Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я

ПАРТНЕРЫ


ТОП-5 ПОПУЛЯРНЫХ РАЗДЕЛОВ
  1. Русская фантастика
  2. Детектив
  3. Женский роман
  4. Зарубежная фантастика
  5. Приключения

ТОП-30 ПОПУЛЯРНЫХ КНИГ ЗА МЕСЯЦ
  1. Ни мужа, ни любовника, или Я не пускаю мужчин дальше постели (157)
  2. Умножающий печаль (127)
  3. Пелагия и красный петух (том 2) (91)
  4. Замуж за египтянина, или Арабское сердце в лохмотьях (79)
  5. Гнев дракона (77)
  6. Начало всех начал (72)
  7. Цифровая крепость (70)
  8. Битва за Царьград (65)
  9. Имя потерпевшего - никто (61)
  10. Омон Ра (60)
  11. Путь Кейна. Одержимость (59)
  12. Шпион, или повесть о нейтральной территории (45)
  13. Свирепый черт Лялечка (37)
  14. Покер с акулой (35)
  15. Аквариум (31)
  16. Ричард Длинные Руки - 1 (28)
  17. Роксолана (23)
  18. Журналист для Брежнева (22)
  19. Тимур и его команда (21)
  20. Париж на три часа (21)
  21. Турецкая любовь, или Горячие ночи Востока (20)
  22. Колдун из клана Смерти (20)
  23. По тонкому льду (16)
  24. К "последнему" морю (14)
  25. Прозрачные витражи (14)
  26. Киммерийское лето (14)
  27. Любовница на двоих (14)
  28. Ледокол (13)
  29. Яфет (13)
  30. Брудершафт с Терминатором (12)

Использовать только для ознакомления. Любое коммерческое использование категорически запрещается. По вопросам приобретения прав на распространение, приобретение или коммерческое использование книг обращаться к авторам или издательствам.

Русская фантастика — > Вершинин Лев — > читать бесплатно "Перекресток"


