Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (84)
  2. Признания авантюриста Феликса Круля (23)
  3. Колдун из клана Смерти (20)
  4. Свирепый черт Лялечка (16)
  5. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (16)
  6. Аквариум (14)
  7. Пелагия и красный петух (том 2) (14)
  8. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (13)
  9. Чудовище без красавицы (12)
  10. Поводыри на распутье (11)
  11. Покер с акулой (10)
  12. Гнев дракона (9)
  13. О бедном Кощее замолвите слово (9)
  14. Бубен верхнего мира (8)
  15. Заклятие предков (8)
  16. Брудершафт с Терминатором (8)
  17. Гиперион (7)
  18. Вещий Олег (6)
  19. Путь Кейна. Одержимость (5)
  20. Его сиятельство Каспар Фрай (5)
  21. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  22. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  23. Цифровая крепость (4)
  24. По тонкому льду (4)
  25. Роксолана (4)
  26. Омон Ра (4)
  27. Ричард Длинные Руки - 1 (4)
  28. К "последнему" морю (4)
  29. Заначка Пандоры (3)
  30. Пелагия и красный петух (том 1) (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Детектив — > Бушков Александр — > читать бесплатно "Возвращение пираньи"


Александр БУШКОВ


ВОЗВРАЩЕНИЕ ПИРАНЬИ





Действующие лица романа вымышлены, как и место действия, не имеющее аналогов на географической карте.
Александр БУШКОВ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

...И НА ДОРОГЕ УЖАСЫ
...Итак увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это - доля его, ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?
Екклезиаст, 3, 22

Глава 1

ПРИВАЛ ПОД ЗНАКОМ ТРИУМФА
Пьянка была не унылая и не веселая. Собственно говоря, и не пьянка вовсе - так, легонькое поправление организмов после вчерашнего превышавшего нормы окаянства. Как давно подмечено старыми змееборцами, одинаково чреваты и неприемлемы две крайности: долгий запой и пошлое воздержание. Истина, коей полагается пребывать посередине, проста. Самое лучшее и полезное - выжрать неумеренное количество водки, назавтра предаться долгому, неспешному попиванию пивка, а потом надолго забыть обо всем спиртосодержащем.
Так Мазур с Кацубой и поступили. И пребывали сейчас в пивной стадии. День клонился к вечеру, а потому на столе примерно в равной пропорции теснились пустые и полные пивные бутылки с бравым и беззаботным купцом на этикетках, всем своим видом демонстрировавшим полное отсутствие всех и всяческих проблем.
Впрочем, так уж счастливо сложилось, что и у них на данном историческом отрезке не имелось ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего проблему. Даже наоборот. Во-первых, пуля, доставшая-таки Мазура на "Достоевском", чиркнула по касательной, он даже сотрясения мозга не заработал, бравые ребята из пограничного спецназа сунули ему под нос нашатыря, в два счета замотали башку бинтом, и все ограничилось парой миллиончиков покинувших вены эритроцитов, что отнюдь не смертельно. Бывало и хуже.
Во-вторых, на них с Кацубой звездным дождем пролились отличия и регалии.
История с алмазным месторождением огласку получила широчайшую, продержавшись на первых страницах газет не менее недели, - наверняка оттого, что кто-то победивший сводил счеты с кем-то проигравшим. Как водится, кое-кого столичного и вальяжного торжественно, показательно повязали. Как водится, большие дяди с большими звездами компетентно заверили, что ситуация с самого начала была под контролем, а также - о недопущении впредь. Как водится, президент публично осерчал и возмущенно поведал россиянам, что есть у нас, понимаешь, такие которые, каковые совсем даже не такие, а если к ним вдумчиво приглядеться, сякие, и где-то даже разэтакие, и, коли уж они этакие, то и мы им не позволим, стало быть, путать личную шерсть с государственной. Примерно так. Разумеется, страна в очередной раз не узнала своих героев - на газетные скрижали не попали ни Мазур с Кацубой, ни те, что полегли в ходе операции. Первые к этому нисколечко и не стремились, привыкши оставаться в тени, а вторым по большому счету было все равно. Не плеснули грязи на могилу-уже хорошо. Бывает, и плескают в горячке.
