Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (19)
  2. (14)
  3. Ричард Длинные Руки - 1 (12)
  4. Москва слезам не верит (сценарий) (10)
  5. Обряд дома Месгрейвов (9)
  6. Вещий Олег (9)
  7. Главный противник (8)
  8. Посмертный образ (7)
  9. Бремя власти (6)
  10. Последний завет (6)
  11. Любовница на двоих (5)
  12. День проклятия (5)
  13. Пелагия и красный петух (том 1) (5)
  14. Чистильщик (4)
  15. Пощады не будет (4)
  16. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (4)
  17. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (4)
  18. Джон Фаулз и трагедия русского либерализма (4)
  19. Кафедра странников (4)
  20. Горы Судьбы (4)
  21. Круг любителей покушать (4)
  22. Чары старой ведьмы (4)
  23. Свирепый черт Лялечка (4)
  24. Требуется чудо (4)
  25. Принц Каспиан (4)
  26. Пиковый валет (3)
  27. Крыло ангела (3)
  28. Смягчающие обстоятельства (3)
  29. Отпетые плутовки (3)
  30. Начало всех начал (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Брайдер Юрий, Николай Чадович — > читать бесплатно "Поселок на краю галактики"


Юрий БРАЙДЕР, Николай ЧАДОВИЧ


ПОСЕЛОК НА КРАЮ ГАЛАКТИКИ





Стояло странное лето.
Женщины носили платья, сшитые, словно костюмы средневековых шутов, из
разноцветных асимметричных лоскутьев. В июне холодные ливни положили рано
вышедшие в трубку хлеба; весь июль бушевали ураганы (явление для этих мест
совершенно необычайное), как спички, ломая дубы и вязы, помнившие еще
времена Яна Собесского и Карла XII Шведского; в первых числах августа
навалилась прямо-таки тропическая жара.
Ходили слухи о всяких знамениях: кровавой росе на лугах, говорящем
волке, якобы поселившемся в Курином овраге, крылатом мальчике, родившемся
на каком-то отдаленном хуторе. В дачном пруду утонул инструктор по
плаванию, водители с многолетним стажем безаварийной работы гробили машины
в самых безобидных ситуациях, всем известный борец с безнравственностью
дед Трофим был уличен в прелюбодеянии.
Гороскопы и прогнозы Гидрометцентра не обещали людям ничего хорошего.

Участкового инспектора Баловнева все эти события до поры до времени
обходили стороной. В положенный срок он получил очередное звание,
несколько раз поощрялся в приказе начальника райотдела и был даже
представлен к медали "За безупречную службу" третьей степени. (Правда,
медаль была не совсем настоящая, ведомственная, и носить ее полагалось
ниже всех остальных наград, если бы таковые имелись).
В памятный полдень 13 июля, за несколько минут до того, как на
поселок обрушился последний и самый разрушительный из ураганов, он стоял
возле колхозного зернохранилища, только что обследованного им на предмет
пожарной безопасности. Увидев, что ясный день с неестественной быстротой
превращается в мутные сумерки, а с юго-востока, гоня перед собой
растерзанные голубиные стаи, валит глухая серо-фиолетовая мгла, Баловнев
вышел из-под защиты стен и, обеими руками придерживая фуражку, смело
двинулся навстречу стихии. Заглушая нарастающий вой бури, сзади что-то
пушечно треснуло. Это на то место, где он только что стоял, рухнули
шиферная кровля и гнилые стропила зернохранилища.
В своем кабинете на опорном пункте правопорядка Баловнев бывал редко
- только в приемные часы да еще по утрам, когда звонил в райотдел. До
того, как это длинное, как пенал, темноватое помещение досталось
участковому, здесь в разное время находили себе пристанище всякие местные
учреждения. Но постепенно, по мере укрепления районного бюджета, все они
перебрались в солидные новенькие здания, отделанные изнутри полированным
деревом и импортным пластиком. О канцелярском прошлом опорного пункта
напоминал теперь лишь неистребимый запах пыльных бумаг, холодного
сигаретного пепла и штемпельной краски, да брошенная кем-то за
ненадобностью пишущая машинка "Олимпия" - судя по внешнему виду, трофей
первой мировой войны.
Баловнев истребил тараканов, оклеил стены веселенькими обоями и
украсил подоконник цветочными горшками. Общую картину дополняли: еще
вполне приличный письменный стол, дюжина разномастных стульев, несгораемый
сейф, сорокалитровый бидон с самогоном, оставленный здесь в ожидании
результатов лабораторных анализов (Баловнев подозревал, что на его
изготовление пошел мешок семенной пшеницы, украденной еще в конце зимы), и
фанерный ящик с картотекой, содержащей сведения о пьяницах, семейных
скандалистах и других лицах, склонных к антиобщественным поступкам.
Пустовало лишь отделение для учета женщин легкого поведения, да и то не
из-за отсутствия таковых, а исключительно по причине врожденной
деликатности Баловнева. Картотека была заведена года два тому назад перед
приездом какой-то комиссии, и с тех пор участковый ни разу в нее не
заглядывал.
Всех пьяниц, жуликов и дебоширов на подведомственной ему территории
он успел изучите настолько досконально, что в любой час суток почти
безошибочно мог угадать, где каждый из них находится, чем занимается в
данный момент и что намерен предпринять в ближайшие час-два.
Без пяти девять Баловнев набрал номер дежурного по райотделу.
- Доброе утро, Владимир Николаевич, - сказал он, заранее улыбаясь. -
Происшествие у меня...
- Подожди, подожди, сейчас запишу, - послышался в трубке
взволнованный голос капитана Фомченко. Ему оставалось всего несколько
месяцев до пенсии, и он в последнее время перестал пить даже пиво, иногда
гладил брюки и от каждого телефонного звонка ожидал какой-нибудь
неприятности.
- Да ничего страшного. Не суетитесь. Приплод у моей суки. Могу одного



щенка оставить. Будешь на пенсии зайцев гонять.
- Тьфу ты! Инопланетянин! Толком докладывай, какая обстановка на
участке?
- Все нормально. Ко мне есть что-нибудь?
- Два заявления лежат.
- В четверг заберу. Ну, всего доброго.

