Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (146)
  2. Гнев дракона (108)
  3. Начало всех начал (92)
  4. Пелагия и красный петух (том 2) (84)
  5. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (83)
  6. Умножающий печаль (82)
  7. Цифровая крепость (72)
  8. Путь Кейна. Одержимость (60)
  9. Шпион, или повесть о нейтральной территории (60)
  10. Битва за Царьград (58)
  11. Имя потерпевшего - никто (55)
  12. Омон Ра (55)
  13. Свирепый черт Лялечка (48)
  14. Покер с акулой (32)
  15. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (32)
  16. Ледокол (32)
  17. Тимур и его команда (28)
  18. Ричард Длинные Руки - 1 (22)
  19. Журналист для Брежнева (22)
  20. Киммерийское лето (22)
  21. Аквариум (20)
  22. Париж на три часа (20)
  23. Колдун из клана Смерти (18)
  24. Роксолана (15)
  25. Прозрачные витражи (14)
  26. Брудершафт с Терминатором (13)
  27. К "последнему" морю (12)
  28. По тонкому льду (11)
  29. Яфет (11)
  30. Один на миллион (10)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Детектив — > Влодавец Леонид — > читать бесплатно "Атлантическая премьера"


Леонид Влодавец


Атлантическая премьера


OCR formatted by Ksu Datch
Часть первая. ШАГ ЗА ШАГОМ
Как я во все это влип
А так, как муха влипает в мед. Вкусненького захотелось, сладенького.
Правда, муха, угодив в ловушку, чаще всего там и остается. Мне повезло
больше: выкрутился. Утешение слабое - в отличие от мухи я влип в дерьмо, и
отмыться от него вряд ли сумею. Нет, здесь, на этом свете, я думаю, все
будет нормально. Но что будет ТАМ? Сейчас я веду себя по всем правилам, даже
хожу в церковь и пытаюсь исповедоваться. Иногда я заглядываю в Священное
писание и читаю те фразы, в которых чую какую-то надежду. Однако, едва мой
взгляд упирается в Христовы Заповеди, мне хочется захлопнуть Евангелие... Я
нарушил их все, без какого-либо исключения, а потому лучше бы мне быть
неверующим юным пионером, которым я был когда-то, давным-давно...
Впрочем, все по порядку. Для начала мама с папой меня зачали и родили.
Легли дядя с тетей в постельку, чуток построгали: палка-палка, огуречик -
вот и вышел человечек. Все на месте: руки, ноги, голова, кранчик с прибором
поставили - мужик получился. И пошла раскручиваться обычная советская
программа, скучная, но зато надежная: ясли - сад - школа... Поскольку
кранчик мне мама с папой привинтили, то следующим этапом, как ни крути,
должна была стать армия. Конечно, можно было и в институт сунуться. Но мне
было лень чего-то учить. Хотя по спортивным разрядам я бы, наверное, мог
проскочить. Их у меня было штуки четыре - я много секций сменил, но выше
первого (по стрельбе) подняться не мог. Надоело. Когда я боксом занимался,
тренер Петрович - имя забыл! - все нудил и нудил:
- Работай, работай, Николаша! Ты в полутяже наша надежда!
Сделал я им тогда в полутяжке первое по району. А почему-то на область