Совесть была чиста, ни у кого не имелось к ним никаких претензий, вернулись живыми и неубитыми, относительно целыми и невредимыми - что еще нужно человеку для счастья? Разве что получить зарплату, которую и в "Аквариуме" задержали на два месяца. А на недлинный загул хватило скудных сбережений. Словом, оба пребывали в блаженном расслаблении, и Мазур, во всю длину вытянувшись на казенной койке, лениво внимал Кацубе, а тот под собственный аккомпанемент на баяне исполнял на мотив бессмертного детского шлягера отнюдь не детский шансон, некогда имевший большую популярность среди господ офицеров, служивших рухнувшей империи в довольно специфических войсках.
Кацуба старался, как мог, выводя с цыганским надрывом и хмельноватым усердием:
Медленно ракеты уплывают вдаль, встречи с ними, мистер Рейган, жди.
И хотя Америку немножко жаль, у япошек это впереди.
Может, мы обидели кого-то зря, шлепнув пару лишних мегатонн, посмотри, как весело кипит земля там, где был когда-то Пентагон...
Скатертью, скатертью газ бинарный стелется и упирается мне в противогаз.
Каждому спецназовцу в лучшее верится, может быть, кто-нибудь да выживет из нас...
Он возвысил голос на последних строчках, подчеркивая жизнеутверждающее начало припева, проникнутое, что ни говори, некоторой верой в будущее. Свел меха, отозвавшиеся громким взвизгом, принялся откупоривать очередную бутылку.
Решив, что пора внести свой эстетический вклад в происходящее, Мазур вооружился старенькой гитарой и забренчал то, что примерно в те же времена пели у них:
Мне велит разбиться в доску генерал немолодой.
У меня - погон с полоской, у него лампасы вдоль.
И теперь хошь плачь, хошь матом не отменит он приказ.
Там, где нету дипломатов, окаянствует спецназ.
Жаль, не сделать фотоснимка, жаль, не сделать фотоснимка, я бы был во всей красе с пулеметом я в обнимку, с пулеметом я в обнимку на ничейной полосе...
На столе, на общепитовском блюдечке, красовались столь прилежно обмытые вчера регалии. Особым великолепием они, правда, не поражали. Кацуба, по неведомой Мазуру причине два года переходивший в майорах, получил, наконец, по выслуге подполковника. Мелочь, но приятно.
Кроме того, за труды праведные на берегах Северного Ледовитого океана оба получили по медальке. Неизвестно, что думало начальство и какие хитросплетения клубились в верхах вокруг этого дела, но два друга нежданно-негаданно оказались кавалерами медалей "За отличие в охране государственной границы". Хорошо хоть, не "За отличие в охране общественного порядка". А в общем, медалька красивенькая, серебряная, украшена изображением пограничного столба, винтовки, шашки, дубовыми и лавровыми листьями. Даже номер есть.
И, наконец, Мазура уже здесь, под Шантарском, разыскала юбилейная ненумерованная медалюшка "300 лет российскому флоту", у понимающего народа вызывавшая легкую тошноту. Во-первых, ее не получили разве что корабельные коты, во-вторых, Мазур, как и многие флотские, упрямо считал, что флоту российскому не триста лет, а, ежели пристрастно разобраться, не менее тысячи. В конце-то концов, Олег и Святослав плавали под Царьград не на зафрахтованных папуасских челнах...
