибку.
Щоблу нельзя ни о чем просить. Шобле нравится, когда ее поосят, когда
боятся, когда унижаются перед ней. Тогда она становится еще агрессивнее.
- Кого, кого ты на х... послал? - завопил предводитель щоблы -
толстомордый пятнадцатилетний здоровяк, гроза третьей школы и окрестностей,
хронический второгодник Буза, нагибаясь и больно хватая Художника за ухо.
Тот застонал и поднялся на ноги.
- Художник! Репин, бля, - скривился Буза.
- От слова "худо", - поддакнул кто-то из шпанят, взял карандаш и поперек
листа написал так хорошо знакомое слово из трех букв.
Ох, как они радовались своим выходкам. А из глаз Художника катились
слезы. И в горле стоял комок. Его все больше тошнило от запаха, идущего от
Бузы. Ему хотелось оказаться подальше от них, главное, от этого
выворачивающего желудок запаха.
- Да пошли вы! - вдруг выпалил Художник. - Гады!
- Ага, - Буза обрадовался и со смаком плюнул в лицо жертве. Из этой
пасти, отвратительной, без одного зуба, вылетела густая слюна и
припечаталась на лбу. И Художник утратил контроль над собой. Будто волна
приподняла его и понесла. Он кинулся вперед. По комплекции он был раза в два
меньше Бузы, но его кулак впился прямо в эту отвратную морду, точно в нос.
Буза от удивления и боли крякнул, отступил назад, споткнулся и упал.
На миг повисло молчание.
- Ну все, - прошипел Буза с яростью. - Считай, труп...
И шобла споро навалилась на Художника. Его вжали лицом в землю. Сначала
ему пытались скормить рисунок, оторвав от него кусок, но потом от этой идеи
отказались. Попинали ногами. Потом связали руки проводом.
- Может, "машкой" сделаем? - Бузе шел шестнадцатый год, и он прекрасно
знал, как это принято у взрослых уркаганов. А ему хотелось быть не хуже



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62
РЕКЛАМА
Грабб Джеф - Драконы Войны Душ
Грабб Джеф
Драконы Войны Душ


Злотников Роман - Прекрасный новый мир
Злотников Роман
Прекрасный новый мир


Куликов Роман - Игры ушедших
Куликов Роман
Игры ушедших


Круз Андрей - За круги своя
Круз Андрей
За круги своя


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.