Лев ВЕРШИНИН


ПЕРЕКРЕСТОК



1
Плотный ветер насквозь проглаживал бетонную полосу бульвара,
спотыкаясь на перекрестках: там он схлестывался крест-накрест с таким же
прямым и плотным ветром. Домингес мельком подумал, что сверху все это
выглядит, должно быть, внушительно: перекрестья бульваров напоминают
решетки, в ячейки которых вкраплены сероватые глыбы многоэтажек.
В ногах у ветра шаркали по плитам обрывки газет... На перекрестках,
под самыми сапогами очередного Президента, они шелушились, мертвой чешуей
в перехлесте ветров, опадали и снова суетливо скреблись по бетону... или
сворачивали на другой бульвар, устремляясь к следующему монументу.
Направление в первый сектор - самое настоящее, с печатью и четырьмя
подписями, правда, для этого пришлось выйти из подполья на свет и пойти в
бюро распределения с фальшивыми документами. Старый Хон выполнил их на
совесть, но все же они были фальшивыми - и лысый в отделе регистрации
вполне мог бы посмотреть сквозь очки и не полениться запросить Картотеку,
и тогда Домингесу пришлось бы укусить воротник, потому что Картотека в две
секунды сообщила бы лысому, что Домингес - никакой не Домингес. А в общем,
это не имело уже ровно никакого значения, поскольку документы Хона, как
всегда, не подвели.
На этом перекрестке Президент был при трости, и означало это, что все
идет хорошо. В седьмом, шестом и даже в пятом секторах Президент
обязательно держал на руках ребенка, ребятишки были самые разные, от года
до шестнадцати - в последнем случае Президент трепал их по щечкам, а то и
стоял вполуобнимку, но последнее дитя имело место пять, если не шесть
перекрестков назад. Третий и второй секторы являли Президента с разной
живностью, как правило, это была мелочь, хотя пару раз попадались и
сенбернары.
Живность на пьедесталах у ног Президента означала многое: недели три
назад Такэда добрался до этого места, не до этого конкретно, он шел по
другому бульвару, - но Чанг рассказывал, что там Президент сидел на
верблюде. Никто не понимал, откуда и почему верблюд, но уточнять было не у
кого: Такэда остался там, и оба Нуньеса, Флавио и Алехандро тоже остались
там...
Президент был величав, как везде, но он был сам по себе! - а из этого
следовало, что начался первый сектор, а значит - уже можно надеяться дойти
и до Площади. Собственно, Площадь была не так уж далеко: шпиль
Президентского Дворца с пляшущим трехполосым - Согласие! Вера! Труд! -
флагом виден был как на ладони, но вот то, что под шпилем, - это все еще
было далеко. Когда Домингес был почти вдвое моложе, он бегал на Площадь
покупать цветы: на всех девчонок не хватало стипендии, а на Площади,
которая тогда была совсем не такой, как теперь, цветы у торговок были
дешевле, чем на окраинах. Эти старые крикливые торговки были
достопримечательностью города; им не было никакого смысла дорожиться,
потому что туристы покупали не торгуясь, а длинноволосые парни с окраин
напоминали грудастым теткам собственных внуков. Получалось, что туристы,
покупая знаменитые сиреневые каллы, платили вроде бы и за местных
мальчишек, которым вечно не хватало монет. Не могли же туристы уехать
отсюда без сиреневых калл... Их жены не поверили бы, что они были здесь,
вернись они без цветов. Даже президент - не тот, что на пьедесталах, а
просто президент, который был когда-то раньше, - ежедневно покупал букет,
когда по утрам ехал во дворец, который тоже еще не был Дворцом.
Домингес помнит того президента. У него было скучное круглое лицо,
припухшие глаза... Его портретов никто не запрещал, но как-то само собой
получилось так, что портреты исчезли, и парни моложе тех, с кем Домингес
бегал за цветами, уже не помнили, каким был тот, прежний, президент, хотя
часто спорили о нем и вспоминали, как было тогда... А что, спрашивается,
они помнили из "тогда"?!
Площадь распахнулась внезапно: Домингесу брызнуло в глаза открытым
пространством. Пустота была так громадна, что ноги подкосились, - не
верилось, что бульвары наконец кончились. Площадь подавляла: она была
безгранична. Расплесканные потоки ветров зарождались на ней, завинчивались
в тугие жгуты и плавно разворачивались вдоль бетонных полос бульваров. И
Домингес увидел Памятник.
Этот Президент был непривычен, во всяком случае, что-то не давало
взгляду безучастно скользнуть по темной, с палевым отливом бронзе. Может
быть, это что-то было в позе: непривычно запрокинутая голова, почтительно
вытянутые руки, а возможно, мешало то, что этот Президент был совсем
одиноким, даже без трости, но скорее всего причина заключалась в том, что
этот Президент был Президентом, Который Стоит Перед Дворцом. Под его
сапогами не было никакого пьедестала, а за его спиной уже не было