Вот и все регалии, но глупо думать, что оба по этому поводу хоть как-то комплексовали. Начиная с определенного момента, награды не то чтобы перестают волновать вовсе - попросту воспринимаются с долей философского цинизма. Особенно когда в ящике стола и без того имеется звонкая пригоршня самых разнообразных побрякушек, порой весьма экзотических, пожалованных не менее экзотическими личностями. Перебрать этих субъектов в памяти - само по себе развлечение, с лихвой заменяющее несколько толстых томов Майн Рида или Флеминга. Парочка ухитрилась до сих пор удержаться на троне, ради приличия именуемом президентским креслом, но большинство либо прозябает в изгнании возле швейцарских счетов, либо помимо желания вынуждены были прогуляться к ближайшему фонарному столбу, вопреки первоначальному замыслу дизайнеров наскоро украшенному веревкой. Генерал Асади обитает и поныне на крохотной дачке под Москвой, где все соседи считают его отошедшим от дел азербайджанским торговцем фруктами, генерал Барадж держит роскошный отель в Ла-Валетте, но вот беднягу Иноквати изрешетили из дюжины стволов так, что и хоронить было нечего, полковнику Касему разрядил в спину пистолет собственный адъютант, а генералиссимус Олонго вообще пропал без вести после того, как мятежники ворвались в столицу. Точно известно, что улететь он не успел, последний правительственный самолет "симбы" спалили в ангаре, и пешком выбраться из города ни за что бы не смог, очень уж был приметен, болван восьмипудовый, наставил своих бюстов на каждом перекрестке, а все монеты украсил собственным горделивым профилем...
Фидель с Раулем, правда, пока что на коне. Недавно в которой-то из английских газет промелькнуло сообщеньице, что одряхлевший Фейроль еще греет косточки на испанских пляжах, а ведь как рвались когда-то "Синие акулы" его вздернуть, сколько трудов приложили... И, что примечательно, каперанг Мазур, некогда вынужденный за всех за них воевать, до сих пор жив-здоров, поскрипывает себе без особых взлетов и особых падений, так что поневоле задумаешься: а стоит ли лезть в вожди, генералиссимусы, отцы нации и светочи континента?
Словно угадав его мысли - а может, именно так и было, - Кацуба отложил баян, не вставая, дотянулся до блюдечка с регалиями, легонько его встряхнул, так что медали звякнули громко, а легонькие звездочки почти неслышно. И, одержимый, должно быть, той же тягой к философическим раздумьям, громко заключил:
- Могло быть хуже. Медалюшка на груди лучше креста в головах.
- Ага, - вяло поддакнул Мазур, поскольку ответить чем-то более умным на эту пошлейшую сентенцию было невозможно. Подумал и добавил:
- Ничего нового.
В царской армии Станислав с мечами, четвертой степени, так и звался: "На и отвяжись!" Тенденция...
- Я и говорю, - сказал Кацуба. - Главное, медаль Жукова не всучили. Я ее боюся.
- Почему?
- Потому что ленточка у нее в точности повторяет ленточку медали "За поход в Китай", - авторитетно просветил Кацуба. - Точно тебе говорю. Поход девятьсот первого года. Получается некий сюрреализм. Вам купца очередного обезглавить, друг мой?
- Сделайте милость, - кивнул Мазур. Они выпили еще по бутылочке, засим Кацуба растянул меха и на тот же мотив спел без особой бодрости:
Ядерный грибок стоит, качается, упираясь прямо в небосвод...
Танки ФРГ, как свечки, плавятся, на хрена ж их выпустил завод...
Мазур, чтобы поддержать честь морского мундира, потянулся за гитарой и громко опошлил очередную детскую песенку:
Вместе весело шагать по болотам, по зеленым!
А деревни поджигать, лучше ротой или целым батальоном.
В небе зарево полощется, полощется...
Раз бомбежка, два бомбежка - нету рощицы.
Раз атака, два атака - нет селения, ах, как мы любим коренное население!
Кацуба вдруг отложил баян и привстал, тут же опустился на койку, повинуясь, видимо, жесту вошедшего. Мазур обернулся. Генерал Глаголев, двухметровая белокурая бестия с холодными синими глазами, стоял, заложив руки за спину, и разглядывал обоих со своей всегдашней непроницаемостью.
