Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Любовница на двоих (75)
  2. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (22)
  3. Колдун из клана Смерти (18)
  4. Заклятие предков (17)
  5. Свирепый черт Лялечка (16)
  6. Пелагия и красный петух (том 2) (14)
  7. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (14)
  8. Аквариум (14)
  9. Признания авантюриста Феликса Круля (13)
  10. Поводыри на распутье (11)
  11. Чудовище без красавицы (10)
  12. Бубен верхнего мира (8)
  13. О бедном Кощее замолвите слово (8)
  14. Гнев дракона (8)
  15. Гиперион (7)
  16. Вещий Олег (7)
  17. Брудершафт с Терминатором (6)
  18. Покер с акулой (6)
  19. Роксолана (6)
  20. Путь Кейна. Одержимость (5)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  22. Его сиятельство Каспар Фрай (5)
  23. Яфет (4)
  24. Журналист для Брежнева (4)
  25. По тонкому льду (4)
  26. Цифровая крепость (4)
  27. К "последнему" морю (4)
  28. Ричард Длинные Руки - 1 (4)
  29. Шпион, или повесть о нейтральной территории (4)
  30. Жаба с кошельком (3)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Булычев Кир — > читать бесплатно "Поселок"


Кир Булычев


Поселок



Фантастический роман


* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. Перевал *


Глава первая
В доме было сыро, мошка толклась у светильника, надо бы давно его
погасить, мать, конечно, забыла, но на улице дождь, полутьма. Олег
валялся на койке - недавно проснулся. Ночью он сторожил поселок: гонял
шакалов, они целой стаей лезли к сараю, чуть самого не задрали. В теле
была пустота и обыкновенность, хотя сам от себя он ждал волнения,
может, страха. Ведь пятьдесят на пятьдесят, вернешься или не
вернешься. А пятьдесят в квадрате? Должна быть закономерность, должны
быть таблицы, а то вечно изобретаешь велосипед. Кстати, все собирался
спросить Старого, что такое велосипед. Парадокс. Велосипеда нет, а
Старый укоряет им, не задумываясь о смысле фразы.
На кухне закашляла мать. Она, оказывается, дома.
- Ты чего не пошла? - спросил он.
- Проснулся? Супу хочешь? Я согрела.
- А кто за грибами ушел?
- Марьяна с Диком.
- И все?
- Может, кто из ребят увязался.
Могли бы и разбудить, позвать. Марьяна не обещала, но было
естественным, если бы позвала.
- Есть не хочется.
- Если дожди не кончатся, - сказала мать, - до холодов огурцы не
вызреют. Все плесенью зарастет.
Мать вошла в комнату, разогнала ладонью мошку, задула светильник.
Олег смотрел в потолок. Желтое пятно плесени увеличилось, изменило
форму. Еще вчера оно было похоже на профиль Вайткуса: нос картошкой. А
сегодня нос раздулся, как будто ужалила оса, и лоб выгнулся горбом.
Дику в лесу неинтересно. Чего ему грибы собирать? Он охотник, степной
человек, сам же всегда говорил.
- Мошки много, - сказала мать, - холодно ей в лесу.
- Нашла кого жалеть.
Дом был поделен пополам, на другой половине жил Старый и близнецы
Дуровы. Он их взял к себе, когда старшие умерли. Близнецы всегда
хворали: один выздоровеет, другой простудится.
Если бы не их ночное нытье, Олег никогда бы не согласился дежурить
ночами. Слышно было, как они хором захныкали - проголодались.
Невнятный, далекий, привычный, как ветер, монолог Старого оборвался,
заскрипела скамейка. Значит, Старый пошел на кухню, и тут же загалдели
его ученики.
- И куда тебе идти? - сказала мать. - Не дойдете же! Хорошо еще,
если целыми вернетесь!
Сейчас мать заплачет. Она теперь часто плачет. Ночью плачет.
Бормочет, ворочается, потом начинает тихо плакать - можно догадаться,
потому что шмыгает носом. Или начинает шептать, как заклинание: "Я не
могу, я больше не могу! Пускай я лучше умру..." Олег, если слышит,
замирает, потому что показать, что не спит, стыдно, как будто
подсмотрел то, что видеть нельзя. Олегу стыдно сознаться, что он не
жалеет мать. Она плачет о том, чего для Олега нет. Она плачет о
странах, которые увидеть нельзя, о людях, которых здесь не было. Олег
не помнит мать иной - только такой, как сегодня. Худая, жилистая
женщина, пегие прямые волосы собраны сзади в пук, но всегда выбиваются
и падают тяжелыми прядями вдоль щек, и мать дует на них, чтобы убрать
с лица. Лицо красное, в оспинках от перекати-поля, под глазами темные
мешки, а сами глаза слишком светлые, как будто выцвели. Мать сидит за
столом, вытянув жесткими ладонями вниз мозолистые руки. Ну плачь же,
чего ты? Сейчас достанет фотографию? Правильно, подвинула к себе
коробку, открывает, достает фотографию.
За стеной Старый уговаривает близнецов поесть. Близнецы хнычут.
Ученики гомонят, помогают Старому кормить малышей. Ну как будто самый
обыкновенный день, как будто ничего не случится. А что они делают в
лесу? Скоро полдень. С обеда выходить. Пора бы им возвращаться. Мало
ли что может случиться с людьми в лесу?


