Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (84)
  2. Признания авантюриста Феликса Круля (23)
  3. Колдун из клана Смерти (20)
  4. Свирепый черт Лялечка (16)
  5. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (16)
  6. Пелагия и красный петух (том 2) (14)
  7. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (13)
  8. Аквариум (13)
  9. Чудовище без красавицы (12)
  10. Поводыри на распутье (11)
  11. Покер с акулой (10)
  12. Гнев дракона (9)
  13. Заклятие предков (8)
  14. Брудершафт с Терминатором (8)
  15. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  16. Бубен верхнего мира (8)
  17. Гиперион (7)
  18. Вещий Олег (6)
  19. Путь Кейна. Одержимость (5)
  20. Его сиятельство Каспар Фрай (5)
  21. Цифровая крепость (4)
  22. По тонкому льду (4)
  23. Роксолана (4)
  24. Омон Ра (4)
  25. Ричард Длинные Руки - 1 (4)
  26. К "последнему" морю (4)
  27. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  28. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  29. Журналист для Брежнева (3)
  30. Чародей звездолета "Агуди" (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Бессонов Алексей — > читать бесплатно "Маска власти"


Алексей БЕССОНОВ


МАСКА ВЛАСТИ




Глава 1

Я воткнул палки в хрустящий снег и перевел дух. Через стекла очков
снег казался искрящимся золотом, мягким ковром укрывшим склон горы. Я
достал сигарету и скептически оглядел траекторию своего спуска. Н-да,
забрался я... до кемпинга верных километров восемь по прямой. "Вернусь к
закату, - лениво подумал я, - сожру здоровенный шницель и спущусь в холл.
Закажу литровый кухоль грогу и стану глазеть на бильярдистов. И к вечеру,
пожалуй, налижусь до чертиков, глядя, как милорд Чарных, жирный орегонский
кретин, спускает свое состояние".
И все-таки здесь гораздо лучше, чем на пляже в тропиках. Тишина,
народу мало, да и горы наводят на некие величественные мысли. А прожарить
кости я еще успею: если верить героическим нашим метеорологам, в столице
со дня на день ожидается сумасшедшая жара. Что до океана, то после трех
месяцев на Ралторре меня тошнит при виде воды. Что есть на Ралторре, кроме
воды? - едко спрашивал Нетвицкий и сам же отвечал: - Совершенно верно,
дерьмо, редкими кучками плавающее по поверхности воды. Занесли ж нас черти
на эту мокрую планету! И то правда: одна вода, и местами - отдельные
островки размером с четвертьдолларовую монету. Воистину Империя катится в
пропасть - уж если террористы с политическими завихрениями начинают
интересоваться даже этакими безрадостными мирами, добром мы не кончим,
нет...
"Идеализм, видимо, есть некая составная человеческой психологии, -
подумал я, отбрасывая окурок. - Точнее говоря, романтический идеализм -
стремление к бездумному обожествлению некой идеи. Сколько раз уж это было