монумента - там был только бетон, но не такой, как пупырчатые шкуры
многоэтажек, и, конечно, совсем не похожий на выутюженную гладь бульваров.
Ячеистые блоки топорщились короткими пирамидами и из скошенных книзу щелей
торчали пулеметы, управляемые электроникой.
Домингес вспомнил инструкцию, вернее, первый пункт инструкции, потому
что она, собственно, и состояла из одного пункта: каждый, - гласил этот
пункт, кто, находясь на Площади, оказывается вне одной из двух Зон
Дозволенного Передвижения, рассматривается как враг социальной
стабильности и подлежит немедленному применению мер радикального надзора.
Впрочем, надо полагать, Президент не очень верил в электронику, если вдоль
двух широких полос крашеного бетона - синей и красной - плотными цепочками
стояли гвардейцы. Их было довольно много, но Домингеса пугало не это -
кто-кто, а он давно уже не боялся гвардейцев, зато он, в отличие от
Президента, был электронщиком и потому всерьез опасался оказаться вне
одной из Зон, поскольку "немедленные меры радикального надзора" - это не
шутки, а позволить пирамидкам осуществить указанные меры означало бы
абсолютно бесхозяйственно распорядиться тем, что Домингес все-таки
оказался на Площади!
Зоны были вовсе не зонами - просто две дорожки, прорисованные на
бетоне: одна, длинная, синего цвета, просачивалась сквозь строй пирамидок
к колоннам Дворца. Домингес приостановился, на долю секунды позволив себе
расслабиться. Он представил того, который во Дворце, за прикрытыми
лаковыми шторами окнами... нет, не Президента, а просто человека, вполне
обыкновенного, несколько даже хиловатого, с угреватым длинным носом.
Когда-то в юности Домингесу доводилось бывать на его митингах, скорее из
любопытства, потому что тогда никто не принимал того, кто теперь за
шторами, всерьез: его называли параноиком и выскочкой, о нем ходили
анекдоты, но их не полагалось рассказывать при дамах, потому что анекдоты
эти, как правило, заканчивались пошлятиной...
Домингес представил того, кто за шторами, - и расслабленность
сменилась леденящей тошнотой. Тошнота эта появилась, когда Домингес еще не
был Домингесом, вскоре после того, как угрястый вошел в Корабль. Тогда их
похватали почти поголовно - и многие так и не вышли из подвалов, а те, кто
вышел, за редким исключением, перестали узнавать на улицах друзей. А потом
улицы сменились бульварами, и узнавать стало уже негде. Там, в кафельном
подвале, под портретом угрястого, о котором уже не рассказывали анекдотов,
потому что он был Президентом, Домингес впервые узнал эту тошноту: его
тогда ткнули в таз с дерьмом, и пришлось, давясь, глотать это дерьмо. С
тех пор она подступала каждый раз, когда он позволял себе думать о
Президенте как о человеке, и Домингес дорожил своей тошнотой, потому что,
возможно, именно она позволяла ему по сей день не воспринимать угрястого
как Президента.
Теперь Домингесу надлежало следовать по синей дорожке, предъявляя
допуск гвардейским постам, - и так до самого Дворца, откуда сегодня
поступил в бюро обеспечения стабильности заказ на электронщика. Но
Домингес вовсе не собирался идти по синей полосе, поскольку к Памятнику
вела красная...
- Допуск?! - мордатый парень в сиреневой, как калла, форме заступил
дорогу, тупорылый автомат ткнулся в живот, Домингес привычно вздернул
руки. Потные и профессионально ловкие пальцы прошлись по пиджаку, ощупали
пояс и карманы, извлекли залитую в пластик карточку.
- В порядке. Ступай. Синяя зона - до конца. Шаг в сторону -
радикальные меры. Все.
Зона расплылась под ногами синим пятном. Шаг, еще один... вот красное
ответвление! Домингес свернул - и тотчас же цепочка гвардейцев
перестроилась: они уже не стояли вдоль полосы, а преградили ему дорогу.
- Допуск?!
Вопрос был чисто формальным: идти по красной полосе имел право лишь
Президент, впрочем, он не пользовался этим правом, а то, что Домингес не
является Президентом, было вполне очевидным фактом даже для кретинов из
внешней охраны. Впрочем, автоматы на животах висели пока спокойно: скорее
всего, парни в сиреневом решили, что это ошибка, - на Площади,
действительно, ноги могут понести не туда, куда следует.
- Стоять! Руки!
Гвардейцы реагировали правильно. За их спинами высились сапоги
Президента, а рядом, гораздо выше сапог, - серебристая широкая игла с
плавно закругляющимися гранями. Именно к ней протягивал почтительно руки
Президент, под которым не было пьедестала. Корабль! И гвардейцы хорошо
знали, что полагается делать с чужаком, приближающимся к Кораблю...
- Стоя-а-ать!
Да, гвардейцы сообразили, но они туго соображали, этому не учили в
казармах, а до люка оставалось не больше трех шагов... Чужой не вышел из
Зоны - значит, в него не следовало стрелять, его надлежало брать живым, -
но это был Домингес, а не Гарибальди Пак, не Энрикес, не Такэда! Впрочем,
Такэда сумел бы положить этих парней, но он пошел другим бульваром - и



Страницы: [1] 2 3 4 5
РЕКЛАМА
Конюшевский Владислав - По эту сторону фронта
Конюшевский Владислав
По эту сторону фронта


Каргалов Вадим - Русский щит
Каргалов Вадим
Русский щит


Злотников Роман - Крыло ангела
Злотников Роман
Крыло ангела


Свержин Владимир - Марш обреченных
Свержин Владимир
Марш обреченных


РЕКЛАМА В БИБЛИОТЕКЕ
Copyright © 2001-2012 гг.
Идея и дизайн Алексея Сергейчука. При использовании материалов данного сайта - ссылка обязательна.