- Музицируйте, музицируйте... Васнецовы, - махнул он рукой, почти неуловимым движением опустился на свободный стул. - Имеете право, как отпущенные в отпуск для короткого загула. А выпью я, что ли, на халяву бутылочку пивка...
Ловко сорвал крышечку. Мазуру всегда нравилось на него смотреть - у белокурого верзилы не было лишних движений. Каждый жест, каждое перемещение словно планировалось заранее и раскладывалось в уме на серию отточенных движений. Словно бы робот - и в то же время живой.
- Железки, конечно, хреновые, - сказал генерал, осушив стакан. - Зато в сжатые сроки. Начнешь представлять к серьезным орденам - потянется канитель...
Они понимающе пожали плечами и промолчали оба.
- Итак, голова больше не беспокоит... - констатировал генерал, вполоборота повернувшись к Мазуру. - Водки попили от пуза, судя по виду, распохмеление прошло удачно, и оба, как говорят психиатры, адекватны к окружающей реальности...
Господа офицеры снова промолчали, изобразив на лицах вежливое внимание к начальству и некоторое восхищение проницательностью оного. По правде говоря, Мазур с превеликой охотой задал бы генералу парочку серьезных вопросов.
Спросил бы, а какова, собственно, дальнейшая судьба означенного Мазура?
Прежнего приказа об откомандировании в распоряжение Глаголева никто пока не отменял, но вот уже дней десять Мазур пребывал в самом пошлом безделье, для служилого человека немыслимом...
- Адекватны и отдохнувшие, - задумчиво протянул Глаголев. - Такова ситуация текущего момента... - Он тем же насквозь просчитанным движением протянул руку, взял с колен у Мазура гитару, прошелся по струнам. - Начальство тоже кой-чего сечет в музыке...
После недолгой паузы взял несколько аккордов, не фальшивя, затянул классическую битловскую:
- Yesterday, all my troubles seemed so far away... Замолчал. Отложил гитару. Одним глотком допил оставшееся пиво, поднялся и направился к двери, бросив через плечо:
- Засиделся я тут у вас... Веселитесь дальше. Когда дверь за ним захлопнулась, Мазур быстренько обезглавил двух очередных купцов, протянул бутылку Кацубе и сказал:
- Кстати, об орденах. "Дружба народов" у тебя откуда? Ведь обещал поведать...


Кацуба молчал, не сводя глаз с захлопнувшейся двери, и его худая кошачья физиономия на глазах преисполнялась вселенской печали. Мазуру показалось, что он кое-что понял:
- Ерунда, зря ты всполошился...
- Недолго ты с ним знаком, - сказал Кацуба, ничуть не повеселев. - Все симптомчики налицо. Пивка на халяву ему было негде выпить... Посмотрел, в каком мы виде, и понял, что для первого инструктажа годимся. Иди дальней дороги и казенного интереса, мон колонель.
- А я-то причем? - пожал плечами Мазур, но сам же первым почувствовал, как фальшиво его изумление звучало. Пока он оставался в распоряжении Глаголева, следовало ожидать любых неожиданностей. Генерал из тех, кто обожает загружать работой всех окружающих - азбучная истина для хорошего командира независимо от звания, а Глаголев не из плохих...
- Не придуривайся, - сказал Кацуба. - Сам все понимаешь.
- Ага, - признался Мазур. - Вещует душа...
- За годы к начальству привыкаешь, как к любимой или там нелюбимой супруге, - менторским тоном сказал Кацуба. - Узнаешь характерные присловья и наперед высчитываешь, каким грядущим ситуациям они соответствуют.
- Сам знаю, - оборвал Мазур.
- То-то. Если он опять припрется и заведет про то, как обожает в Москве проходить по улице генерала Глаголева, хотя они с тем Глаголевым даже не седьмая вода на киселе - дружище, марш вперед, труба зовет...