в истории... и вот опять: все те же бредни о равенстве, братстве и
вселенской справедливости, и опять же с бластером в руках, и опять же в
эту справедливость строем и с песнями, и опять же все равные, а кто-то -
самый равный... равнее равных - черт, по-русски этак и не скажешь!
Все-таки плохо преподают у нас историю цивилизации..."
Гуманитарий, сказал я себе, размеренно шевеля лыжами, военный
интеллигент. "Королев, - сто раз говорил мне Детеринг, - не делай умное
лицо, оно не подходит к цвету твоих сапог..."
Я выскользнул на опушку леса и замер, услышав подозрительный шорох.
Справа от меня, метрах в пяти, возле дерева увлеченно целовались двое:
небритый детина лет за двадцать пять и розовощекий мальчуган
пятнадцати-шестнадцати лет, явно злоупотребляющий косметикой. Завидев
меня, они оторвались друг от друга и уставились в мою сторону, причем
полубородатый мужик смотрел угрожающе, а паренек - с дерзким вызовом
уверенной в своих чарах красавицы.
"Наверное, из "Радуги", уроды, - подумал я и сплюнул, непроизвольно
сжав пальцами рукояти палок, - из того мотеля на западном склоне".
По моей прическе идиоту было ясно, что я либо лендлорд, либо
гангстер, либо военный, но уж никак не член их любвеобильного братства,
поэтому они ждали; что я в смущении опущу голову и от греха подальше
пошлепаю вниз, в свой "Грот". Я же не отвернулся, наоборот - я вызывающе
взмахнул своей шикарной гривой, отбросив за плечи густые темные локоны и
оперся на палки со снисходительной грацией колониального лорда,
обремененного многочисленными территориями, любовницами и политическим
весом почтенной фамилии. И, разумеется, привыкшего считать Метрополию
общегалактической помойкой, а ее обитателей - ни на что не годными
отбросами, живущими его, лендлорда, милостивыми подачками. Очень дорогой
лыжный костюм, сами лыжи аристократической марках "Берг" и в особенности
сверкавший на черной коже правой перчатки уникальный перстень стоимостью в
мой оклад за десять лет службы, красноречиво свидетельствовали если не о
принадлежности к одной из влиятельных колониальных семей, то о весьма
тугом кошельке как минимум.
- Чего вылупился, ты, куча дерьма? - свирепо пробасил небритый. -
Валил бы отсюда, урод.
- Ну, тогда уж "милорд урод", мастер педик, - с надменной любезностью
произнес я, - впрочем, продолжайте, господа! Вы меня порядком позабавили,
благодарю вас.
С этими словами я вытащил из наружного кармана давно валявшуюся там
долларовую монету и, изящно изогнувшись, швырнул ее им под ноги. После
чего поправил очки и неспешно двинулся по пологому склону в сторону
"Грота". Свирепый мужчина не решился броситься за мной - если молодого
лорда не сопровождает охрана, значит, он скорее всего боевой офицер и
связываться с ним - себе дороже.
Н-да, подумал я, вспомнив слова генерала Мосли: "В Империи отклонение



