Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Гнев дракона (43)
  2. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (16)
  3. Вещий Олег (15)
  4. Кафедра странников (12)
  5. Любовница на двоих (12)
  6. Последнее допущение Господа (11)
  7. Обратись к Бешенному (8)
  8. Смягчающие обстоятельства (8)
  9. Свет вечный (8)
  10. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (6)
  11. Пиранья: Первый бросок (6)
  12. Ричард Длинные Руки - 1 (6)
  13. Пощады не будет (6)
  14. Омон Ра (6)
  15. Два демона (5)
  16. Меняющая мир, или Меня зовут Леди Стерва (5)
  17. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (5)
  18. Кредо (5)
  19. Требуется чудо (5)
  20. Путь князя. Равноценный обмен (5)
  21. Смерть Ахиллеса (4)
  22. Темный лорд (4)
  23. Аутодафе (4)
  24. Летучий Голландец (3)
  25. Шпион, или повесть о нейтральной территории (3)
  26. Бремя власти (3)
  27. Колдун из клана Смерти (3)
  28. Прозрачные витражи (3)
  29. Пирамида (3)
  30. Пелагия и красный петух (том 1) (2)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Буркин Юлий — > читать бесплатно "Рок-н-ролл мертв"


Юлий БУРКИН


РОК-Н-РОЛЛ МЕРТВ




"В воскресный день, 19 августа, в Ленинграде хоронили
Виктора Цоя.
По просьбе его близких поклонники музыканта (сколько
сотен их было?) пришли на кладбище уже после погребения.
/.../
В Ленинграде, не прекращаясь, шел дождь".
Газета "Экран и сцена" N_34 от 23 августа 90 г.
"Его нет. А на кладбище - что... Один из рассказов о
жизни рока гласит: Майк отказался идти на похороны Саши
Башлачева. Его уговаривали, убеждали, недоумевали. Он же
ответил, что таких, как он и Саша, не хоронить надо, а
выбрасывать на помойку.
/.../
Майку Науменко было 36 лет".
Газета "Культура" N_2 от 21 сентября 91 г.
От песен Игоря Талькова нам теперь не откреститься. И
тот подонок, что выстрелил в его сердце, тоже останется в
истории. Как человек, убивший сказавшего высокие слова о
России".
"Российская газета" N_209 (255) от 9 октября 91 г.

В отличие от приведенных выше газетных выдержек, весь нижеследующий
текст является чистейшей воды вымыслом. Совпадение каких-либо ситуаций или
имен - случайно.


Ненависть и отчаяние творца, когда он нам
о них рассказывает, всегда окрашены чем-то
похожим на любовь.
Рей Бредбери


"ДРЕБЕЗГИ"
Скопище возле входа в концертный зал гостиницы "Россия" было видно
издалека. Человек двести подростков. И непонятно, то ли они там дерутся,
то ли - наоборот. Менты - только делают вид, что порядок наводят. А,
собственно, кому он тут нужен - порядок?
Пытаться пробиться к двери, выйдя из "Жигулей" - бесполезно. И я
медленно двинул машину прямо на толпу. Вот тут так - сразу подскочил
ушастый сержантик: "Я вас оштрафую, это вам не проезжая часть..." Я сунул
ему под нос через окно дверцы свое журналистское удостоверение; да только
не подействовало. Что ему моя корочка? Это б раньше он испугался. Еще бы
честь отдал. А нынче - демократия... И имя мое - Николай Крот - ему ни о
чем не говорит. Вот эти - возле дверей, они бы точно описались от счастья,
что с самим КРОТОМ рядом стоят - с отцом-родителем "Дребезгов"!.. А
сержантик - темный, ему - что Крот, что бурундук... Ну, да, пока я с ним
разбирался, "Жигуленок" мой продрался-таки потихоньку через толпу.
Сержантика куда-то затискали, а я вдоль стенки пролез-таки к двери и пнул
ее пару раз.
Хорошо, швейцар сегодня - дед по кличке "Буденный" (за усы прозвали).
Он меня знает: даже дергаться не стал - сразу открыл и впустил. "Молодец,
Буденный, - говорю я ему со сталинским акцентом, - благодарность выражаю
вам: от себя лично и от всего советского народа." И пошел в валютный бар.
Слава богу, мелочишка есть. А где еще сейчас "Дребезгов" искать? Или там,
или уж нигде.
И точно. Один, во всяком случае - там. Барабанщик - Костя Кленов. С
двумя неграми пытается контакт наладить. Он славный - Костя. Только дурак.
Но - барабанщику положено.
Взял я стакан виски, подсел к Клену за столик, а на негров так
глянул, что они слиняли сразу. Клен мне обрадовался. "Привет, - говорит, -
Крот Коля" (так они меня всегда стебают).
- Привет, - говорю и я. - Что у вас тут новенького?
И тут он сразу, сходу, паразит, даже отдышаться не дал, мне и выдал:
- Ром колется.