- Что-то я в прошлый раз за ним этой привычки не заметил, - признался Мазур. - Когда он нас закинул за Полярный круг.
- Тут есть нюансы и оттенки, - совершенно серьезно сказал Кацуба. - По большому счету, с высоты пережитого, нашу полярную эпопею можно назвать рядовой операцией. Не считать же чем-то по-настоящему серьезным любое дело, где нам могли оторвать голову? Нам с тобой ее каждый раз собирались отрывать... На любой прогулке. Но вот если он заведет про улицу имени однофамильца - верный признак, что работенка предстоит особо пакостная и заковыристая...
- Ладно, тебе виднее, - отмахнулся Мазур, отнюдь не радуясь новой информации о начальстве. - По пивку?
- По пивку...
То ли новоиспеченный подполковник и в самом деле мог накаркать, то ли наработанное чутье, шестое чувство людей его профессии, давало о себе знать - как бы там ни было, Мазур испытал прилив крайне редко приходившего ощущения. Словами его нельзя было определить (как ни изощрялся в свое время доктор Лымарь), а представляло оно нечто среднее меж вялым любопытством и унылой тоской, дополнявшимися специфическим нытьем под ложечкой. Так бывает со многими, вот только у всех симптомчики сплошь и рядом разные, зато ошибки никто не делает. "Слепорожденный раб божий Павел, прорицает иногда".
А вообще-то, все началось в Африке, в то чертово лето, когда юаровцы решили устроить маленький блицкриг, и три их бронеколонны чуть ли не по идеальной прямой, "полетом ворона" двинулись на гидроузел Квеши. Две слегка приотстали, кое-где отвлекаясь на мелкие бои с тем, что именовалось армейскими заслонами, центральная вырвалась вперед километров на двадцать и перла к плотине столь целеустремленно, что никаких сомнений в планах их командиров не оставалось.
Чертовски прогрессивный президент, ветеринар по образованию, марксист по профессии и патологический любитель власти по натуре, неоднократно обцелованный лично Леонидом Ильичом, впал в стойкое состояние истерического ужаса. Он метался по враз обезлюдевшему дворцу, хватая за рукава советских советников и требуя вертолет к подъезду, ближайшие соратники уже начинали драпать на север, национальные гвардейцы потихоньку дезертировали, в столице разгоралась паника, замолчали радио и телевидение...
Меж гидростанцией и неотвратимо приближавшейся бронетехникой, на отрезке в сорок километров длиной, оказалась одна-единственная рота кубинской десантуры - с легким стрелковым и двумя шведскими базуками, названными в честь ихнего самого воинственного короля. Вообще-то, они были неплохими ребятами, эти кубинцы, хотя их генерал, как потом оказалось, самолетами вывозил на родимый остров наркотики, необработанные алмазы и слоновьи бивни... Черт знает, как им это удалось, но рота продержалась полчаса против автоматических пушек, "Фоксов" - реактивных пакетов на шасси и элитных черномазых коммандосов из "Черной мамбы". На тридцать второй минуте рация ожила, кто-то из барбудос, не тратя времени на представления по всей форме, сообщил, что с ними, собственно, кончено, а немногих уцелевших через пару минут намотают на гусеницы, после чего замолчал навсегда - рацию, судя по всему, накрыло прямым попаданием вместе с говорившим.
Декорации обозначились. Меж колонной и плотиной было не более двадцати километров саванны, где не осталось ничего, способного сойти за правительственные войска. На плотине семерка "морских дьяволов", взвод ополоумевших от ужаса президентских гвардейцев, которых от драпа удерживал исключительно наведенный на них Лымарем пулемет, да инженер-португалец, запойный фаталист, решивший досмотреть это кино до конца.