от нормы стало не просто нормой, а достоинством". С ума сойти, какие-то
голубки осмеливаются хамить лендлорду! Что с того, что я таковым не
являюсь - выгляжу-то я не хуже, а в Империи социальный статус покупается
преимущественно за деньги.
Ну а социальный статус - это образ твоих взаимоотношений с внешним
миром: либо кланяешься ты, либо кланяются тебе. Кланяются богатым,
знатным, кланяются умным и доблестным, ибо ум и доблесть - лучшие гаранты
грядущих богатства и знатности. Но нигде я не видел, чтобы кланялись
тупым, трусливым и вульгарным. Наоборот, это их удел гнуть спину.
Как ни странно, но всего лишь пару лет назад до меня это не шибко
доходило. В юности жестокая несправедливость скомкала мою карьеру, и
довольно долго я жил, ненавидя весь белый свет, особенно "голубую" его
часть. Я был классическим неудачником - ни семьи, ни каких-либо жизненных
перспектив, я старался не думать о будущем и не вспоминать о том, что
когда-то был лучшим кадетом выпускного курса и мне прочили блестящее
продвижение по службе. Меня мало что интересовало, я был, наверное,
единственным двадцатипятилетним лейтенантом и прекрасно понимал, что от
жизни мне ждать нечего, ибо для выдвижения нужно как-то проявить себя, а
кто ж доверит что-нибудь серьезное уроду, который получил разгромнейшую
характеристику с первого же места службы? Я мог бы добиться успеха в
колониальных войсках, но меня мариновали на идиотской заштатной должности
в столице. Я мог бы попытать счастья в колониях и в ином качестве - в
конце концов, полученное образование сделало меня специалистом в целом
ряде областей, - но, будучи офицером до мозга костей, не допускал и мысли
о расставании с черным мундиром и золотыми погонами. Их блеск манил меня с
рождения, и я дорого заплатил за них. Тот день, когда я поцеловал перед
строем новенький офицерский меч, стал самым счастливым днем моей жизни.
Но, как выяснилось, меч не принес мне счастья. После позорного (как
мне тогда казалось) выдворения с Рогнара я жил как в тумане. Я, имеющий
право носить короткий офицерский клинок, представлялся незнакомым девушкам
то телевизионщиком, то рекламным агентом, то вообще лавочником. А потом
все изменилось.
Да, в "Гроте" меня знают как молодого преуспевающего совладельца
малоизвестной (несуществующей то бишь) транспортной конторы, пробившего
дорогу своим умом. Но сегодня я отнюдь не стыжусь своих погон флаг-майора.
Я, имеющий право носить меч, втайне мечтаю о шпаге лендлорда!
Два года назад все переменилось менее чем за месяц... Я снова попал
на Рогнар и вскоре вернулся оттуда в чине капитана, причем не просто
капитана - эка невидаль, - а "человека со связями", да с какими! Я
моментально лишился прежней должности, зато вместо нее получил роскошный
новый кабинет. Из мелкого и невзрачного ксенолога-аналитика я превратился
в таинственного "находящегося в распоряжении". Судьба сделала боевой
разворот: словно из рога изобилия посыпались вдруг на меня банковские
билеты, в просторечии именуемые бабками... За пару не шибко тяжелых
ранений я получил, как за два инвалидных. Левый карман кителя украсил
Рыцарский крест с соответствующей прибавкой к жалованью и хоть и
малоупотребляемым, но тешащим самолюбие титулом "кавалер". Это была, так
сказать, официальная часть торжества (хотя еще на Рогнаре я смекнул, что
операции, в которой я задействован, как раз официально-то и не существует)
- но на все воля Божья...
А неофициально я получил симпатичную кредитку с логотипом одного
крупного колониального банка и энным количеством нулей на индикаторе. Там
были одни нули - но, хо-хо, я отлично понимал, что единичку просто не
видит глаз непосвященного... единичку в левом разряде.
Рогнар, Рогнар... как много ты мне дал, и - о Боже! - как же много ты
отнял. Иногда я часами смотрю на платиновый перстень с редким камнем, что
украшает мой безымянный палец... он так здорово контрастируете тончайшей
черной кожей моей правой перчатки. Этот перстень я снял с мертвой руки
рыжеволосой девушки Тин, которая навсегда осталась на Рогнаре, вмурованная
в гранит далеко выступающей в море скалы... а море там бушует круглый год,
и шум его седых валов - поминальная песнь. Ложем Тин стал холодный камень,
покрывалом - шитый золотом имперский стяг. Памятью о ней, вечной болью,
тоской моей, летящей среди звезд в холодной бездне равнодушного неба, стал
этот перстень.
А когда-то, давным-давно, юный лейтенант повстречал другую девушку -
малютку Рене, свою первую настоящую любовь, бесконечно сладкую и
невыносимо горькую одновременно... Безжалостный ветер Рогнара унес их
обеих. Их давно нет, но я слышу их голоса, их голосами разговаривают со
мной звезды одинокими и холодными моими ночами. Во мне звучат их голоса...
голос Рене, такой юной, такой сильной и слабой одновременно, молящей о
любви и просящей защиты... голос Тин, чуть хрипловатый шепот, голос
задорной рыжеволосой аристократки, мужественной, терпеливой и нежной,
готовой умереть за меня в любую минуту.
Я не смог сберечь вас, милые мои женщины, простите меня. Обе вы
умерли нелепо и случайно. Видно, на роду мне написано платить за все



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
РЕКЛАМА
Русанов Владислав - Серебряный медведь
Русанов Владислав
Серебряный медведь


Посняков Андрей - Око Тимура
Посняков Андрей
Око Тимура


Акунин Борис - Детская книга
Акунин Борис
Детская книга


Лукьяненко Сергей - Конкуренты
Лукьяненко Сергей
Конкуренты


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.