Закончив утренние формальности, он достал из нижнего ящика -
письменного стола общую тетрадь, на обложке которой было написано: "Журнал
наблюдений", и внимательно прочитал последнюю запись: "27 августа. 18:30.
С расстояния примерно 1 км наблюдал псевдочеловека, который двигался через
колхозный сад в направлении маслозавода. Вышел из зоны наблюдения в 18:35.
Дальнейший маршрут определить не удалось".
Подумав немного, Баловнев дописал:
"Находившийся вместе со мной дружинник Зезеко А.И., по его словам,
ничего подозрительного не заметил".
После подвальной прохлады кабинета особенно тяжело было окунаться в
сухой и пыльный уличный зной.
Солнечные блики, отражавшиеся от облезлого шпиля костела (ныне
музыкальная школа) и жестяной крыши водонапорной башни, слепили глаза. На
заборах сушилась скошенная картофельная ботва, куры разгребали грядки,
освобожденные от лука и огурцов, под кустом крыжовника дремал здоровенный
разомлевший котище. Возле рябины стоял седенький дед с мешком в руках, на
дереве сидели его белобрысые внуки.
- Доброго здоровьица вам, - поздоровался дедок. - Злая зима будет -
вишь, как рано ягода поспела. По двадцать копеек за кило принимают.
Что-то капнуло Баловневу на нос. Он провел ладонью по лицу и понял,
что это его собственный пот, стекавший со лба по козырьку фуражки.
- Ветки только не ломайте, - сказал он. - Да не выбирайте всю ягоду
подчистую. Птицам тоже клевать что-то нужно.
В отделении связи не было ни единого посетителя. За деревянным
барьером сидела худенькая остроносая женщина. Увидев участкового, она
стала лицом белее своих конвертов. Баловнев сдержанно поздоровался, взял
чистый телеграфный бланк и принялся заполнять его следующим текстом:
"Москва, Президиум Академии наук. Срочно прошу выслать авторитетную
комиссию для выяснения природы загадочных человекообразных существ..."
- Валерий Михайлович, - сказала почтовая барышня, обреченно глядя
куда-то в пространство, - не буду я этого передавать. Что хотите со мной
делайте - не буду. В первый раз, когда вы такое написали, аппарат
сломался. В другой раз - электричество на целый день пропало, а дизелист
наш пьяным оказался. Хотя до этого в рот не брал. А в прошлом месяце,
помните, я уже печатать начала, когда про Витеньку моего из больницы
сообщили. - Она всхлипнула. - Только-только выписался... Простите, Валерий
Михайлович...
Баловнев сложил телеграмму вчетверо и спрятал в нагрудный карман.
Спорить и доказывать что-то он не собирался. По лицу телеграфистки было
видно, что она находится на грани истерики.
- Извините, - пробормотал он. - Может, когда в другой раз зайду.
В приемной поселкового Совета стрекотала пишущая машинка, и уже по
одному звуку - дробному и энергичному, как сигнал "Общий сбор", - можно
было догадаться, что работает на ней виртуоз копирок и клавишей.
Секретарша Яня свою работу знала, с посетителями была неизменно
вежлива, а если убегала в магазин или парикмахерскую, то никогда не
забывала отпроситься. Единственным недостатком Яни было то, что сам факт
ее присутствия совершенно размагничивал посетителей поссовета - суровых,
измученных руководящей работой и материальной ответственностью мужчин.
Всякие проблемы с планом, запчастями и топливом сразу вылетали у них из
головы. Глядя на Яню, хотелось вспоминать молодость, совершать
опрометчивые поступки и декламировать Есенина.
- Здравствуйте, Янечка, - сказал Баловнев, кивая на обитую коричневым
дерматином дверь председательского кабинета. - У себя?
- Только что пришел. Заходите. - От Яниной улыбки вполне можно было
сойти с ума, но Баловнев догадывался, что улыбка эта никому персонально не
предназначена и носит, так сказать, чисто служебный характер.
Окна кабинета были еще плотно зашторены. Председатель - мужик молодой
и быстрый в движениях, с институтским значком на лацкане вельветового
пиджака - разговаривал по телефону. Придерживая трубку левой рукой, он
правой строчил какую-то бумагу. Вторая трубка, снятая с рычагов, лежала
рядом и что-то неразборчиво бормотала.
Не прерывая своего занятия, он указал Баловневу на свободное кресло.
Телефонный разговор состоял почти из одних междометий:
- Да... Да... Хорошо... Ого!.. Нет... Обеспечим... Да... Нет...
Нет... Решим... В кратчайший срок!.. Да... Нет... Да... Приму меры...
Да... Нет... Возьму под контроль... Да... Нет... Конечно... Сложные



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8
РЕКЛАМА
Сапковский Анджей - Свет вечный
Сапковский Анджей
Свет вечный


Никитин Юрий - Последняя крепость
Никитин Юрий
Последняя крепость


Роллинс Джеймс - Последний оракул
Роллинс Джеймс
Последний оракул


Орлов Алекс - Его сиятельство Каспар Фрай
Орлов Алекс
Его сиятельство Каспар Фрай


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.