"Морские дьяволы" оказались за пару тысяч километров от ближайшего моря по простой и понятной причине: чья-то умная и циничная голова незадолго до вторжения сообразила, что в такой ситуации проще всего будет заминировать плотину, чтобы повторилась подлянка, лет четыреста назад устроенная испанцам свободолюбивыми голландцами. Спущенное на равнину водохранилище сорвало бы любой блицкриг - вполне возможно, экипажи вкупе с десантом и отсиделись бы на броне, но техника застряла бы намертво...
Плохо только, что юаровская разведка работала гораздо лучше президентской охранки, и ночью надежнейший вроде бы майор из местной охраны потрудился над связывавшими заряды проводами так, что нечего было и думать о подрыве с помощью классической машинки, на безопасном расстоянии. Майора в последний момент изловили и сгоряча пристукнули, но это уже ничего не могло исправить, обрезки проводов в черной пластиковой оплетке плавали на поверхности воды, свернувшись кольцами, даже материться не было охоты - предстояло срочно искать выход из положения.
Морской Змей его, конечно, нашел - не зря впоследствии именно он стал контр-адмиралом, обогнав полдюжины других кандидатов. Наспех кое-что перемонтировав, можно было рвануть заряды с помощью подручного электродетонатора - вот только для этого кому-то одному предстояло спуститься под воду и вручную замкнуть цепь, при этом девяносто девять шансов из ста было за то, что возложивший на себя эту миссию боевой пловец уйти живым ни за что не успел бы. Разумеется, такие сантименты во внимание не принимались - тут собрались не дети, а приказ был недвусмысленным...
Короче, Морскому Змею предстояло ткнуть пальцем в кого-то одного из своей шестерки. Всего и делов. Они стояли на гребне плотины, над синим необозримым зеркалом спокойной воды, под столь же синим небом, запаянные в свои черные комбинезоны, как сосиски в целлофан, жара стояла африканская, понятно, счет времени шел на минуты.
Именно тогда это ощущение, это чувство ударило впервые. Возможно, кому-то это покажется странным, но Мазур не боялся - видимо, оттого, что был молод.
Скорее было нечто вроде азарта, щекочущего нервы ожидания: на какой номер выпадет шарик? Не верилось, что все вокруг останется, а его не будет. Коли уж и теперь в такое плохо верится...
Азарт, правда, мешался с тупым унынием смертной минуты, но это уже вторичное. Молоды были, черти...
Самое смешное - никому не удалось стать павшим героем. В последний момент все обернулось, как в кино. Порой и в жизни оборачивается, как в кино, из-за холмов иногда и вылетает та сама голливудская кавалерия. На сей раз она приняла облик четырехмоторных самолетов, на которых прямехонько из Союза прибыла Ковенская воздушно-десантная дивизия. Прибыла, с ходу развернулась и раздолбала юаровцев, как Бог черепаху, потеряв при этом половину личного состава, но в те годы такие детали никого не заботили, об этом рейде и теперь мало кто знает.
А чувство осталось - и теперь тупым неудобством обосновалось под ложечкой...
- Погляди-ка, - сказал Кацуба.
Мазур подошел к окну, встал рядом с подполковником. Погода стояла отличная, Шантарское море вдавалось здесь в глубь суши относительно узким языком, и вдали, на той стороне, можно было разглядеть крохотные домишки западной окраины Шантарска (который, кстати, был моложе Нью-Йорка всего на два годочка). Пейзажем можно и залюбоваться - если стоишь, держа руку на плече романтически настроенной к тебе женщины, - но Кацубу, конечно же, интересовал не пейзаж, а группка людей на причале, числом в полдюжины.
- Утром я его видел мельком, - сообщил Кацуба. - А теперь его, похоже, не спеша кормят "рашен экзотик", вон как полковник конечностями жестикулирует, будто это он сии места сотворил, пока Господь отдыхал...