Мать разглядывает фотографию. Там она и отец. Олег тысячу раз видел
эту фотографию и старался угадать в себе сходство с отцом. И не смог.
Отец белокурый, курчавый, губы полные, подбородок раздвоенный, вперед.
Улыбается. Мать говорит, что он всегда улыбался. Вот Олег с матерью
больше похожи. Не с сегодняшней, а с той, что на фотографии рядом с
отцом. Черные прямые волосы и тонкие губы. Широкие, крутые, дугами,
брови, под ними ярко-голубые глаза. И белая кожа с сильным румянцем.
Олег тоже легко краснеет. И губы у него тонкие, и черные волосы, как у
матери на фотографии. Отец с матерью молодые и очень веселые. И яркие.
Отец в мундире, а мать в платье без плеч. Называется сарафаном. Тогда,
двадцать лет назад, Олега еще не было. А пятнадцать лет назад он уже
был.
- Мать, - сказал Олег, - не надо, чего уж.
- Я не пущу тебя, - сказала мать. - Не отпущу, и все. Через мой
труп.
- Мать, - сказал Олег и сел на койке. - Хватит, а? Я лучше супа
поем.
- Возьми на кухне, - сказала мать. - Он еще не остыл.
Глаза мокрые. Она все-таки плакала, словно хоронила Олега. Хотя,
может быть, плакала по отцу. Эта фотография была для нее человеком. А
Олег отца совершенно но помнил, хотя старался вспомнить.
Он поднялся и пошел на кухню. На кухне был Старый. Он разжигал
плиту.
- Я помогу, - сказал Олег. - Воду кипятить?
- Да, - сказал Старый, - спасибо. А то у меня урок. Ты ко мне приди
потом.
x x x
Марьяна набрала полный мешок грибов. Ей повезло. Правда, пришлось
идти далеко, к ущелью. С Олегом она бы никогда не решилась пойти так
далеко, а с Диком она чувствовала себя спокойно, потому что Дик себя
чувствовал спокойно. Везде. Даже в лесу. Хотя больше любил степь. Он
был охотник, как будто родился охотником, но на самом деле он родился
раньше, чем построили поселок.
- А ты в лесу как дома, - сказал Дик.
Он сказал громко. Он шел впереди и чуть сбоку. Куртка мехом наружу
сидела на нем как собственная кожа. Он сам сшил себе куртку. Мало кто
из женщин в поселке смог бы так сшить.
Лес был редкий, корявый, деревья вырастали здесь чуть выше
человеческого роста и начинали клонить вершины в стороны, словно
боялись высунуться из массы соседей. И правильно. Зимние ветры быстро
отломают верхушку. С иголок капало. Дождь был холодным, у Марьяны
замерзла рука, в которой она несла мешок с грибами. Она переложила
мешок в другую руку. Грибы зашевелились в мешке, заскрипели. Болела
ладонь. Она занозила ее, когда откапывала грибы. Дик вытащил занозу,
чтобы не было заражения. Неизвестно, что за иголка. Марьяна глотнула
горького противоядия из бутылочки, что всегда висела на шее.
У белых толстых скользких корней сосны Марьяна заметила фиолетовое
пятнышко.
- Погоди, Дик, - сказала она, - там цветок, которого я еще не
видала.
- Может, обойдешься без цветков? - спросил Дик. - Домой пора. Мне
что-то здесь не нравится. - У Дика был особенный нюх на неприятности.
- Одну секунду, - сказала Марьяна и подбежала к стволу.
Ноздреватая мягкая голубоватая кора сосны чуть пульсировала,
накачивая воду, и корни вздрагивали, выпускали пальцы, чтобы не
упустить ни одной капли дождя. Это был цветок. Обыкновенный цветок,
фиалка. Только куда гуще цветом и крупнее тех, что росли у поселка. И
шипы длиннее. Марьяна резко выдернула фиалку из земли, чтобы цветок не
успел зацепиться корнем за сосну, и через секунду фиалка уже была в
мешке с грибами, которые зашебуршились и заскрипели так, что Марьяна
даже засмеялась. И потому не сразу услышала крик Дика:
- Ложись!
Она сообразила, прыгнула вперед, упала, вжалась в теплые
пульсирующие корни сосны. Но чуть опоздала. Лицо горело, как будто по
нему хлестнули кипятком.
- Глаза! - кричал Дик. - Глаза целы?
Он рванул Марьяну за плечи, оторвал от корней ее судорожно сжатые
болью пальцы, посадил.
- Не открывай глаз, - приказал он и быстро принялся вытаскивать из
лица маленькие тонкие иголки. И приговаривал сердито: - Дура, тебя в
лес пускать нельзя. Слушать надо. Больно, да?
Неожиданно он навалился на Марьяну и повалил на корни.
- Больно же!



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71
РЕКЛАМА
Елманов Валерий - Последний Рюрикович
Елманов Валерий
Последний Рюрикович


Березин Федор - В прицеле черного корабля
Березин Федор
В прицеле черного корабля


Ковальчук Вера - Гибельный мир
Ковальчук Вера
Гибельный мир


Флинт Эрик - Прилив победы
Флинт Эрик
Прилив победы


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.