- В смысле? - спрашиваю.
- В смысле - наркотики колет. На иглу сел, в смысле. Ширяется, в
смысле, во всю. Как тебе понятнее?
Я прямо так и ошалел.
- Ну вы даете, - говорю. - А ты не врешь? И вообще, откуда ты
знаешь-то?
- Коль, я же не с Луны свалился. Я, слава богу, нагляделся на них.
Дерганый стал, репетиции срывает. Да у него на руке - следы. Свежие.
- Ох, и уроды же вы все-таки, - обозлился я. Меня каких-то два месяца
не было. Детский сад. Оставить нельзя. Это же - все, конец. Если Ром
всерьез в это влез - хана. Группе, во всяком случае, точно.
- А ты поговори с ним, - советует мне Клен, как будто я сам - совсем
кретин.
- Вот что, братец, - отвечаю я, на часы глядя, - пора тебе на
сцену... "Встань пораньше, встань пораньше..." И в руки палочки кленовые
возьми.
Он и вправду заторопился. Напоследок сказал еще: "А ширево ему Тоша
таскает. Точно тебе говорю".
Тоша, значит. Комсомолец долбаный. Я еще пару минут посидел за
столиком, пока зло не остыло. А потом тоже пошел. Только не в зал, а в
осветительскую. Оттуда мне смотреть больше нравится.

Из черной ямы внизу было слышно, как кипит зал. Уже минут пять, как
пора было начинать. Одно из двух: или что-то случилось, или Ром пустил в
ход свой старый испытанный трюк - ждет, когда поддатая, в основном, толпа,
хорошенько обозлится. Тогда с ней работать легче.
Вот, кто-то не выдерживает - раздается робкий свист. И тут же, как с
цепи - шквал звуков. Топот, хлопки и крики сливаются в единую плотную
массу. "Ро-ма, Ро-ма!" - скандирует зал в ритме несущегося поезда.
Минута, две... И вот ритм подхватывает невидимый Костин барабан,
такой мощности, что кажется, будто на грудь положили пуховую подушку и с
размаху бьют по ней кулаком. Вот, сохраняя тот же ритмический рисунок,
врывается бас-гитара Жени Мейко (мы зовем его "Джим"). Он терзает бедный
инструмент, заставляя его рычать аккордами.
"Ро-ма, Ро-ма!" - продолжает скандировать зал, и создается
впечатление, что толпа поет какую-то дикую песню. Вдруг,
ослепительно-тонкий луч - ярко-зеленый и упругий, как стальная струна, луч
лазера пронзает тьму под потолком. Еще один - красный, еще - синий,
желтый, фиолетовый, снова зеленый - они протянулись со всех сторон,
перекрещиваясь, переплетаясь в фантастическую небесную паутину. Но они
ничего не освещают; кажется, внизу от них стало еще темней.
В это время на сцене загораются факелы, и в их тусклом свете на
заднем плане вырисовываются огромные, раскачивающиеся вперед-назад на
мощных цепях, качели, а на них - кленова чудовищная ударная установка (я
всегда знал, что он - придурок, а не знал бы, мне, чтобы все стало ясно,
хватило бы одного взгляда на эту гору барабанов). Под качелями - дубовый
крест, как будто перенесенный сюда прямо с Голгофы. По краям сцены спиной
к залу - двое затянутых в черную кожу. Слева - Джим с гитарой наперевес;
справа - клавишник Эдик (по прозвищу "Смур"). Синтезатор уже включился в
общую вакханалию и изрыгает в толпу потоки звуков, напоминающих рев
реактивного лайнера на подходе к звуковому барьеру.
Но вот, кажется, "увертюра" близится к концу, и тогда крест медленно
со скрипом поворачивается на сто восемьдесят градусов. К моменту, когда
становится видно, что на обратной его стороне распят человек в белой
набедренной повязке, через всю эту (ритмичную, правда) какофонию все
явственней прорастают торжественные и светлые аккорды католической мессы.
И остается она одна, но звучащая все в том же бешеном ритме. Под крестом
от брошенного Джимом факела разгорается костер (я-то знаю, что это -
кинотрюк, но все равно - эффектно). Пламя быстро набирает силу. Внезапно с
центра потолка в зал падает ослепительно яркая звезда, а крест,
одновременно с этим, как бы пережженный у основания пламенем костра,
рушится вниз. Но "распятый" успевает упасть чуть раньше и, рискуя быть
придавленным, кубарем выкатывается на авансцену. Крест с грохотом
ударяется об пол, а новоявленный Мессия - Роман Хмелик, фронтмен группы -
уже стоит на краю подмостков, в одной руке сжимая микрофон, другой -
указывая на еще падающую звезду.
Последний аккорд затихает и в образовавшемся звуковом вакууме
раздается его пронзительный крик: "Эй, ты!!!"
Ударник, бас и клавиши вновь заводят хлесткий напряженный хард, а Ром
с интонациями безумного прорицателя, до истеричности самозабвенно,
продолжает свой гимн всеотрицания, гимн "Дребезгов":
"Эй ты!
Что ты уставился?!



Страницы: [1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
РЕКЛАМА
Роллинс Джеймс - Пирамида
Роллинс Джеймс
Пирамида


Сертаков Виталий - По следам большой смерти
Сертаков Виталий
По следам большой смерти


Орловский Гай Юлий - Ричард Длинные руки - гауграф
Орловский Гай Юлий
Ричард Длинные руки - гауграф


Доценко Виктор - Обратись к Бешенному
Доценко Виктор
Обратись к Бешенному


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.