Пятеро были прифранченными представителями бравой российской армии, пусть и со стиснутыми зубами, но все же несгибаемо, черт возьми, взиравшей в туманное грядущее. Шестой почти не отличался от остальных покроем и цветом формы, но, поскольку был негром, затеряться среди спутников никак не мог.
Малиновый берет с разлапистой золотой эмблемой, на столь же малиновых погонах - скрещенные сабли, многоконечные звезды, пальмы...
- У тебя нет предчувствия, что нагрянул "покупатель"? - вдруг бухнул Кацуба в лоб. - Иногда именно так и начинается...
- Ох, не накаркай... - вяло откликнулся Мазур.
- Попробуем его прокачать? Как некогда развлекались Холмс с Ватсоном?
- Да ну...
- Скоротания времени для?
- Ну ладно, - сказал Мазур. - Вся эта мишура на погонах еще ни о чем не говорит, в свободной Африке и у капралов порой хватает на разных местах такой вот бижутерии...
- Ехидное замечание с места, - сказал Кацуба. - Сержант на эту базу не попал бы...
- Резонно, подполковник... Государственную принадлежность формы определить не могу. Что-то не встречалось раньше ничего похожего. А новопровозглашенных государств в последний месяц вроде бы не случалось. - Он задумался всерьез. - Какой-нибудь фронт освобождения, а? Они ж сплошь и рядом, едва вылупившись, начинают изобретать себе эполеты и прочие висюльки...
- Резонно, Каперанг, - столь же серьезно кивнул Кацуба. - Вполне возможно, некий фронт освобождения Западной Чамбумамбы от Восточной Чамапиндузии... А вот откуда сей курьез? Острова Индийского океана? - Он с сомнением помотал головой. - Не тот расовый тип.
- Не Центральная Африка и уж ни в коем случае не Южная, - захваченный дурацкой игрой, сказал Мазур. - Северная Африка, вот что. Черный мусульманский пояс, возможно, Магриб...
- Он не чистокровный, - протянул Кацуба. - Помесь кого-то с кем-то. Скажем, фулу и араб, фулу и белый...
- Что не отбрасывает Магриб. Фулу, коси, наквана... А вот интересно, на каком языке с ним объяснялись?
- Не знаю, - сказал Кацуба. - Я стоял далековато, да и особист недвусмысленно кулак показывал - я ж был по утреннему похмельному времени небритый, да с охапкой пивка. Можно подумать, этот магрибский гость с маху распознает по этикеткам, что это пиво, а не, скажем, средство от мозолей...
"Покупатель", а?
Мазур хмыкнул:
- Между прочим, если даже и "покупатель", это еще не значит, что речь идет о нас обоих. Если мы его правильно привязали к карте, в доброй половине тех стран нет не то что моря-речки, в которой можно плавать...
- Но ведь остается другая половина, - ухмыльнулся Кацуба. - И потом, друг мой, в "сухой" половине встречаются водохранилища, ирригационные сооружения и прочие объекты, где ты как раз найдешь массу возможностей для приложения сил...
Непонятный негр, окруженный сопровождающими, направился дальше по причалу и вскоре исчез из поля зрения. Причал вновь стал безлюдным, надоевшим.
- Давай допивать? - предложил Кацуба. - Завтра, чует мое сердце, в любом случае придется вернуться к пошлой трезвости... - Он вольготно растянулся на койке, отхлебнул пивка и сграбастал со стола свежие газеты. - Интересно, что в большом мире-то вообще делается? Шахтеры стучат касками - но снова не по головам своим начальникам, а по московской мостовой, придурки... Королева красоты... Бизнесмен вроде Мавроди... А что в Шантарске? - Он, ловко встряхнув в воздухе свеженьким номером "Шантарского скандалиста", развернув его. - Ого! Слыхал про такую газету - "Московский комсомолец на брегах Шантары"? Нет? При всем моем к вам уважении, Каперанг, не следите вы за культуркой... Так вот, позавчера почтенного редактора сего издания Сашеньку Смурнова собственная супруга застукала в собственном кабинете в момент прелюбодеяния с субъектом мужеска же пола, причем больше всего дамочку разъярило, что мсье Смурнов исполнял роль насквозь пассивную... Ай-яй-яй, а еще четвертая власть... Так, что там еще? Генералу Хрычковскому, главному шантарскому фискалу, оставшиеся неизвестными подчиненные в виде шутки подсунули на стол рапорт о том, что литератор Василий Кириллович Тредиаковский до сих пор, нарушив все сроки, не подал налоговую декларацию.