поехал другой. Продул, но съездил. В общем, бросил я это дело.
Но книжечки с разрядами сохранились. Военком, председавший в комиссии,
поглазел и сказал:
- Орел! Вот у нас тут одно место есть - как раз для тебя!
И загремел я "под фанфары"! Завезли меня для начала в энскую часть самого
хренового назначения. В смысле учебного. Подъем, весь день бегом, ползком,
прыжком... То штангу мотаешь, то танковым траком пузо рвешь, то по макиваре
кулаками и сапогами, то по тебе тем же самым, чтоб "пресс держал". То мишень
из "калашника" дырявишь, то танк через тебя ползет, то ты под стропами
висишь и дыхнуть некогда. 22.00 - в койку бух - и бай-бай, как труп, до
того, как придет прапорщик Кузяев и заорет: "Подъем! Тридцать пять секунд,
последнего - убиваю!" Убивать он, правда, не убивал, но пинок у него был
крепкий.
Ротный был и того краше. Кулаком щит из доски-вагонки прошибал запросто.
А голос! А глаза! Как в фильме Хичкока! Я их тогда еще не видел, поэтому еще
страшнее было.
- Я вас учу убивать! - гудел он своим хриплым рыком. - Замполит может
говорить по-другому, но мне на это плевать. Ради защиты социалистического
Отечества, которое все время в опасности, надо быть готовым оторвать яйца
любому агрессору! Даже если это придется делать зубами, за неимением рук!
Коротков!
- Я! - У меня такая фамилия была - Коротков.
- Пять шагов вперед, шагом - марш! Напр-ра-во! Показательный спарринг! Я
- противник. Ваши действия? Докладывать без слов!
Двадцать секунд против него - это подвиг. При росте метр семьдесят пять и
весе под восемьдесят, он вырубал всех наших правофланговых, которые были под
два метра. Левый фланг он вызывал по трое сразу - разлетались, как мячики.
- Я делаю больно, - предупреждал ротный, - но убиваю и ломаю кости только
условно.
Даст в дых - согнешься, начнешь ловить воздух, а он тут же добавит:
- После ужина, в личное время, сорок углов на стенке. Пресс хреновый.
А потом, когда мы всему, чему требовалось, подучились, то есть через
полгода учебки, развезли нас, родимых, по боевым частям. Многих в Афган
пихнули - там такие нужны были. А я угодил в славную страну Гэдээрию, в
передовой окоп родного ОВД. В смысле, Организацию Варшавского Договора.
По немецким понятиям - глушь несусветная. Аж двадцать верст до ближайшего
населенного пункта. Горка, поросшая лесом, а на горке - мы, за
большим-пребольшим забором. И все то же, что в учебке, только в два раза
злее и крепче. Потому что там мы все были шпана и сопляки, а тут, кроме
нашего "духовского" племени, были вообще-то очень уважаемые люди - "дедушки"
Советской Армии. В принципе, нормальные ребята, но со странностями. Особенно
любили, чтоб мы, молодое пополнение, перед отбоем дружно орали: "До дембеля
наших "дедушек" осталось сто тридцать четыре дня! День прошел... Ну, и Бог с
ним!" Правда, вместо слова "Бог" говорили другое, но тоже из трех букв.
Носки стирать, однако, не заставляли, а били только на занятиях по