Они-то думали - пошутили, а женераль, будучи, должно быть, с лютого перепою, наложил резолюцию: "В отношении В.К. Тредиаковского начать расследование", да еще начал потом выяснять, насколько шустро его приказ выполняется...
Интересно, как они там из этой хохмы выпутаются? Так, а теперь вести с полей угнетенной медицины...
В дверь решительно постучали, и секундой позже она широко распахнулась.
Вошел давешний негр во всем великолепии своих золоченых пальм-сабель-звезд на погонах, один, без сопровождающих лиц. Аккуратно притворил дверь за собой, не чинясь прошел к столу, сел и положил перед собой роскошный алый берет с загадочной эмблемой - на уголок стола, подальше от пивных бутылок.
Незваный гость, явно не подозревая о том, что он, согласно присловью, хуже татарина, обозревал обоих без тени неловкости. Блеснул ровными зубами, поклонился и протарахтел длиннющую фразу. Мазур понял, что это был французский, но смысла не разобрал - он мог с грехом пополам петь на французском песни, но разговорной мовою владел лишь на уровне, позволяющем через пень-колоду допросить пленного, потребовать еды-питья да поинтересоваться, нет ли поблизости солдат противника. Судя по лицу Кацубы, тот находился в аналогичном положении.

Глава 2

ГОНИТ ЦАРЬ НАС НА ВОЙНУ, НА ЧУЖУЮ СТОРОНУ...
Негр произнес еще одну фразу - столь же длинную, столь же непонятную, таращась столь же весело, непринужденно.
- Заблудился, сердешный, - заключил Кацуба. - Дорогу в Африку решил поспрошать. Черт, как же они его упустили? Где гиды и экскурсоводы?
- Может, пива ему дать? - пожал плечами Мазур.
Негр помещался по другую сторону стола, сверкая зубами и цацками на погонах, по-прежнему не испытывая ни малейшей неуверенности.
- Самим мало, - сварливо отозвался Кацуба. - Ладно, налей.
Мазур откупорил бутылку, наполнил чистый стакан и протянул загадочному гостю, прокомментировав:
- Плиз, бир! Бир!
Негр, сияя зубами, поднес стакан ко рту - и высосал в три глотка, глядя с таким видом, словно ждал повторения.
- Еще хочет, - сказал Мазур чуть растерянно.
- Налей, - расщедрился Кацуба. - В крайнем случае, чего-нибудь раздобудем... Есть анекдот. Сидят на нарах зэки. "Хрипатый любит Мамбу!" говорит один. Второй подхватывает: "Седой любит Мамбу!" Третий не отстает:
"Горбатый любит Мамбу!" А в уголке, у параши, сидит грустный негр, держится за задницу и сквозь зубы шепчет: "А Мамбу вас ненавидит, белые твари!"
- Ты поделикатнее, - тихонько посоветовал Мазур. - Кто его там знает...
Огребешь потом от генерала.
- А! - беззаботно отмахнулся Кацуба. - По роже видно, что он ни...



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28
РЕКЛАМА
Ильин Андрей - Третья террористическая
Ильин Андрей
Третья террористическая


Корнев Павел - Немного огня
Корнев Павел
Немного огня


Круз Андрей - Я еду домой!
Круз Андрей
Я еду домой!


Белов Вольф - Странники вселенной
Белов Вольф
Странники вселенной


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.