рукопашке, Вообще, дедовство, оно разное. Меня перед армией уж
стращали-стращали, а на самом деле все оказалось куда проще и даже веселее.
Посылки не отбирали, а наоборот, смотрели, чтоб кто-либо втихаря не жрал.
Надо делиться с товарищами. Сегодня тебе прислали - дели на всех, завтра мне
пришлют - я поделюсь. Короче, коммунизм.
Дожил я до второго года службы. Стали считать дни, теперь уже НАМ ту же
фигню насчет дембеля орали. И, наверное, все бы вышло как у всех:
попрощались бы утречком с боевым знаменем, сели в автобус с чемоданчиками в
руках и отпускными билетами у сердца, а затем покатили бы в родной, тогда
еще целый и невредимый Союз. И с чувством исполненного долга перед Великой
Родиной пошел бы я в родной военкомат становиться на учет как солдат запаса.
А дальше... Хрен его знает! Папы-мамы у меня ведь в натуре не было. Я
только и знал, что они должны были меня сделать, но кто это конкретно -
неизвестно. Разница в принципе небольшая: дом ребенка - ясли, малолетний
детдом - детсад, просто детдом - школа. Все бы хорошо, только возвращаться
некуда. Наверное, в общагу бы пихнули, на завод трудоустроили... Родина у
нас заботливая была. В менты можно было записаться или в прапорщики -
придумал бы, наверное, куда кости бросить...
Однако ничего такого не случилось. Это был мираж и призрак, вся та жизнь,
которая мне грезилась после дембеля. И сам дембель тоже оказывался
призраком.
А получилось вот что. Как все добрые "дедушки", водил я дружбу с
хлеборезом. Алекпер Мусаев - Азербайджанская ССР. Ему всегда как-то
удавалось сахар и масло экономить и "дедушек" немножко подкармливать.
Однажды, когда я пришел к Алику разжиться сахарком, он показался мне
каким-то странненьким, будто его пыльным мешком слегка вдарили.
- Э, юлдаш, - спросил я, - тебя случаем не обидели?
- Нет, сказал он, - кто меня обидит, а? Я думаю...
На морде у него проступало явное желание поделиться какой-то тайной, но,
видать, сомневался он, стоит ли ему это делать.
- Слушай, - сказал Алик, - не продашь, да-а?
- Не умею, - хмыкнул я, - это мы не проходили.
- Идем, - загадочно произнес Мусаев, - показат кой-что надо!
Я последовал за ним в таинственные глубины пищеблока. Повар Кибортас,
помню, проворчал:
- Чего здессь лаззитте? Нарьяд усе помыл, сдавать будем...
Может быть, если б я пожалел труды наряда и не пошел, все было бы
по-иному. Но я прошел по чисто вымытому кафелю через варочный цех, в
направлении лестницы, ведущей в подвал. Там, в подвале, хранились картошка,
морковка, лук, свекла, капуста свежая и квашеная. Сюда я много раз ходил с
братанами чистить "корнеплоды".
Подвал был старый, сводчатый, строенный еще небось при кайзере, а может,
и раньше, при каком-нибудь бароне, который в древние времена поставил на
нашей горке свой замок. Должно быть, когда-то этот замок разрушили по ходу
феодальной междоусобицы, потом построили на его месте что-то другое, затем
перестроили это что-то в казарму для немецких солдат, которую в 1945 году
забрали себе советские. А подвал был все тот же. И, небось, хранили в нем
все тоже.
В подвале ничего не было. Наряд на ужин картошку начистил, а завтрашнюю
должен был чистить уже следующий, который еще только собирался на кухню.
- Чего у тебя тут? - спросил я у Алика. - Привидение увидел?
Вообще говоря, привидениям тут быть прямо-таки полагалось. Хотя под
потолком горела в грязном плафоне дежурная лампочка (можно было включить и
поярче, но это делали, только когда приходили чистить картошку), свет ее
освещал только середину подвала, а углы оставались затемненными. Если долго
глядеть, то вполне могло что-нибудь привидеться...
- Какой привидение, слушай? - проворчал Алекпер. - Тут другое дело... Он
уверенно протопал в один из темных углов.
- Видишь, да-а? - спросил Мусаев. Я ничего не видел, кроме пола,
сложенного из тесаных каменных плит квадратной формы.
- Я тоже не видел, - усмехнулся Алик. - А теперь - смотри!
Он взялся рукой за какой-то небольшой штырек, торчавший из паза между
камнями. Что-то щелкнуло и тихо заурчало.
Плита, по виду ничем не отличавшаяся от остальных, почти бесшумно стала
опускаться вниз... У меня по спине пробежали мурашки, а заодно в груди
застучало сердце: надо же, как в кино!
О том, что вся Германия изрыта туннелями и подземными сооружениями,
доставшимися в наследство от рейха, по ГСВГ ходило немало легенд. И о
подземных заводах со смазанными и готовыми к работе станками, и о железных
дорогах, ведущих под землей чуть ли не от Лейпцига до Берлина... И про
"Янтарную комнату", и про старичков эсэсовцев, которые живут где-то в
подземельях, дожидаясь второго пришествия фюрера. Все это я слышал, но
видеть, конечно, не видел. А что я вообще в Гэдээрии видел? Станции, пока
везли на поезде. Городишки с домишками, мимо которых ехали на грузовиках.
Трактора и кооперативные поля. А потом - только забор, сосны и все, что



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123
РЕКЛАМА
Круз Андрей - Начало
Круз Андрей
Начало


Посняков Андрей - Рулиарий
Посняков Андрей
Рулиарий


Лукин Евгений - Чичероне
Лукин Евгений
Чичероне


Ильин Андрей - Тень Конторы
Ильин Андрей
Тень Конторы


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.